Чтение онлайн

Потери в войне тоже были настоящие, причём одна. И эта боевая единица, вышедшая из строя, был наш легендарный Витя Копыто.

Витя давно мечтал совершить подвиг. Да такой, чтобы УХ! Да с письмом на малую родину — в Пилопедрищенск, от благодарного и восторженного командования, чтобы каждый «пилопедрощанин» знал, что их земляк — это, о-го-го какой парень, гроза НАТО одним словом, и никак не меньше.

Ждал Витя удобного момента для своего подвига долго, и дождался. На исходе второго дня, когда от мороза уже автоматы позамерзали так, что стали напоминать пушистые меховые игрушки белого цвета и перестали стрелять, в наш окоп прилетел взрывпакет от «ненаших». Взрывпакет — это шашечка из картона, цилиндрической формы, с бикфордовым шнуром и слабым зарядом взрывчатого вещества. Абсолютно безобидная вещица, если не начать заниматься с ней различными дурными экспериментами.

Так вот, летит в наш окопчик дымящийся врывпакетик. Все ребята естественно зажмурились. Хоть вещица безобидная, но условный рефлекс, он, знаете ли, где-то глубоко в подсознании зашит, где-то на генетическом уровне (у кого-то, возможно, забит), но не у курсанта Копыто. Витя ждал этого момента, для совершения великого подвига, всю свою бестолковую жизнь, и вот дождался. Хватает этот чудак (на заглавную букву «М») взрывпакет, короткий замах рукой, и кричит при этом, наш полудурок, тоненьким голоском: «УРряяяя!» Героически так кричит!

Но, не успел Витя докричать свое писклявое «УРряяяя». Раздаётся взрыв, и все, кто не зажмурился, видят, как Витины пальцы разлетаются в разные стороны. Пипец, приехали!

Так как бикфордов шнур длины далеко небесконечной, то и догорел он, прямо в руках у нашего героя. Следовательно, и взрыв не заставил себя ждать. Взрывпакет рванул аккурат на замахе костлявой ручонки нашего доморощенного героя — богатыря дистрофичного.

Командир взвода — молоденький лейтенантик, сомлел от увиденного, жалобно заскулил, предчувствуя скорое свидание с военным прокурором. Он сорвал свою шапку и, закрывая ею свое лицо, в полубессознательном состоянии сполз на дно окопчика. Все парни рванули к Виктору, на бегу вскрывая личные медпакеты, чтобы спасти это чудо героическое, в пример для будущих поколений.

Но Бог, Витю любил! То, что мы приняли за разлетающиеся пальцы, оказались лохмотья от армейских рукавичек (трёхпалых таких, кто служил, тот знает). Эти рукавички приняли на себя всю кинетическую энергию взрыва. Витина правая рука, конечно, тоже пострадала, но была без видимых повреждений, лишь только кисть мгновенно опухла до состояния подушки, пальцы раздулись и оттопырились в разные стороны. Да так, что Витя и пошевелить им не мог.

Когда все поняли, что руки-ноги у бойца-членовредителя целы, на всех присутствующих накатил истеричный смех. Нервы, поймите правильно! Витя смотрелся очень комично. Его рука напоминала пластиковый сувенир, который автолюбители вешали на заднее стекло автомобиля — такая пятерня с надписью STOP или «ПРИВЕТ», которая игриво покачивалась на пружине, помахивая при обгоне, остающимся сзади машинам.

Войну сразу закончили, Витю срочно загнали в медсанчасть на рентген. Дежурный врач, скрупулезно просмотрев снимок, тоже пришёл к однозначному выводу: «Бог Витю любит!»

Все кости, связки, мышцы и прочая требуха были в полной целости и сохранности. Ну, а такая мелочь, как обширный отёк должен был постепенно сойти за пару недель. Витю решили не госпитализировать (чтобы не вносить данный случай членовредительства в перечень срочных донесений и не портить показатели по технике безопасности и % боеготовых «штыков»), а просто выписали полное освобождение от службы и отправили в казарму на амбулаторное лечение.

Боевые действия на стандартном уральском морозе не прошли даром, и личный состав училища методично потянулся в медсанчасть, оглушительно сотрясая её тесные коридоры своим богатырским кашлем, забрызгивая стены обильными, как бы помягче сказать — выделениями из воспалённых носоглоток жидкообразной консистенции, неприятного цвета хаки.

Потери личного состава от генерала-мороз были настолько катастрофичны, что медсанчасть, исчерпав свои койко-места, стала тупо раздавать освобождения от службы. Военные врачи руководствовались обоснованной надеждой на мобилизацию внутренних сил молодых организмов, которые сами справятся с недугом, если больным курсантам просто разрешить пару дней спокойно полежать на койке в комфортных условиях казармы при жарком климате (+ 4 по Цельсию) внутри помещения.

Среди таких, кому не хватило мест в больничке, оказался и я. Моё горло раздирала фолликулярная ангина («перпендикулярная», как сказал наш доморощенный филолог Витя) и мне великодушно разрешили болеть на своей родной койке в спальном помещении казармы. В качестве лекарства выдали второй матрас, чтобы я попытался согреться, а лучше даже в перспективе — обильно пропотеть. И это, при + 4 в помещении?! Что ни говори, а военные медики знают чудотворные секреты врачевания и обладают самыми прогрессивными методиками.

Как уже отмечалось выше, травмированного Виктора также оставили на казарменное долечивание. А наше 45-е классное отделение, в ночь на 23 февраля, как самых достойных и морозоустойчивых, отправили в караул, охранять чихающее и сопливящее войско, чудом выжившее в полевых условиях стандартной уральской зимы. А то еще, вдруг, упаси господи, кое-кто из командования НАТО воспользуется плачевным состоянием защитников заботливой родины, да и отдаст коварный приказ на захват нашего поголовно кашляющего лазарета. Только вряд ли, по Женевской конвенции, пленных лечить надо, а на наше количество страждущих тепла, заботы и здоровья, у НАТО медикаментов не хватит.

Тем не менее, в казарме 4-й роты остались все больные, включая меня и травмированного Витю. Даже суточный наряд на тумбочке, набранный из самых здоровых, периодически сотрясал ночную тишину, своим душераздирающим.

— АААаааааппп!!!! — пчХУЙ!!!!

Ночь. Я, утомлённый кошмарной болью (казалось, что многочисленное стадо пьяных ёжиков устроило чемпионат по футболу в моём горле), забылся полуобморочным сном, но ненадолго.

— Санёк, просыпайся! — жаркий шёпот неугомонного Виктора лишил меня слабой надежды на короткий отдых и смутную перспективу выздоровления. Копыто тряс меня за плечо и брызгал слюной прямо в лицо.

— Саня, сегодня праздник — 23 февраля, а ты дрыхнешь!

— Витя, отстань. Дай мне умереть спокойно.

— Санечка, как ты можешь?! Мы же военные. День Советской армии — это ж святое!

— Витя, не гневи бога! Я тебя в очке утоплю, козья морда! Дай поспать! По-хорошему прошу. Деликатно.

— Да ты послушай! Пока ты валяешься бездыханный, я в самоволочку метнулся.

Как Витя надел шинель со своей растопыренной пятернёй — загадка?! Но, не голый же он в такой мороз бегал?! А как через забор перелез?! Он же подтягиваться на перекладине и раньше не умел. Силенок не хватало у Геракла Пилопедрищенского. Фантастика! Но слабость в организме, неумолимо тянула в объятья Морфея. Витькины слова долетали до меня через раз, я сопротивлялся, не желая просыпаться.

— Короче, в активе две бутылочки «беленькой», а в столовой я лучку прихватил, хлебушка. Лёлик вчера посылку получил, сальца нам оставил, остальной харч в караул взял. Сашок, да тебя сейчас «в раз» вылечу.

— Копыто, будь человеком исчезни. Веришь, ничего ни хочу?! Даже пить не хочу. А самое большее чего я не хочу — это твою гнусно-счастливую рожу видеть. Дай покоя, пока тебя в травматологию не забрали с переломом черепа, по-доброму прошу. Вежливо, мать твою!

Но с Витей спорить — занятие бесперспективное. Как уже потом я услышал в одной женской компании, куда меня занесла нелёгкая: «Есть такие мужчины, которым проще отдаться, чем объяснить, что они тебе не нравятся».