Чтение онлайн

Честно говоря, на таких ПХД выматывались так, что шинель промокала от пота буквально насквозь, а ноги в сапогах с тоненькими портяночками безжалостно замерзали до образования ледяной корки внутри самих сапог.

Постепенно набравшись уму-разуму, стали мотать портянки вместе с газетами (воровали периодическую подшивку из «ленинской комнаты» — воинское преступление участвовать в расхищении политического наследия В.И.Ленина и мудрых постановлений партии и правительства, а что делать?!) Вафельное полотенце, намотанное на морду лица, дабы по возможности исключить обморожение оного, после работы на улице по прочности могло поспорить с фанерой, т. к. теплый воздух, выходящий из носоглотки, намораживал на внешней поверхности полотенца приличный слой инея.

С легкой руки курсанта Петровского-«Люфтваффельник», который как-то брякнул мимолетом: «Ну, бляха-муха, прям снежные барсы!», ребята во время уборки снега стали называть друг друга именно «снежными барсами».

А действительно, похоже! Шинель и шапка усыпаны слоем снега, темные проплешины обмундирования на белом фоне еле заметны — расцветка как раз под шкуру барса.

Парни, повсеместно скукоженные от длительной и тяжелой работы с лопатой и скребком, нахохлившиеся и «вусмерть» замерзшие, несмотря, что по спине течет пот в три ручья, видок у каждого откровенно жалкий — хоть в «Красную книгу заноси» (снежный барс именно в Красной книге и прописан).

Голоса у ребят хриплые — почти все безнадежно простужены и опять холодного воздуха нахватались. Не говорят, а фактически еле слышно сипят и похрипывают (как большая кошка мурлычет и фыркает).

Лица укутаны полотенцами, только одни глаза горят, жалобно и яростно одновременно! «Гребанный снег! Когда же это все закончится?! Ненавижу! Где весна, твою мать?! Порвал бы того, кто первый додумался снег до асфальта чистить!» — точно дикие звери, подойдешь не вовремя, загрызут и порвут на тряпочки, а что останется, в снегу же и закопают.

Вот, пожалуйста, на лицо четыре «бронебойных» аргумента в пользу «снежных барсов».

А кроме бесконечной уборки снега, каждую зиму еще и регулярные лыжные кроссы на дистанцию в 10 км. на кривых и тяжеленных дровах с неожиданным названием — «лыжи»… тоже занятная развлекуха из серии знатных извращений с сексуальным уклоном, но это уже другая история. (см. «Папаша Мюллер»)

p. s. После окончания нашего училища, будучи еще «зеленым лейтенантом», зашел как-то по случаю в зоопарк — время перед поездом скоротать и на зверей диковинных посмотреть. Продвигаюсь неспешно вдоль клеток со всевозможными зверушками, эскимо на палочке наслаждаюсь, как вдруг меня словно электрическим током прошило, аж неприятная волна по всему телу пробежала, и эскимо из рук выпало.

Смотрю, огромная грязно белая котяра с темными подпалинами на шкуре из-за мелкой сетки прямо на меня пристально в упор смотрит. Грустно так смотрит. Поднимаю глаза выше, а на клетке табличка висит: «Ирбис — снежный барс».

Сжалось что-то в груди неожиданно, вторая волна по телу пробежала. И так тоскливо стало на душе, нехорошо и муторно, хоть вой.

Прошептал тогда тихо той кошечке: «Извини, ничем тебе помочь не могу. Держись брат!», развернулся и ушел быстрым шагом из того зоопарка, чуть ли не слезу непрошенную утирая…

Уходя от клетки, спиной чувствовал, что «барсик» тот в спину мне жалобно смотрит. Душу родственную почувствовал, не иначе…

p. p.s. Кроме устойчивого отвращения к зиме, с тех пор не могу себя заставить в зоопарк зайти — не хочу на грустные глаза того «снежного барса» нарваться… не место ему там.

Выходной день как-то сразу не заладился, культпоход в увольнении летел коту под хвост, а вместе с ним — все призрачные надежды и романтические мечты. В кино идти не хотелось. Отчаянно хотелось на танцы.

Хотелось взять и пригласить красивую девочку, обнять ее за стройную талию точеной фигурки и под эротичный «медляк» — минут на десять крепко прижать ее трепетное изящное тело к своей идеально прокачанной мускулистой тушке.

Хотелось погрузиться лицом в ее пышные волосы и опьянеть от тонкого запаха дефицитных французских духов, которые тайком и украдкой — буквально по капельке сливались из маминого флакона.

Хотелось чувствовать каждый вдох и выдох своей партнерши, каждый ели уловимый удар ее сердца. А после танца, взять в свою сильную руку ее узкую нежную ладошку с тонкими хрупкими пальчиками и в благодарность за приятно проведенное время, нежно поцеловать изящное запястье.

Девчонка мило покраснеет и потупит взгляд. Оставаясь в кругу своих подружек, все остальное время, девушка будет украдкой бросать взгляд своих бездонных глаз именно в мою сторону. И как бы случайно встретившись с моими глазами, она будет мило улыбаться только мне одному, как будто в этом огромном зале, кроме нас, никого больше нет. А когда объявят «белый» танец, уже сама подойдет ко мне, вся такая обворожительная, стройная, с пунцовыми щечками и, застенчиво потупив взгляд, робко пригласит. Сама.

Так хотелось заглянуть в ее красивые выразительные глаза и, потеряв рассудок и самообладание утонуть в их бездонной завораживающей глубине… А там, уже и до лямур-тужур-абажур недалеко. Эх! Мечта.

В реалии все более-менее приличные места с музыкой и танцполом были уже давно забиты под завязку, а толкаться в потной толпе, как шпрота в банке с маслом, постоянно ощущая назойливое присутствие дружеского локтя в глубине твоей печени, как-то не улыбалось.

Наша сплоченная компашка из 20-ти курсантов уже фактически без настроения медленно брела в последнее, из нашего необъятного списка более менее приличных злачных мест с дискотекой — ДК им. Ленина. Но день был явно не наш, звезды на небосводе встали раком, и ангел-хранитель ВВС похоже тупо слинял в самовольную отлучку, бросив нас на произвол жестокой судьбы.

Приблизившись к величественному зданию с фундаментальными колоннами, мы увидели автобусы с курсантами ракетного училища, и наше настроение совсем окончательно ухудшилось. Расстроенный Витя Копыто скрывая досаду и отчаяние, окончательно потерял самообладание и расхорохорился.

— Ну, блин, рого… рогоносцы, тьфу … ракетоносцы, вообще офигели! Скоро поездами будут на танцы ездить! Прикиньте парни, подползает бронепоезд, пар, свист, гудок. Погрузка-разгрузка, выходи строиться! И на танцы, под прикрытием брони и с поддержкой тяжелой артиллерии. Вот жопа! А ведь «помидоры» и сухопутчики нас реально боятся, стадами из училища выезжают, с охраной. Может, накажем?!

Мы дружно посмотрели на Витю как на умалишенного, а Валера Гнедовский ласково чмыхнул.

— Ага! Сейчас шинельки сбросим и покажем силушку свою богатырскую, удаль молодецкую. Правда придется кулачками помахать и ножками подрыгать, но это мелочи. Такие мелочи, что говорить даже не хочется. Правда, парни?! Чего нам — 20-ти лихим ухарям против 120-ти, а то и 180-ти? Так, размяться, вспотеть даже не успеем. Да, Витенька?!

Витя замялся, но отступать не хотелось и он, потупив невинные глазки, пролепетал следующий шедевр изысканной словесности.