Люфтваффельники
Шрифт:
Прочесав пару близлежащих кварталов, мы никого не нашли. Оказав раненному «Першингу» первую помощь на месте, его погрузили на ГАЗ-66 и быстренько отвезли в госпиталь. Пост у архива был немедленно усилен.
К счастью, ранение у парня оказалось совершенно «несерьезным». Дежурный лекарь поддел пулю пинцетом и быстро извлек ее из раны. Пуля была вся мятая и деформированная. Неслабо ей досталось, пока она хаотично долбилась в рикошетах о составные части автомата курсанта Першина.
Симпатичная медсестричка вколола нашему бойцу что-то успокаивающее и чуть погодя загнала Славику укол от столбняка под лопатку. При этом она смотрела на «Першинга» откровенно влюбленными глазами. Герой, ничего не скажешь. Причем, герой, рожденный в рубашке — счастливчик!
А Славка сипло ругался.
— Бля, вот не повезло, так не повезло. Вот тебе и хваленый «блатной» пост, погибнешь ни за что. Так нарвался! За что?! Ведь реально чуть не загасили по ошибке. Твою мать… Копыто — сука! Чего он там такого жуткого натворил, что его как Джона Кеннеди мочалят посреди белого дня. Может он — гандон штопанный, какую девицу обесчестил, или жениться одновременно на троих обещал?! Так, я то здесь при чем?! Я же ни ухом, ни рылом… Говнюк ваш Копыто, так ему и передайте. Не согласный я за него пулю в брюхо получать! У меня желудок слабый, не умею я свинец переваривать, изжога потом долго мучает. Короче, передайте вашему Витьке, будет должен…
У Славика еще нашлись силы и воля, шутить при таких совсем невеселых обстоятельствах. А может, он еще находился в шоке от пережитого?! Кто знает?! Нам всем было не до смеха. Тревожное недоумение прочно поселилось в мозгу у каждого курсанта из состава гарнизонного караула.
Автомат Першинга представлял жалкое зрелище. Предохранительная скоба и ствольная коробка пробиты насквозь и загнуты вовнутрь, магазин с патронами пробит, затворная рама и цевье искорежены. Калашик пришел в полную негодность — ни стрелять, ни с предохранителя снять.
Данное происшествие произвело на состав караула неизгладимое впечатление. Мы напряглись и осознали, что спокойное время в государстве уже закончилось.
Плоды перестройки и политика Горбачева давали о себе знать. В стране наступала эра кооперативного движения. На окраинах необъятной Родины поднимало голову и зацветало буйной плесенью оголтелое националистическое движение. Появлялись первые рэкетиры и отмороженные бандюганы. Всем вышеперечисленным господам позарез нужно было автоматическое оружие, причем, любой ценой — даже ценой жизни 19-летнего парня.
Вечером, после сдачи караула, мы молча тряслись в громыхающем кузове училищного «УРАЛА», говорить не хотелось. Каждый курсант, крепко сжимая в руках свой родной АК-74, ушел в себя и в который раз обдумывал случившееся происшествие, а также — последующее чудо с фантастическим спасением «Першинга». Оказаться на его месте никому из нас, откровенно говоря, не хотелось.
Неожиданно Женька Ящиков встрепенулся.
— Охренеть, 5-ть штук всадили в упор! Представить страшно, чем бы все закончилось, если бы Славка свой автомат на плечо повесил, как по Уставу полагается. Кстати парни, а ведь точно — сегодня на «блатном» посту должен был стоять общепризнанный везунок — Витька Копыто! Значит, «Першингу» реально повезло, и Бог закрыл его от неминуемой смерти вместо нашего незабвенного Витеньки, которого, как всем вам известно, он очень любит! Мда, однако… Кто-нибудь будет возражать?!
51. Петрович и дерево
В 45-м классном отделении учился парнишка из г. Пензы, по имени Артур, фамилия — Юманов, а отчество — Петрович.
Самое интересное и занимательное, что в жизни каждому человеку, или почти каждому, в детстве или в юности давалось какое-нибудь прозвище. Затем, уже во взрослой жизни это незатейливое детское прозвище из далекого прошлого, вспоминается с особым удовольствием, за очень редким исключением. И то, если прозвище было обидным или указывало на какой-либо физический недостаток, тогда оно вызывает стыдливое раздражение владельца, который прилагает максимальные усилия, чтобы вытравить из своей памяти данное позорное и обидное слово. Но чаще всего детские прозвища и клички всегда безобидны и тонко подмечают особенности или самые яркие качества их обладателя.
Время идет, человек взрослеет, мужает, его перестают называть просто по имени, а все чаще уже обращаются по имени и отчеству, не забывая подставлять слово «уважаемый». Иногда называют исключительно по должности — генеральный директор сети общественных уборных «Живая струя» или президент чего-то там очень важного и солидного ООО «Холдинг-молдинг» например, глава управы «Пупкино-Залупкино» и т. д. Но, все равно, где-то глубоко в ячейках архивной памяти постаревшего и обросшего жирком или наоборот похудевшего и потрепанного жизнью, очень важного или не очень важного мужчинки продолжает бережно храниться на постоянной основе его прозвище, кличка, а так же все яркие моменты из детства и юности, связанные с этим словом. Память очень цепко держит данную бесценную информацию.
И вот, однажды, совершенно неожиданно, наступает такой момент, когда, увидев совершенно случайно знакомого тебе человека — закадычного друга, соседа по двору, однокурсника и т. д., с которым не виделся «миллион» лет, а то и гораздо больше, ты после длинной серии лихорадочных и отчаянных попыток порыться в памяти, чтобы хоть как-нибудь обратиться к нему, вдруг понимаешь, что категорически не можешь вспомнить ни его имя, ни фамилию, ничего. А вот детское прозвище этого человека ты вытаскиваешь из запылившихся глубин своей побитой склерозом, местами переходящим в старческий маразм памяти, абсолютно спонтанно, легко и непринужденно. И зацепившись за эту единственную достоверную информацию об этом человеке, как за спасательный круг, ты выкрикиваешь его кличку в приступе поросячьего восторга: «Привет, Цапель!» (для примера)
И какой бы этот взрослый дядя не был, даже допустим очень «неприлично» высокопоставленным солидным человеком, с внушительным пузом, убеленный сединами или уже с лысиной в полгектара, неважно, обремененный ответственной должностью или безбожно помотанный суровой судьбой и необласканный жизнью, услышав свое прозвище, человек сразу инстинктивно вздрагивает. По его телу сразу пробегает мощная энергетическая волна, и он непроизвольно молодеет прямо на твоих глазах. Морщины на лице твоего собеседника неожиданно самопроизвольно разглаживаются, в некогда потухших и уставших глазах внезапно загорается озорная искорка, дряблые мышцы принимают юношеский тонус, солидное брюшко пытается активно подтянуться в профиль груди, и стремится, уже не так заметно нависать, над длиннющим брючным ремнем, застегнутым на последнюю дырку. Его сердце самопроизвольно мобилизуется, как будто после воздействия кардиостимулятора и начинает работать более ритмично и четко, сбросив со счетов, что как бы и не было парочки предынфарктных состояний и устойчивого подозрения лечащего врача на прогрессирующую ишемию.
Человек как бы мгновенно забывает свой истинный биологический возраст, сбрасывает груз прожитых лет и на время, пусть даже на очень короткое, начинает позиционировать себя с тем пацаном-оторвягой, которым был несколько десятков лет назад. Вот такие чудеса порой творят самые обычные детские прозвища, произнесенные вслух. Попробуйте провести такой опыт, и вы несказанно удивитесь его результатам.
Но самое парадоксальное, что ребята, отцов которых звали Петя, почему-то фактически в 9-ти случаях из 10-ти возможных, называют исключительно «Петрович». Поразительно, но факт. Такое впечатление, что отчество «Петрович» имеет какую-то скрытую магическую силу, некую феноменальную энергетическую ауру. Как будто, еще при зачатии сына, папа Петя накладывает на своего отпрыска неизбежное «проклятие» (в хорошем смысле) на всю его сознательную жизнь в памяти всех людей, с которыми его сведет жизнь, оставаться именно «Петровичем» и ни кем иначе.
Зачастую, окружающие люди, которые каждый божий день общаются с человеком, не могут вспомнить ни имени, ни фамилии своего сослуживца, но как только кто-либо из собеседников произнесет: «Петрович». Всё, приехали! Все и каждый обрадовано кивают головами, ибо сразу и однозначно поняли о ком идет речь. Разве не так?!
Итак, в 45-м классном отделении учился абсолютно неприметный курсант по прозвищу — Петрович. В принципе альтернативы у него не было, так как папу его звали — Петя. Значит, независимо от желания или нежелания парня, наличия у него отличительных примет и явно выраженных достоинств или недостатков, Артур Юманов носил кличку «Петрович», причем, получил ее сразу же и навсегда.