Чтение онлайн

Модель № 2: (более фундаментальная конструкция и долговечный вариант): берутся две стандартные подковки от армейских сапог, а дальше — смотри описание модели № 1. Этим вариантом конструкции бульбулятора мы кипятили большие объемы водички — 3, 5, 10 литров. Когда включали кипятильник в сеть, в казарме просаживалось напряжение в розетках. Сам бульбулятор страшно гудел и хаотично подпрыгивал в емкости с водой. Было видно, как между сапожными подковками в прозрачной толще воды зловеще светится синяя электрическая дуга. Из курса физики и химии мы знали, что при пропускании электричества через воду происходит процесс ее разложения на кислород и водород. В воздухе казармы явно чувствовался озон.

Вот так мы укрощали электричество и приучали его приносить пользу и служить на радость людям. Когда мы были на 3-м курсе обучения, в гости к Лелику забрел его землячек — киевлянин, который учился на первом курсе нашего училища ВВС. Лелик, как радушный хозяин, решил угостить дорогого гостя, который пребывал в состоянии искреннего поросячьего восторга и удивления, наблюдая за относительно разнузданной и вольготной жизнью курсантов 3-го курса.

Худосочный (а кто из нас на первом курсе был толстым) и гремящий мослами «минус» — у первокурсников всего одна нашивка-курсовка на левом плече под шевроном, изумленно хлопал глазами, наблюдая как Витя Копыто открыто и никого не таясь, надевает яркие пижонские плавки вместо армейских необъятных трусняков семейной модели. А затем, щедро поливает одеколоном финский спортивный костюм, готовясь к очередному самовольному (несанкционированному) посещению женского студенческого общежития. Для первокурсника эти действия Вити были далеко за гранью самых дерзких мечтаний.

Вообще-то, если честно, на 45-е отделение было любо-дорого посмотреть. Серега Филин и Андрюха Яровой, сидя на кровати Олеся, играли в нарды и попивали горячий какао, тонкий батон сырокопченой колбасы они макали в открытую банку сгущенки и поочередно откусывали от него по объемному кусочку. Олесь Потыну, высунув от усердия кончик языка, старательно записывал очередной анекдот про молдаван, воспроизводимый Жекой Ящиковым, который тоже активно прикладывался к колбаске и сгущенке. Валера Гнедовский сидел на тумбочке и вертел в руках общественный портативный магнитофон «Весна-202», который забойно пел про какого-то Луи-Луи голосами Дитера Болена и Томаса Андерса.

Первокурсник заинтересовался приятной мелодией, но постеснялся обратиться к сержанту Гнедовскому и спросил Лелика.

— А что за группа поет? Музыка занятная, как называется?! Буду дома в отпуске, обязательно записи достану.

Лелик прислушался к приятной мелодии, на мгновенье закатил глазки, перебирая варианты возможного ответа, и выдал следующее.

— А, ерунда всякая! Это «Morden talking», что в переводе с английского означает «Лицо женщины». Хотя, если честно странновато, вроде два парня горло дерут, причем тут «Морда телки»?! Может педики раз такое название. Один в красных штанах и волосы длинные, как у моей подружки в Киеве. Точняк голубок, по глазам видно. Глазки подведенные макияжем, масленые такие. А другой — блондин загорелый, еще все почему-то говорят, что он очень болен. Чем болен, не знаю, наверное, все же педерастией, не иначе. А, хрен с ними! Давай, я тебя чайком угощу с вишневым вареньем. Знатное варенье и сальце где-то завалялось. Есть хочешь? В сальЦЕ очень много витамина «ЦЕ», а он, поверь мне на слово, полезная штукенция. Будешь сальце домашнее, киевское?!

В принципе, Лелик мог бы и не спрашивать. Забыл, наверное, как на первом курсе сам ходил вечно голодный. Парнишка инстинктивно сглотнул набежавшую слюну и утвердительно кивнул головой. Лелик вытащил из тумбочки банку с водой, опустил туда бульбулятор, модель № 1, воткнул вилку в плинтус — в розетку и пошел спросить у ребят хлеба под сальце для дорогого землячка.

А землячек, тем временем, с изумлением наблюдал, как воткнутый в деревянный плинтус провод, снабжает кипятильник электроэнергией. Все законы физики, которые он изучал в курсе средней школе, опровергались прямо на его глазах. Вода быстро нагрелась и бодренько закипела. Пораженный «минус» открыл рот и в крайнем изумлении выпучил глаза.

Лелик вскоре вернулся с четвертинкой буханки черного хлеба, оценивающе посмотрел на кипящую воду и вытащил вилку бульбулятора из плинтуса. Затем он засыпал в банку с кипятком заварку цейлонского чая и накрыл ее горлышко конспектом по пилотажно-навигационным комплексам самолета Ил-76. Протягивая земляку начатую банку вишневого варенья и огромный бутерброд с толстенным, как стандартный строительный кирпич, куском сала, Лелик заметил, что парень смотрит на него как-то не так — необычно как-то, неестественно. Лелик решил, что первокурсник недоволен размером кусочка сала (грамм 300, не меньше) и добродушно начал оправдываться.

— Что не так?! Сала мало? Извини зёма, подъели, однако копченое, сам понимаешь, во рту тает. Налетели наши проглодиты или троглодиты, хрен редьки не толще, 12 кг. сала влёт сожрали. Так что, давай зёма наваливайся, пока есть, что есть.

— Лелик! А это как?

— Что как?

— Вода кипит как?!

— Ну блин, ты тундра! Во вопросы. Как, как?! Кипит как-то! Буль-буль! Буль-буль-буль! Буль-буль! Ну, как-то так! А что, сам не видишь или не слышишь? Не позорь меня, зёма. Ты же медкомиссию проходил, на тесты психолога отвечал. И не знаешь, как вода кипит?! Не говори никому! Засмеют.

— Лелик! Ты не понял! Я окончил физико-математическую школу и очень хорошо знаю электротехнику в целом и закон Ома в частности. Типа — сила тока пропорциональна напряжению и обратнопропорциональна сопротивлению. Все просто и в тоже время гениально. Но! Дерево ток не проводит, у него кошмарное сопротивление! Дерево — изолятор! Оно электромагнитные волны не генерирует, электроэнергию не вырабатывает! Кипятильник работать не должен! Не должен, понимаешь?! Это против всех законов физики! Физика — царица наук! А ты опроверг физику! Это фантастика! Переворот в науке! Новая эпоха в энергетике!

— Так! Зема остынь! Не сходи с ума. С чего ты взял, что я там чего где-то опроверг. Ты говори нормально, ни хрена тебя не понять. Бубнишь бред законченный! Ты по-русски скажи, чтобы я тебя понял и хватит бухтеть про какие-то перевороты в каких-то изоляторах. Не умничай, ты же — будущий офицер!

— Лёля! Ты же вставил розетку в плинтус, а он из дерева. Плинтус из дерева. А дерево ток не проводит. Дерево — изолятор. Ток вырабатывает генератор, и он — ток тоесть, бежит по проводам. Провода из металла, а не из дерева! Плинтус — это дерево! Изолятор!

— Вот блин! Ботаник! Переучился брат. Ты — дерево! Фу, я аж перепугался, думал у тебя шифер треснул, и крыша отъехала. Ну ты даешь! Мда, тихо шифером шурша, едет крыша неспеша! Ха-ха! Расслабься, а то придется тебя наволочкой ловить, простынями вязать и в «дурку» везти. Все гораздо проще, чем ты сейчас наплел. Розетка там… в этом… как его… в плинтусе. Понял?! Потайная розетка, дружище. А под плинтусом провод. Провод — эта такая веревочка, но из меди, а сверху пластик. Пластик — это изоляция такая, она ток типа не проводит. Ну, или почти не проводит… не уверен, но что-то так. Понял, деточка?!

— Да ты что?! Ух ты, здорово! Расскажи, как сделать такую же!

Лелик не был готов на роль великого мага и чародея, поправшего все законы материалистического мира и, не мудрствуя лукаво, посвятил своего земляка в секрет протягивания потайной электрической линии. Тот внимательно слушал и восторженно жевал гигантский бутерброд, запивая чаем с вишневым вареньем. Когда бутер был доедет, чай выпит, а варенья в банке осталось лишь тонкой микронной пленкой на стенках, приблизилось время вечерней поверки, и первокурсник поспешил откланяться.