Люди Сербской Церкви. Истории. Судьбы. Традиции
Шрифт:
– И там, куда вы пришли, была практически пустыня? Была ли церковь?
– Был хлев, который служил кровом каким-то погорельцам, и мы жили в доме у одной женщины. Дом был на монастырской земле, ее разделили коммунисты после войны. Позже мы перебрались в вагончик и жили в нем еще целый год. Но все-таки нам было там свободнее, чем в чужом доме с портретом Тито на стене, никак она не хотела его снять, не разрешала приносить лампадки, иконы. Да, восстановление монастыря до сих пор продолжается, но те первые семь лет были самыми трудными. Стояла там и маленькая церковка, мы достроили придел, привели ее в порядок, красивая древняя церковь, посвященная Успению Богородицы. По преданию, ее за одну ночь перенесли из Биоче, народ перенес на руках, камень за камнем, чтобы спасти от турок.
Семь лет я была в Дуге, и потом так же получилось, как и со Ждребаоником: как только мы обжились, создали какие-то нормальные условия для жизни, Божиим благоволением через моего духовного отца мне был дан другой крест. Митрополит благословил меня перейти сюда, на остров, в монастырь Бешка [85] , восстанавливать святыню, исполнить завещание Елены Балшич: построить здесь, на Скадарском озере, женский монастырь; митрополит хотел исполнить завещание Елены…
85
Монастырь Бешка расположен на одноименном острове на юге Скадарского озера. Он один из нескольких построенных здесь представителями династии Балшичей в конце XIV в. – на средства князя Джураджа II Стратомировича-Балшича. Главный храм – Святого Георгия, малая церковь посвящена Богородице, построена усилиями Елены Балшич, дочери святого князя Лазаря и жены Георгия II, о чем имеется соответствующая надпись над входом, датированная 1440 г. Здесь она и похоронена, в приделе у южной стены. Монастырь Бешка стал центром переписывания церковных книг. Наиболее известны из рукописей – «Шестоднев» старца Никона Иерусалимлянина и «Горичский сборник», в котором изложена переписка Елены Балшич и ее духовника Никона Иерусалимлянина. Во времена турецкой оккупации монастырь пришел в запустение, церкви были разграблены и разрушены, древняя фресковая роспись полностью уничтожена. В начале XX в. Никола I Петрович восстановил малую церковь. Затем, в связи с новыми войнами, монастырь опять пришел в упадок. Реконструкция и восстановление начались в 2002 г. Сегодня это действующий женский монастырь Черногорско-Приморской митрополии Сербской Православной Церкви.
Монастырь Бешка, Черногория
– Елена – дочь князя Лазаря?
– Да, она вышла замуж за Джураджа Стратомировича-Балшича, Джураджа II [86] .
– Здесь и ее мощи, но еще не обретены?
– Знаете, владыка благословил написать ее икону, митрополит имеет на это право. Она действительно была большим поборником Православия, исключительно одаренная женщина, в те тяжкие времена она защитила веру и сохранила народ в единстве.
86
Джурадж (Георгий) II Балшич – господарь Зеты (княжества на территории Черногории) в 1373–1379 гг., сын Балши I.
– Она была духовной дочерью Никона Иерусалимского?
– Да, Никона Иерусалимского. Она обладала многими талантами, была поэтом, государственным деятелем. Есть книга, историческое исследование о ней, в архивах сохранилось не много, но здесь собрано все, что удалось найти. Елена Балшич знала несколько языков, красавица, образованная, она вела войны с млечанами. Согласно исследованиям ее останков, установлено, что она часто ездила верхом и делала много земных поклонов, это видно по деформации суставов и костей. Млечане звали ее «Королева-разбойник».
– Кого вы называете млечанами?
– Млечане – венецианцы, о них говорится и в фильме «Гибель империи» отца Тихона (Шев-кунова), речь идет о гибели Византии. Это те, что грабили Византию, а здесь они хотели подвести под папский престол всю Черногорию.
– И когда вы сюда пришли, что здесь было? Снова все нужно было делать сначала?
– Все сначала, но не так, как в Дуге, где мы начинали с вагончика. Отец Ефрем успел немало, уже был построен конак, хотя и со строительными ошибками. Казалось, здесь никто не жил, все находилось в запустении, было много влаги.
– И климат здесь тяжелый, большая влажность, жара летом, озеро, не было электричества. Как вы выдержали?
– Когда человек не ожидает много, ему везде хорошо, милостью Божией, благословением митрополита выдержали, Господь дал силы, смогли все преодолеть. Одна девушка из России, когда услышала, что у нас семь лет не было электричества и воды, испугалась, смотрела на нас, как будто мы инопланетяне.
– Сколько было сестер?
– Сначала две, вскоре пришла третья, потом четвертая, но люди менялись. Не все могли выдержать, некоторые не могли решиться на постриг, поживут год-два и уходят. Все-таки, чтобы быть на этом месте, нужна определенная зрелость, не очень тут легко, большие искушения. Если человек остается в послушании, то не трудно, но если выйдет из послушания, тогда тяжело. Пока ты в послушании, то покров Божий хранит, благодать этого покрова помогает в этой борьбе, тогда можно и сказать: «Бремя мое легко». Великая в этом тайна, великий дар.
– Вы строгая игуменья, как сами считаете?
– Говорят, что мягкая, а я думаю, что строгая. Те внутренние требования, которые я бы хотела, чтобы каждый себе ставил, – строгие, но внешне получается, что на многое смотрю снисходительно. Владыка Даниил писал, что самое трудное послушание в Церкви – игуменья женского монастыря.
– А что было самым трудным для вас?
– Шесть лет у нас не было литургии по воскресеньям, хотя иногда среди недели приезжали священники, служили… Не знаю, что сказать, все было трудно. Самим с собой нам было тяжело, мешала наша незрелость для такого подвига, на все остальное Бог давал силы, но борьба с собой всегда самая трудная. Хотя помню, что, когда мы сюда пришли, а место еще было неосвященное, сильно чувствовался какой-то неприятный запах. Я спрашивала владыку Иоакима, он приезжал к нам служить: «Владыка, что это здесь так неприятно пахнет?» Он ответил: «Это бесовское». И сестры ощущали какой-то страх, хотя само по себе место благодатное. Но когда стали регулярно служить литургию, все прошло постепенно, и сейчас тут мирно, хорошо. Монастырь Бешка находится в тихом месте, которое, согласно преданию, синайские монахи выбрали как убежище, когда в XIV веке пришли на Балканы.
– Сейчас вы игуменья монастыря, по светскому образованию вы психолог, помогают ли вам эти знания в отношениях с людьми, с сестрами – или это иное?
– Думаю, что иное, не думаю – знаю. Человек, открывая святых отцов, отказывается от всякой психологии и ее учений. Церковь имеет двухтысячелетний опыт, и когда вы читаете Исаака Сирина или Макария Египетского, кого угодно из святых отцов, то видите совсем иной метод выздоровления и очищения души. Современная психология выросла на западной, протестантской почве, психологи должны были в каком-то смысле заменить священников, духовников, стать современными гуру. Я рада, что наш народ этого не принял, особенно в провинции, помню, что, когда начала работать, людям это было совершенно не нужно. Я целыми днями сидела одна в своем кабинете, и никто не приходил на прием. Думаю, что священник незаменим в процессе возрастания человека и сама исповедь – как святая тайна возрастания во Христе.
– Иногда исповедь превращается в психотерапию, человек не столько исповедает грех, сколько рассказывает историю своей жизни, ведь людям в самом деле часто не хватает внимания, понимания, и они ищут его у священника, особенно в начале церковного пути.
– Хорошо, да, для этого и духовник, чтобы внимательно заниматься человеком. Иногда, если есть душевная потребность изложить свои проблемы, надо это сделать. Духовники нужны, чтобы направлять, никто не родился наученным. Конечно, наша исповедь зависит и от того, насколько глубокой была наша встреча с Богом, будем ли рассматривать собственные проблемы или разоблачать грех, каяться перед Богом. Как говорит митрополит, «змее надо в голову целиться!» Сразу исповедать то, что важно, но иногда люди подробнее рассказывают о проблемах, и так тоже идет процесс возрастания. Об этом много писал Иерофей (Влахос) [87] .
87
Иерофей (Влахос, р. 1945), митрополит Нафрактоса и св. Власия (1995), родился в Иоаннине в Греции. Окончил богословский факультет Фессалоникийского университета. В 1971 г. принял священнический сан и служил в церкви Архиерейского Дома в Афинах. Много лет занимается изучением патристического наследия, в особенности сочинений св. Григория Паламы и других святых отцов-исихастов, авторов «Добротолюбия», часто посещает монастыри Святой Афонской Горы. Известен как хороший проповедник и наставник молодежи, автор книг о психотерапии с точки зрения святоотеческого учения и практики. Книги владыки переведены на многие языки мира.
– Сейчас немало говорят о соединении психологии с Православием, есть и священники-психологи…
– Если отталкиваться от православной антропологии, тогда можно что-то сделать в этом плане, но с осторожностью, чтобы основой этой терапевтической деятельности было учение святых отцов о душе, о человеке, о грехе, исцелении души. Да, бывают и болезни, неврозы…
– И тогда нужна помощь врача?
– Она возможна, если этот врач православный человек и опирается не только на лекарства и какие-то знания, которые весьма ограничены, так как каждый психиатр принадлежит определенной школе. Не знаю, что сказать, это очень многоплановая тема. Думаю, что видно, когда человек психически болен, так же как видно, когда он духовно здоров. Что значит духовное здоровье? Иметь благодать Святого Духа – в этом духовное здоровье человека, а сколько в мире духовно здоровых людей, простите? Мало. Значит, святость – здоровье в каком-то своем кристально чистом смысле. А сколько таких людей? Это вопрос.
– Нередко говорят о физическом здоровье как о самом важном для человека. Так ли это?
– Думаю, речь идет не только о физическом здоровье, но и о ментальном, наш народ говорит: «Господи, возьми все, только ум не отнимай». Большое это благословение, когда человек здоров, знаете, правда, надо благодарить Бога за этот Его дар, нам все легче, когда мы здоровы. Однако и болезнь благословение, посещение Божие, но и большой крест, который нужно взять и нести, а в наши расслабленные времена мы все болезненные. Господь нам так дает.