Чтение онлайн

— Правда, — ответил Бербанк, — это выглядит так, как будто я делаю отбор по своему усмотрению, но это не так. Попробуй взять с собой пять-шесть таких приговоренных к уничтожению деревьев и посадить их в твоем саду. Тогда ты сам впоследствии убедишься, прав я или не прав».

Лейб согласился. Чтобы облегчить сравнение, Бербанк настоял, чтобы Лейб взял с собой и шесть саженцев, признанных годными.

Деревца были отправлены и посажены в саду судьи-садовода. Бербанк несколько раз навещал Лейба, осматривал саженцы, а на пятом году, когда деревца зацвели и дали плоды, Лейб сообщил своему другу результаты опыта.

«— Бербанк, — сказал он, — если бы кто-нибудь пять лет тому назад сказал мне, что подбор возможно производить почти бегом, я бы объявил этого человека сумасшедшим. Я много лет занимаюсь выведением фруктов и думаю, что кое-что смыслю в садоводстве и в выведении цветов, но то, что ты мне показал, превосходит все, что я когда-либо слышал!»

Лейб заявил, что целиком прав оказался Бербанк, а не он: шесть осужденных пять лет назад деревьев оказались негодными, и их пришлось выкопать и уничтожить, а отобранные Бербанком, наоборот, дали прекрасные и обильные плоды и остались в саду Лейба.

Чем же объяснить такую удивительную способность Бербанка быстро и безошибочно распознавать «в лицо» и выделять из тысяч других нужное ему растение, да еще в раннем возрасте, когда будущие свойства плодов крохотного прутика-саженца еще нельзя предвидеть даже гадательно?

Понятно, каждый саженец, как бы мал он ни был, имел ряд внешних, хотя и трудно различимых признаков, по которым Бербанку можно было быстро решать вопрос о его непригодности или будущих хороших качествах. Так как толщина, форма прутика, величина и расположение почек, форма листьев, цвет коры и другие признаки бросались в глаза, и Бербанк знал о связанности того или иного внешнего признака с формой, величиной, вкусом и урожайностью будущих плодов, то беглого взгляда для него могло быть достаточно, чтобы судить о будущих свойствах, и урожайности плодов. Вполне возможно, что Бербанк, как и незабвенный Иван Владимирович Мичурин, различал глазом такие мелкие особенности, которых он и не мог охарактеризовать словами, но легко находил среди тысяч других на первый взгляд похожих, как две капли воды, на выделенного счастливца.

И действительно, исследования врачей, лечивших Бербанка, свидетельствуют, что он имел более острое зрение, чем большинство людей, мог различать тончайшие нюансы и не заметные для других оттенки окраски. То же относится и к его слуху. Он сам рассказывал, что музыку он не мог слушать без физической боли — так сильно на него действовали даже самые благозвучные мелодии. Более совершенные и восприимчивые органы чувств Бербанка изощрялись к тому же огромным навыком и совершенствовались на постоянной работе.

Несомненно, никто из помощников Бербанка, превосходно усвоивших его методы и приемы отбора, не мог ни в какой мере сравниться с ним в этом искусстве и уменьи. И Бербанк был вполне прав, когда иронически замечал, что между человеком, строящим по определенному плану дом, и тем, который вбивает в стены гвозди, есть кое-какая разница! И действительно, огромным преимуществом Бербанка перед другими растениеводами и садоводами-селекционерами, помимо его прирожденных дарований художника, было и глубокое понимание природы растения, знание особенностей его развития, выявленных и скрытых возможностей и свойств.

Задумывая создание какого-нибудь нового растения, Бербанк первоначально намечал его «идеал» — каким оно должно быть. Затем подыскивал, пользуясь богатейшим знанием разнообразной дикой и культурной флоры, исходные, родительские растения, выбирал приемы, наиболее применимые в данном случае, и во всеоружии приступал к работе — с материалами и средствами, нужными для создания задуманного им нового сорта. Перестройка и создание навой формы для него были делом только времени и средств.

2. Бербанковские методы выведения растений

Только тот, кому хоть раз в жизни удалось из семени яблони, косточки вишни или сливы вырастить новое дерево и сорвать с него первый плод, может по-настоящему оценить трудности и длительность такой работы. Поэтому не удивительно, что выведением новых фруктовых деревьев занимались во времена Бербанка не только в молодой Америке, но и в старой Европе лишь немногие любители-одиночки. Но если выращивание из семени плодоносящей яблони является делом длительным и трудным, то выведение нового сорта фруктового дерева представляет собою во много раз более сложную задачу. Выращивая в питомнике из семян саженцы фруктовых деревьев, Бербанк обратил внимание на возможность выводить новые сорта посевом семян и косточек культурных деревьев. В практике садоводства издавна установилось обыкновение выращивать культурные сорта яблонь, груш, слив, миндаля и т. д. путем прививки глазка (почки с частью коры и древесины) или «черенки» ветки культурного борта на подвой (корневая система с нижней частью стволика), выращенный из семян диких лесных яблонь, груш, айвы и др., как более выносливых и жизнестойких растений, обеспечивающих хорошее развитие изнеженного культурного привоя. Понятно, вместо дорого стоящей и хлопотливой прививки лучше и проще всего было бы выращивать фруктовые деревья посевом их семян, но беда в том, что из такого посева нельзя получить деревьев, подобных родительским, — особенности культурного сорта не воспроизводятся половым путем по целому ряду причин. Прежде всего почти каждый культурный сорт представляет собою искусственную или естественную помесь нескольких или многих сортов и форм, и при посеве получается «расщепление» — в разнообразных сеянцах обнаружить родительские свойства гораздо труднее, чем разыскать пару иголок в возу сена. Кроме того, самый важный сортовой признак фруктового растения — качество плодов — не передается деревьям, выращенным из посева семян культурного фруктового дерева. Посев семян из хорошего плода яблони или груши даст в основной массе сеянцев «дикарей», мало напоминающих культурные родительские деревья. Именно поэтому в садоводстве прочно установилось обыкновение поддерживать воспроизведение сорта только вегетативным (бесполым) путем. Фактически каждый современный нам сорт фруктового дерева, особенно семечкового (яблоня, груша, айва) или косточкового (миндаль, слива, абрикос и др.), размноженный в огромном количестве экземпляров, составляет одно единственное дерево, части которого — глазки и черенки — разрослись на чужих корнях в самостоятельные деревья.

Как жизнь каждого плодового дерева кончается одряхлением и смертью, так и каждый сорт остается плодовитым и не теряет своих качеств, как показала практика, определенный срок (для яблонь, например, считают возраст сорта приблизительно в 300 лет).

Этот срок сокращается вследствие того, что появляются новые, более совершенные сорта, часто занимающие в молодых насаждениях большие площади по сравнению со старыми, выходящими из «моды». И до Бербанка, как мы уже знаем, отдельными селекционерами-плодоводами делались попытки выводить новые сорта выращиванием саженцев из семян плодов культурных сортов. Многие сорта, разводившиеся в садах до Бербанка, были получены таким именно путем, но никто из современных Бербанку селекционеров не считал выведение новых сортов фруктовых деревьев из культурных семян серьезным делом, сколько-нибудь заслуживающим внимания садоводов.

Бербанк доказал, что семена культурных сортов фруктовых деревьев могут дать новые ценные разновидности и сорта при условии тщательного их отбора. Он сумел так широко и прочно организовать эту работу, что она вошла в селекционную практику садоводов как один из методов, пригодных для широкого применения. Сам Бербанк вывел много ценнейших сортов плодовых деревьев из семян культурных плодов.

С непревзойденным мастерством отобранные Бербанком сеянцы плодовых деревьев для выявления качества все же нуждались в проверке. А так как пора плодоношения плодовых деревьев наступает только через несколько лет, иногда не раньше десяти, то Бербанк в целях ускорения воспроизводства, к чему он всегда стремился, ввел в практику прививку черенков молодых деревцев к взрослым деревьям. Таким путем ему удавалось уже на третий-четвертый год после посева получать плоды выведенных новых сортов и продолжать отбор уже по качеству плодов.

В садах Бербанка некоторые взрослые деревья одновременно давали плоды до двухсот различных сортов, привитых для проверки в порядке отбора. Такой способ очень ускорял производство опытов и, главное, позволял проводить отбор из плодоносящих сортов, что было бы невозможным, если бы Бербанк ожидал поры самостоятельного плодоношения саженцев.

Иван Владимирович Мичурин отрицательно относился к такому способу испытания нового сорта на взрослом плодовом дереве, так как считал, что взрослое дерево, как подвой, влияет на молодой черенок привоя, и поэтому плод не будет типичным для сорта. Кроме того, Мичурин был твердо убежден (что и доказал своими опытами), что качество плода изменяется и улучшается постепенно, по мере возмужалости дерева. Следовательно, плод с молодого (одно-, двух- или трехлетнего) сеянца не может быть характерным для вполне развитого, взрослого дерева.

Мичурин был прав, имея в виду случаи, когда количество подопытных растений невелико, как это и было у него в крайне стесненных условиях дореволюционного периода его работы.

Бербанк практиковал постановку своих опытов в широких масштабах, и несовершенство проверки плодов с молодых побегов искупалось тем, что таким способом он вводил в процесс отбора очень большое количество сортов одновременно и, главное, мог производить отбор деревьев по качеству плодов сразу с очень многими экземплярами. Это давало возможность получать замечательные результаты. Поэтому описанный метод Бербанка очень ценен и может быть широко применен в наших современных условиях, когда вполне осуществимы массовые селекционные опыты с плодовыми деревьями не только в растениеводческих и селекционных институтах, но и в садах хат-лабораторий, колхозов и совхозов.