Люди ночи
Шрифт:
– Тема эта безусловно присутствует, – сказала Эллен. – Как и в «Эдуарде Втором». Однако такое было нелегко поставить на сцене.
– А вот это интересный момент. Ставили ли пьесу на сцене? Если ставили, должны быть записи в архиве какой-нибудь труппы… Закончили?
Она допила последний глоток.
– Да.
– Пройдемся?
Они прошли по Чаринг-Кросс-роуд, мимо булочных и музыкальных магазинов, заглядывая в витрины книжных. На Кембридж-серкус Эллен сказала: «Гляньте, здесь работает Джордж Смайли» [65] , и Хансарду сделалось чуточку не по себе. Они зашли в паб выпить биттера и полистать текст на свету.
65
Эллен сказала: «Гляньте, здесь работает Джордж Смайли». – Джордж Смайли – герой шпионских романов Джона Ле Карре.
Однако листы так и остались в сумке, а они просто выпили по пинте, а затем еще по полпинты, глядя друг на друга под гул чужих разговоров и звон игровых автоматов, тонущий в мягком ковре музыки.
– Вы женаты, Николас? – спросила наконец Эллен.
– Был. Луиза умерла. Несколько лет назад.
– Извините. Она болела?
– Это было ужасно, но теперь это позади.
В уголке паба включился музыкальный автомат.
– Замечательный гитарист, – сказал Хансард, не понимая, нарочно сменил тему или случайно.
– Вы на чем-нибудь играете?
– Нет.
– А ваша жена играла?
Хансард посмотрел на Эллен. Ее открытый любопытный взгляд внезапно омрачился. Она закусила губу.
– Ой, извините. Исследовательская привычка.
– Ничего страшного. – Желая показать, что она и впрямь не допустила бестактности, он продолжил: – Она играла на блок-флейте. Начинала с флейты, в университете, но… по ее словам, это совсем не тот кайф. Маленькую пластмассовую блок-флейту можно было носить в сумке и вытаскивать где захочется, а флейта – это слишком… слишком.
Он изобразил, как подносит флейту к губам, пробежал пальцами по клапанам и внезапно увидел Луизу на траве, лучащуюся светом, как в телерекламе духов, и не смог подобрать слова для своей мысли.
– Слишком церемонно, – тихо проговорила Эллен. – К тому времени, как она собирала свою длинную серебристую флейту, люди ожидали чего-то величественного и надмирного, а ей просто хотелось сыграть приятную мелодию.
– Да, – сказал Хансард. – Я подарил ей маленькую деревянную окарину на шнурке… Вы на чем-нибудь играете?
– На струнных по большей части. На гитаре и лютне. В университете я играла в группе с тремя другими студентками исторического факультета. Мы назвали ее «Палимпсест» – в том смысле, что рок написан поверх фолка.
– Как у Fairport Convention или Steeleye Span.
– Да. Мы играли в подвальчиках. Ничего из этого, естественно, не вышло. Думаю, так обычно и бывает. Это как с историей, верно, профессор Хансард? Увлекательное занятие, но не кормит.
– Выпьем за это, – сказал он, приканчивая свое пиво. – Хотите еще?
– Половинку.
– Отлично. – Он сходил за новой порцией пива, сел.
Она накрыла его руку своей.
– Спасибо вам.
– А вам спасибо за помощь, – ответил он, чувствуя, что язык немного заплетается от выпитого. – Сократические диалоги. Благодаря им…
Хансард осекся. К смерти Луизы он успел привыкнуть. К смерти Аллана – нет. Еще нет. Он похлопал Эллен по руке, почувствовал что-то холодное, и его бросило в жар – совсем не в сексуальном смысле.
– Вы носите обручальное кольцо, – сказал он.
– А вы – нет, – ответила она. – Невелика разница.
– Минуточку, – сказал он и тут понял. – Ой. А я-то тут из себя изображал… Господи. Извините.
– Ну вот, мы взаимно извинились. Можно ли теперь перейти в прошлую геологическую эпоху?
– Насколько… в смысле, насколько далекую?
– Четвертое мая восемьдесят второго года.
Он кивнул.
– Вам это что-нибудь говорит? – спросила она.
– Нет. А должно?
– Мой муж погиб на «Шеффилде» [66] , – сказала она.
66
Мой муж погиб на «Шеффилде». – Британский эсминец «Шеффилд» был поражен французской ракетой «Экзосет», выпущенной аргентинским истребителем. Подлетающие истребители заметили слишком поздно, в том числе потому, что радар был отключен, чтобы помехи не мешали капитану разговаривать по спутниковой связи. Из двух выпущенных ракет в «Шеффилд» попала одна, но не взорвалась, однако начался пожар, который тушили больше суток из-за большого количества горючих декоративных материалов, теплоизоляции, синтетических тканей и красок. Экипаж корабля потерял 20 человек убитыми и 28 ранеными. Судно пытались отбуксировать к островам Южной Георгии, но 10 мая «Шеффилд» затонул.
– А… – протянул Хансард, не зная, собирается ли она продолжать.
«Шеффилд» потопила ракета «Экзосет» во время Фолклендской войны (эксперты в кругу Аллана называли ее Южно-атлантической войной). Рэй Рэйвен говорил, что после этого продажи у «Экзосета» взлетели. Все любят победителей.
– Это произошло довольно неожиданно, – сказала она и вздохнула. – Что я говорю? Это было как гром с ясного неба. Просто человек у двери. «Соболезную, миссис Максвелл, но Англия ждет, что каждый [67] , ну, знаете». И он исполнил. Что ждала Англия. Я пьяна.
67
Англия ждет, что каждый… – «Англия ждет, что каждый исполнит свой долг» – сигнал флажками, поднятый Нельсоном на флагмане перед началом Трафальгарского сражения.
– Хмм.
– Очень джентльменский ответ, сэр. – Она улыбнулась.
Ее улыбка сияла сквозь дымное марево паба. Она светилась.
«Сегодня я должен позвонить Анне», – подумал Хансард, прекрасно зная, что не позвонит.
– Итак, Николас? Вы джентльмен?
– В каком смысле?
– Да, полагаю, джентльмен. Мне нравится это в мужчинах. Не только это, разумеется.
– Возможно, мне следует вас проводить.
– Возможно, следует, – ответила она, и в ее голосе прорвалось рыдание; по щеке скатилась слеза. – Извините. Не знаю, что на меня нашло. Обычно я не заигрываю с джентльменами… в смысле, вообще ни с кем…
– Все в порядке, – мягко сказал Хансард, припоминая себя в таком же раздрае. – Все одно, повесят тебя как шута или как джентльмена.
– Что?
– О… – Хансард достал сценарий. Надо переключиться на что-то кроме их самих. – У Дидрика есть ключевая строчка, которую он все время повторяет: «Все одно, повесят тебя как того-то или как сего-то». С каждым следующим разом он чуть повышает ставки: «как бродягу иль раба», «как фата иль как сводника», и так далее, пока, наконец, перед самой придворной маской… вот, смотрите. Дидрик облачается в шутовское платье, отравленный кинжал, которым он собирается убить короля, упрятан в палку.
Дидрика наряжают в шутовские лохмотья. Они приплясывает и взмахивает палкой, изображая пародийный бой на мечах.
КОСТЮМЕР. Милорд, полегче, разойдется шов.
ДИДРИК. Я шут, и я кривляюсь, вам-то что?
КОСТЮМЕР. Сэр,
Я в жизни много повидал шутов,
Искуснейшие знали, что когда:
Ко времени и танец веселей,
Порой и грубый розыгрыш хорош.
Не в пору и не к месту тот же трюк
Взамен веселья может вызвать гнев.