Лютик для Лютого. Тайная слабость карателя
Шрифт:
Я смотрел на нее, буквально пожирая глазами.
А девочка оказалась не промах. Заметив мой мужской интерес к ней, она кокетливо поправила локон волос и протянула руку для поцелуя. Я решил показать ей, что со мной не стоит шутить, пожалеет. Но стоило коснуться ее мягкой кожи губами, как в сердце что-то кольнуло и откуда-то из глубины души возникло чувство чего-то давно позабытого, но очень родного и дорогого.
Что я творю?! Но остановиться не мог. Каждый раз, стоило ее увидеть, как пульс разгонялся, а из головы исчезали все мысли, кроме нее. Ведьма!
Когда Адриан попросил сопровождать его сестру в поездке, я настойчиво отказывался и требовал меня заменить.
Лишь когда он по секрету признался, что есть подозрения, и в пути на нее планируется покушение, и он никому не доверяет, кроме меня, я согласился, скрепя сердцем.
Не из-за чувства долга перед страной. А потому, что не мог допустить, чтобы девчонка пострадала.
Но то, что началось на корабле, до сих пор вспоминаю с ужасом. Все матросы открыто пялились на нее, облизывая ее стройную фигуру взглядом и открыто предлагая свои услуги.
Я должен был стоять и смотреть, это ее жизнь, но я не мог. Я ревновал. Жутко. До скрипа стиснутых зубов.
Мне хотелось запереть ее в каюте и не выпускать до самой Искарии. А пялящимся на нее матросам набить лица.
Чего только стоила мне сцена в капитанской каюте. До сих поражаюсь тому, как мне удалось сохранить самообладание и выдержку. Я готов был их всех поубивать, за то, что осмелились в даже мыслях ее желать.
Но девчонка сумела меня удивить. Не знаю, что на нее нашло, но вдруг она передумала и решила убежать с корабля. Может быть она узнала что-то плохое про принца, а может быть ее ждал любимый где-то на берегу, в любом случае, она решила подсыпать мне сонный порошок, а сама сбежать.
Я был на чеку, поэтому мне не составило особого труда заметить, как она подмешивает порошок в мой бокал, а потом незаметно его подменить.
И честно, я чуть не сорвался в тот вечер. Когда она висла на мне, открыто навязывалась и обнимала, а я сгорал от желания и страсти. Лишь жалобный писк на грани сознания «Отпусти. Не хочу!» вывел меня из тумана и дал сил остановиться.
Все время, что она лежала спящая в моей постели, я смотрел на нее и завидовал принцу. Тому, что она будет принадлежать ему, а не мне.
О том, как она мне дорога, я понял тогда, когда она прыгнула в воду, что было равносильно самоубийству.
Не раздумывая, я прыгнул за ней. Но волны были такие сильные, что сносили меня в другую сторону. С большим трудом удалось нагнать ее ближе к берегу.
Я вылез из воды, укутал в свой плащ, и аккуратно, с трепетом нес в своих руках до самой деревни.
Когда старуха спросила, кем приходится мне девушка, я соврал. Озвучил свою самую потаенную мысль. Хотел хоть на секунду побыть ее мужем, а она – моей женой.
Странно, в тот момент я вдруг почувствовал, что так и должно быть. Мы с ней связаны. Навек. И я не должен ее отпускать.
Но она была женой принца! А я всего лишь подданный, который обязан ее передать из рук в руки, и подчиниться.
– Женаааа. – жадно я смаковал каждый момент так случайно возникшей возможности поиграть в семью.
Я был абсолютно уверен, что это ничем ей не грозит, что я смогу сдержать себя в руках.
Ровно до того момента, как мы оказались в бане.
Вдвоем. Наедине. Желающие друг друга. Оба.
40. Шрам
Она стояла передо мной, полностью обнаженная, прикрываемая лишь длинными шелковыми волосами. Я подошел вплотную, прислонился к ее затылку и шумно втянул аромат ее волос, не смея коснуться рукой.
– Моя девочка, моя, ты создана для меня. Почему мы не встретились раньше? Я бы тебя никому не отдал, защитил, тебе не пришлось бы торговать телом и ублажать мужиков, чтобы выжить. – еле слышно бессвязно шептал я, теряя голову от близости с ней.
Видя, как она реагирует на мужские касания, как краснеет, сейчас я был полностью уверен, что на грязный и порочный путь ее толкнула нужда. Не похожа она была на продажную девку. Слишком чиста, слишком наивна. Продажные девки так себя не ведут.
Бедная, бедная девочка. Я бы с радостью всю оставшуюся жизнь носил тебя на руках, покрывал твое лицо поцелуями, прогнал бы плохие воспоминания прошлого, заменив их хорошими. Но поздно! Слишком поздно.
Почему я поверил слухам и не попросил тебя себе? В награду за верность? Я ведь так и не дал ответ Адриану, что желаю в обмен за помощь по свержению прошлого Императора.
А ты – самое желанное и самое недоступное для меня.
Я стоял, вжимаясь в ее упругие бедра своими, обхватив плечи, целуя шею, не касаясь губами, просто обжигая дыханием. Я был уверен, одно неловкое движение, один поцелуй, и я сорвусь. Заберу себе. И сломаю ей жизнь.
– Лютииииция… – жгуче прошептал я. Она задрожала.
Я напрягся, наверное, испугал девчонку своим напором. Горечь слово холодной водой окатила.
Отстранился и собрался было уйти, но Лютиция обернулась, схватила меня за руку и с такой грустью в глаза мои посмотрела.
Шагнула навстречу, прижала мою ладонь к сочной манящей девичьей груди и попросила:
– Не уходи…
От ее тягучего голоса в паху прострелило. Я стоял, слюной исходил, боясь сглотнуть, чтобы не спугнуть сладкий морок.
А потом моя девочка стыдливо опустила глаза и распахнула испуганно. Я чуть не застонал в голос, когда за ее взглядом проследил.
Моя плоть налилась и красноречиво вздыбилась. И зачем я в баню зашел?
Я закрыл глаза, мысленно себя ругая и отчитывая. Только девчонку зазря напугал.
И тут почувствовал, как моей возбужденной плоти коснулись пальчики. Робко. Но решительно.
Лютиция сделала пару осторожных плавных движений, а я застонал, кладя свою руку поверх ее и показывая, как надо.
Она оказалась прилежной ученицей, и спустя пару минут я уже заливал своим семенем ее живот.
И меня понесло.
Я набросился на нее словно изголодавшийся по пище хищник.
Прижал к стене, развел и зафиксировал своими ладонями ее руки. Раздвинул коленом бедра и начал целовать. Неистово, жгуче. Подчинил рот, прошелся по шее, коснулся ареол. Слегка втянул и поигрался с сосками.