Чтение онлайн

– Не говорите так, - попросила миссис Черрингтон.
– К чему смеяться над несчастным человеком. Нора не знает, что женщина может от мужа всего добиться без требований и скандалов, но эта возможность теряется, когда она на всех углах кричит о "равноправии", понимая под этим свое превосходство над мужчиной во всем. Я уверена, она хороший человек, но боится быть отвергнутой, поэтому и опасается близко сходиться с людьми.

– Вы ангел, миссис Черрингтон! Просто ангел!
– ахнула дама и в переизбытке чувств обняла миссис Черрингтон, а затем утерла набежавшую слезу.
– Ой, я заболталась, а мне еще к сыну надо зайти, проведать его и внука. Надо сказать, эта Лора, на которой женился, не послушав меня, мой сын, отвратительно готовит. Конечно! От девицы из Денвера разве можно ожидать хорошего воспитания? До свидания, дорогая.

– До свидания, - вслед ей сказала миссис Черрингтон.

– Что надо было старой курице?
– это была Нора Дилэни, одиноко жившая в старом доме в конце улицы. К ее видавшей виды шляпке стеклянной брошью был приколот клочок бумаги: "Равные права для всех".

– Не надо так, Нора, - миссис Черрингтон мягко взяла ее за локоть. Они шли по направлению к лавке.

– Она заслуживает этого. Все они заслуживают, - раздраженно бросила Нора, но потом добавила уже мягче.
– Они не понимают и ненавидят меня. Все, кроме Вас, Мэри. Вы одна относитесь ко мне хорошо. Вас все любят, потому что Вы добрая, Мэри. Они не понимают, все эти дамы, что женщина может делать все гораздо лучше мужчин, и должна занимать соответствующее положение. Вот миссис Галлахер. Она могла бы быть мэром сама...

– Но ее вполне устраивает теперешнее положение вещей, а Вам бы легче все равно не стало, - сказала миссис Черрингтон, не желая спорить.
– Так ведь?

– Так!
– со вздохом согласилась Дилэни.

На пороге лавки они столкнулись с щуплой рыжей девицей с явными следами косметики на лице, гордо расправившей плечи и явно готовой к обороне, хотя в глазах ее не было уверенности. Миссис Черрингтон видела ее несколько раз на улице в компании подвыпивших мужчин и догадывалась, чем она занимается, но они никогда не разговаривали. Домохозяйку поразило то, как резко отпрянула назад Нора Дилэни, и как исказило ее лицо нескрываемое отвращение. Не жалость или сочувствие, нет - именно отвращение. В воздухе повисла гнетущая тишина. Надо было что-то делать и, несмотря на ужас, сменивший прежнюю эмоцию, на лице борца за равноправие, миссис Черрингтон улыбнулась и, протянув руку, просто сказала:

– Добрый день.

Рыжая девушка немного расслабила напряженные плечи.

– Здравствуйте, - сказала она, слегка и нерешительно пожимая протянутую руку. За ее спиной внезапно возник Линдейл.

– Ты здесь, Фокси? Лу сказала, что ты пойдешь в лавку. Возьми для меня каталог. Проходи.

Он приоткрыл перед ней дверь, и Фокси скользнула в полутьму магазина. Мари во все глаза смотрела на незнакомого мужчину.

– Неприлично так смотреть на людей, - шепнула ей мать.

– Да ничего. Проходите, мэм, - обратился Линдейл к миссис Черрингтон. Та несколько смутилась и, пробормотав слова благодарности, вошла, чуть ли не силой втащив за собой дочь. Нора Дилэни двинулась было за ними, но Линдейл резко захлопнул дверь перед ее носом.

– Поймите меня правильно, - холодно сказал он в ответ на ее негодующе-изумленный взгляд.
– Но если вы хотите равноправия, то сумейте для начала сами открыть эту дверь.

Сказав это, он развернулся и, посвистывая, пошел дальше по улице.

– Линдейл! Ты негодяй! Угнетатель женщин!
– придя в себя, со злостью заорала Нора. Линдейл обернулся, на его губах играла легкая усмешка.

– Не старайтесь, леди, вы уже извели на меня весь ваш весьма небогатый словарный запас еще в нашу первую встречу. И хоть я и не отношусь к поклонникам Марты Кенарри, мне кажется, что она, не болтая, а вкалывая наравне с мужчинами, заслуживает куда большего уважения, чем вы.

И, сказав это, он пошел дальше, уже не обращая внимания на крики позади.

– Мама, это кто был?
– спросила Мари.
– У него под шубой настоящий револьвер, я видела.

Миссис Черрингтон на мгновение задумалась.

– Это плохой человек, - сказала она, но слова эти дались ей не легко.
– Не нам судить его, но держись от него подальше.

Навстречу вышел хозяин магазина, расплывшийся в широкой улыбке при виде миссис Черрингтон.

– Добрый день! Чего изволите?

– Здравствуйте, - миссис Черрингтон улыбнулась в ответ.
– Вот список и еще леденцы.

– Конечно!
– воскликнул Марсвел и помчался вглубь магазина. "Как приятно жить среди таких милых людей, - подумала миссис Черрингтон, глядя, как растет на прилавке гора товаров.
– Как хорошо быть одной из них".

* * *

Он еще немного поспал и, проснувшись, почувствовал себя лучше, но лежал с закрытыми глазами, слушая голоса детей и миссис Черрингтон, отчитывающей их за что-то. Резкий визг двери отозвался ударом тока по всему его телу, и, распахнув глаза, Морган судорожно рванулся к бедру, но револьвера не было. Он дико озирался в поисках чего-либо, что могло послужить хоть каким-то оружием, а в голове крутилась одна только мысль: "Как ты мог забыть...", когда его взгляд наткнулся на маленькую девочку, которая забралась на кровать и, усевшись свесив ноги, глядела на него во все глаза. Откинувшись на подушки, Морган зашелся беззвучным смехом, потом широко улыбнулся маленькой гостье. Девочка что-то говорила ему, показывая тряпичную куклу, а он только улыбался и кивал в ответ. Моргану нравился этот дом, но здесь он чувствовал себя в безопасности и в этом была главная ловушка... "Надо убираться отсюда", - подумал стрелок, но не двинулся с места. Вошла миссис Черрингтон. Она улыбнулась Моргану и, взяв на руки девочку, вышла, но вскоре вернулась, неся поднос с едой. И опять эта женщина заставила покраснеть уши ганфайтера. Он пробормотал что-то вроде: "Не стоило так беспокоиться", но миссис Черрингтон была непреклонна:

– Ты терять много крови. Надо есть... Essen.

На подносе была миска с бифштексом и бобами, утонувшими в огненных языках красного перца, и кружка с теплым молоком. Пока Морган ел, медленно пережевывая пищу, женщина все говорила и говорила:

– Ich habe drei (она показала три пальца) kinder. Мари младшая, ей пять... Funf... Люсьен, ему семь, и он ходить здесь школа и уже уметь читать английский. (В ее словах сквозила плохо скрытая гордость.) Жаклин десять... Правильно?

Она сопроводила свои слова выразительным жестом, и Морган кивнул, давая понять, что понял ее. Речь, вероятно, шла о ее детях, и это Мари заходила к нему.

– Красивая, - сказал он, так и не найдя в памяти нужного слова на немецком.
– Мари очень красивая.

Женщина заулыбалась.

– Мне надо ехать, - сказал Морган.
– Reiten.

Миссис Черрингтон покачала головой, улыбнулась еще раз и, взяв поднос с пустой посудой, ушла. Прикрыв глаза, Морган некоторое время лежал без движения, чувствуя, как его грудь снова заполняет острая беспричинная тоска, потом сел. Голова немного кружилась, но это ничего... Он встал, пошатываясь, держась за спинку кровати. "За револьвером и лошадью вернусь потом", - подумал Морган, взяв со спинки кровати свою одежду, постиранную и аккуратно сложенную, и натягивая ее на себя. Он хотел оставить записку, но вспомнил, что миссис Черрингтон не умеет читать по-английски, а он даже на своем языке пишет с грехом пополам и на других и подавно не сможет. Надев шляпу, Морган подошел к двери и, чуть-чуть приоткрыв ее, заглянул в щелку. Ему не хотелось, чтобы его удерживали и просили вернуться в постель. В маленькой прихожей никого не было. Морган бесшумно выскользнул из комнаты, снял с гвоздя свою куртку и, натянув ее, вышел на улицу. Резкий порыв ледяного ветра чуть не сбил его с ног. Морган пошел против него, наклонившись вперед и медленно переставляя ноги. Тонкие деревья гнулись под напором стихии, теряя листья, из последних сил цепляющиеся за ветки. Продравшись кое-как через снежную мглу, Морган внезапно очутился у дверей, вывеска над которыми гласила: "салун "Клубничное поле"". Он преодолел три ступени и вошел, нащупывая в кармане бумажник. Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к полутьме после режущей глаза белизны. Окинув взглядом прокуренное помещение, Морган направился к стойке.

* * *

Джонатан Линдейл сидел, закинув ноги на стол, предоставляя партнерам по игре любоваться подошвами его сапог, и задумчиво созерцал веер своих карт, не замечая глухого гула разговоров, медленно плывя в загадочных переливах перламутрового сигарного дыма. У него на руках был валет и две пары: десятки и двойки, он широко улыбался, так широко, что двое из четырех его противников в ужасе побросали свои карты и теперь, сидя у стойки, с безразличным видом пристально следили за игрой в большое зеркало над баром. Линдейлу нравилось щекотать себе нервы; в начале игры ему выпал "флеш рояль", но он обменял свои карты на "вдову". Двое оставшихся в игре помимо него мужчин: неизвестно откуда забредший в город траппер и Майкл О'Руни, тот самый, что пристрелил испанского cabalero несколько лет назад, - заметно нервничали. Майкл недавно продал в Денвере стадо и, возвращаясь домой, заглянул в салун отметить это. Теперь, спустив большую часть выручки, он внимательно глядел на Джона.

– Твое слово, Линдейл.

Джон снова взглянул на партнеров: Майкл постукивал пальцами по краю стола, траппер истекал потом, глаза его округлились и выпучились, как у совы, а табачная жвачка давно застыла за левой щекой.

– Играю, - Линдейл кинул на стол еще несколько банкнот и уставился на траппера холодно-равнодушными зрачками индейца, на губах его играла приветливая улыбка. На столе уже была приличная сумма, и траппер ловил воздух ртом, задыхаясь от азарта, ярости и страха. Потом, зажмурившись, выдохнул: