Чтение онлайн

Я пошла на голос.

Он сидел на полу в большой комнате, залитой солнцем. Рядом с ним стояла маленькая девочка в пижаме с единорогами, вся красная от слёз, и колотила кулачками по его груди.

— Не уходи! Не уходи опять! Ты всегда уходишь! — кричала она, и у неё перехватывало дыхание от рыданий.

— Лиз, я не ухожу, я тут, — пытался он говорить спокойно, но я видела, как напряжены его плечи. Он не знал, что делать. Совсем. Этот уверенный, холодный мужчина с часами за миллион не знал, как успокоить собственного ребёнка.

— Тётя Инна ушла! — продолжала рыдать девочка. — Я не хочу новую тётю! Не хочу!

Я не знаю, что на меня нашло. Наверное, сработало что-то материнское, что есть в каждой девчонке, даже в той, у которой никогда не было детей.

Я подошла ближе, присела на корточки рядом с ними.

— Привет, — тихо сказала я. — Я Катя. А ты Лиза, да? Какое красивое имя.

Девочка замерла и уставилась на меня мокрыми глазами. Настороженно, как маленький зверёк.

— Я тут просто мимо проходила и услышала, как кто-то плачет, — я улыбнулась. — Думаю, дай зайду, познакомлюсь. А у тебя пижама с единорогами! Это мой любимый рисунок. Я их вообще обожаю рисовать.

— Рисовать? — шёпотом переспросила Лиза, всхлипнув.

— Ага, — я полезла в свою безразмерную сумку и достала блокнот, который всегда таскала с собой. Обычный, для набросков, мятый уже на половине страниц. — Хочешь, покажу?

Я открыла на первой попавшейся странице. Там был единорог. Я рисовала его вчера в кофейне между заказами, просто так, от скуки.

Лиза перестала плакать. Она смотрела на рисунок, и слёзы на её щеках медленно высыхали.

— Красивый, — сказала она.

Рядом кашлянули.

Я подняла голову и встретилась с серыми глазами хозяина дома. Он смотрел на меня так, будто я была пришельцем, который только что приземлился прямо в его гостиной.

— Вы кто? — спросил он тихо, чтобы Лиза не слышала.

— Я? — я сглотнула. В голове мелькнуло сто вариантов ответа. И тут Лиза дёрнула меня за рукав.

— А ещё покажешь? — попросила она.

Я посмотрела на неё, потом на него. Он переводил взгляд с меня на дочь и обратно. В его глазах боролись подозрение, усталость и... надежда. Крошечная, едва заметная искорка надежды, что этот кошмар с утренней истерикой наконец закончится.

— Я, наверное, пойду, — пробормотала я, вставая. — Вам тут... разбираться.

— Подождите, — остановил он меня.

Я замерла.

— Вы умеете обращаться с детьми? — спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Вру. Боже, Катя, не ври.

Но я вспомнила голос мамы по видеосвязи неделю назад: «Доченька, мне так страшно, врачи говорят, операция нужна, а где ж мы деньги возьмём...»

Я вспомнила, что на счету у меня три тысячи, а до зарплаты ещё полторы недели.

Я вспомнила, сколько он мог бы платить няне, если Настя так рвалась на это место.

— Да, — сказала я твёрдо. — Конечно, умею.

Он кивнул, будто принял какое-то решение.

— Оставайтесь. На сегодня. Посмотрим, как вы справитесь.

Я сглотнула ком в горле. Лиза всё ещё держала меня за рукав, и её маленькая ладошка была тёплой и липкой от слёз.

— Хорошо, — выдохнула я.

И подумала: «Катя, ты идиотка. Ты не няня. Ты художница, которая рисует единорогов в блокноте, пока клиенты пьют капучино. Что ты творишь?»

Но отступать было поздно.

Роман

Я ненавижу утро.

Каждое утро начинается с одного и того же — чувства вины. Оно приходит раньше, чем открываются глаза, раньше, чем я успеваю вспомнить, какой сегодня день. Оно просто лежит на груди, тяжёлое, как бетонная плита.

Я не справляюсь.

В офисе у меня двести пятьдесят человек, обороты в миллиард, сделки, которые перекраивают рынок. Я решаю проблемы мгновенно, вижу стратегию на десять лет вперёд, меня боятся конкуренты и уважают партнёры.

А дома я не могу успокоить собственного ребёнка.

Сегодняшнее утро было особенно паршивым. Инна, царствие ей небесное в смысле профессиональной пригодности, уволилась вчера вечером. Сказала, что Лиза «сложный ребёнок» и она «не справляется эмоционально». Сложный ребёнок. Лизе четыре года, у неё два года назад погибла мать, а папа вечно пропадает на работе. Какой, к чёрту, сложный ребёнок? Она просто напугана. Просто одинока. Просто хочет, чтобы её кто-то обнял и сказал, что всё будет хорошо.

А я не умею. Я разучился.

Когда открылась дверь и на пороге появилась эта девчонка в дешёвых джинсах и с огромной сумкой, от которой пахло кофе и какой-то сладостью, я сразу понял — она не та, за кого себя выдаёт. Слишком растерянный взгляд, слишком нелепая одежда для визита в такой дом. Анастасия, судя по резюме, была профессионалкой с десятилетним стажем. А эта смотрела на мою прихожую так, будто впервые видит паркет.

Я уже хотел захлопнуть дверь. Но тут заорала Лиза.

Чёрт.

Я терпеть не могу, когда она плачет. Не потому, что это раздражает. А потому, что я чувствую себя ничтожеством. Я готов отдать полсостояния, лишь бы кто-то пришёл и сделал так, чтобы она улыбнулась.

И тут эта странная девчонка заходит в дом.

Сама. Без спроса. Просто идёт на голос, как будто здесь свои.

Я хотел вышвырнуть её вон. Но когда увидел, как она села на корточки перед Лизой, как достала этот потрёпанный блокнот... Лиза замолчала. Просто перестала орать и уставилась на рисунок.

Я смотрел на них и не верил своим глазам.

— Вы кто? — спросил я, когда она подняла голову.

И тут Лиза дёрнула её за рукав. Моя дочь, которая не подпускает к себе чужих ближе чем на метр, держала за рукав совершенно незнакомую девушку и просила показать ещё рисунки.

Я принял решение за секунду.

— Оставайтесь. На сегодня.

Она согласилась. Слишком быстро. Слишком нервно. В её глазах мелькнул страх, но потом она посмотрела на Лизу, и страх исчез. Осталась только какая-то... нежность? Или жалость? Я не понял.