Чтение онлайн

– Дисциплина!
– захохотал Хоня.

– Заскачешь, как в кадрили, если боишься, чтоб не намудрили!
–

осторожно, как бы прося пощады, отозвалась из женской компании Сорока.

Миканор не обращал внимания на то, что говорили вслед за Сорокой

женщины и кое-кто из мужчин, переждал, сказал уже деловито, без улыбки:

– Дак, может, начинать будем?..
– Он помолчал, пока не утих

одобрительный гул - Есть один вопрос на сегодняшнем собрании. О

землеустройстве в деревне Курени в настоящий момент.
– Он для приличия

спросил: - Других вопросов нет?

– Есть один. На что ето землеустройство?
– крикнул Вроде Игнат.

– Are!
– поддержало его сразу несколько голосов, большей частью

женских.
– Землеустроено уже!,. Давно!..

– Поделено и переделено!..

– Наделились уже!

– Поделено, не секрет, по-старому, - когда умолк ропот, заявил Миканор.

– Некоторых теперь положено наделить лучше!..
– Он хотел дать слово

Гайлису, но его перебили, горячо, нетерпеливо:

– Кому ето?!

По хате снова прошел гул.

– Есть такая личность.
– Миканор промолчал минуту, добавил победно: -

Колхоз!

По хате пошло: "Есть уже, вроде, у них!", "У каждого земля была!", "С

землей шли!", "Обобществили!.."

Миканор заметил: Гайлис повернул голову к нему, строго и требовательно

ждет, - в ропоте, что не хотел уняться, объявил:

– Слово по данному вопросу имеет председатель сельсовета товарищ Гайлис.

Гайлис встал, подтянутый, аккуратный, в туго подпоясанной, застегнутой

шинели, с ясным, открытым взглядом голубоватых глаз. Стоял, ждал, пока не

утихли все. Только когда воцарилась нерушимая тишина, с обычной своей

аккуратностью и точностью начал объяснять:

– Землеустройство, который проводится теперь, не есть простой фокус,

как думают некоторые люди. Землеустройство проводится не потому, что

кому-то нечего делать и он выдумал снова переделить землю. Нет,

землеустройство есть серьезный и необходимый кампания, который имеет

серьезное политическое значение. Землеустройство проводится потому, что

теперешнее положение с землей не соответствует новому положению на селе.

Старый положение с землей был установлен при старом порядке, который

теперь изменился.

Новый положение требует и нового землеустройства. Теперь на смену

единоличным хозяйствам пришел коллективный хозяйство - колхоз. На смену

мужицким полоскам должно прийти широкое колхозное поле. Колхоз будет

работать на тракторах, сеялках, жатках - ему необходимо широкое поле.

На узких полосках колхоз работать не может! Это землеустройство и

должно дать колхозам широкое поле, простор для техники, для счастливой и

культурной жизни. Это имеет важное значение для всего села и для всего

народа, потому что в этом единственный путь мужика к культурной жизни.

Потому что колхоз должен показать всем, как надо идти по этому пути!..

После такого вступления Гайлис повел речь в практическом направлении,

сказал, что для землеустройства сельсовет и партячейка создали комиссию,

что комиссия и будет всем руководить. Он определил вопросы, - расстегнув

шинель на груди, достал аккуратно сложенную бумажку, начал читать, из кого

состоит комиссия. Люди настороженно слушали: он читал выразительно,

стараясь выговаривать четко, приостанавливаясь после каждой фамилии; были

в комиссии Гайлис, Миканор, Хоня, Чернушка, Грибок. Когда он свернул

листок, по хате пошел ропот недовольства, слышались и голоса одобрения:

"Ето комиссия: одни колхозовские!..", "А колхозники что - не люди?..",

"Одного Чернушку от всего села!..", "Правильная комиссия!..", "Хитро

составлена!..", "Такая наделит, черта!.."

Гайлис спокойно переждал шум, сказал, что комиссия будет работать

вместе с землемером, который специально прислан из района: он показал на

землемера, державшегося так, будто речь шла о ком-то другом. Комиссия,

объявил Гайлис, начнет работать завтра и постарается сделатб все быстро и

хорошо. Все материалы оформлены, необходимый инструмент привезен, все

подготовлено, чтобы начинать.

– А какое поле под колхоз?
– не выдержал, крикнул от печи Евхим.

Евхима поддержал дружный, нетерпеливый гомон: чувствовалось, что это

больше всего волнует многих в хате.

– Сейчас скажу.
– Гайлис невольно глянул в ту сторону, откуда

выкрикнули, упрекнул нетерпеливого: - Не надо спешить поперед батька.

Всему своя очередь.
– Глядя уже на других, сказал с дружеской

откровенностью: - Мы этот вопрос думали. Для колхоза будет отведено поле,

которое называется Пилипов рог.

– Are!
– вырвалось сразу у кого-то из женщин. Ядовитое, несдержанное.

Вмиг хата загудела, забурлила беспорядочными горячими голосами: все в селе

по слухам знали уже про это; многие пришли на собрание с твердым

намерением помешать переделу, уберечь свое; все время ждали этого момента.

Шумели, кричали так, что сначала все тонуло в сплошном гуле. Вырывались

только отдельные выкрики: "Выбрали! ..", "Нашли!", "А другим что?!",

"Решили!", "Других - на пески!", "Правильно!", "Дулю!", "Не дадим!"

Угрожал, готовый ринуться в бой, Евхим. Горланил, помогал Евхиму, будто

похваляясь силой голоса, Бугай. Кипел злобою, даже вскакивал с лавки Вроде

Игнат. Тяжко, как в бочку, бухал Прокоп Лесун; чисто, проворно сыпала

недобрыми присказками Сорока. Чернушиха махала руками, качала головой,

обращаясь к женщинам: кричала больше всего потому, что кричали Сорока и

другие. По дружескому долгу. Старый Глушак, болезненно тряся головой,