Чтение онлайн

Факты гонения за справедливую большевистскую критику неидиничны. Тов. З. и М. пытаются мстить другим коммунистам. Так же ходатайствуют перед руководством УМВД, чтобы убрать их из тюрьмы. На совещании офицерского состава тюрьмы, проходившем 1-го декабря с/года Начальник тюрьмы тов. З. просил в своем выступлении руководство УМВД чтобы убрали из тюрьмы лично меня, и других членов партии. Начальник УМВД, неразобравшись объективно в существе дела, в своем выступлении на совещании высказал мнение, что он примет все меры к тому, чтобы указанных коммунистов убрать из тюрьмы, а кое-кого обещал уволить из органов. Лично я считаю, что выступление начальника управления МВД не является большевистским и не носит воспитательный характер, а как чисто администрированного характера, направленного на зажим критики.

По существу изложенных фактов аналогичное заявление мною было подано Секретарю Барановичского Горкома партии тов. Ж. 7 декабря с/года, однако до сего времени мер никаких по заявлению не принято и в место того, чтобы произвести соответствующее расследование изложенных фактов с заявлением был ознакомлен лично член партии тов. М., а через него и остальные коммунисты, фигурирующие в заявлении, чем была создана возможность для подготовки и соответствующей обработки личного состава для того, чтобы не говорить правды выделенной от горкома партии комиссии.

Члены партии тов. З. и М. в момент обращения к ним неоднократно упрекали за то, что я подал заявление на них в Горком партии, а начальник Управления МВД поставил вопрос о немедленном моем откомандировании в Хабаровский край, несчитаясь с моими семейными обстоятельствами.

Сообщая о выше изложенных фактах, прошу Вас поручить работникам Центрального Комитета произвести расследование изложенных в заявлении фактов и принять соответствующие меры.

Член ВКП(б) [Подпіс]

27 декабря 1951 года

НАРБ, ф. 4, воп. 65, спр. 72, арк. 12–16.

Інструктар ЦК КП(б)Б выявіў п’янкі и слабае палітычнае выхаванне, а таксама канфлікты ў калектыве, але заціск крытыкі — не.

Секретарю ЦК КП(б) Белоруссии тов. Потоличеву

от члена ВКП(б) с марта м-ца 1941 года № п/б 4017785

быв. старшего следователя прокуратуры Бобруйской обл.

мл. советника юстиции М.

З А Я В Л Е Н И Е

Я начал свою трудовую деятельность со службы в Красной Армии. В 1936 г. будучи 19-летним юношей, я добровольно ушел служить в КА и был в том же году зачислен курсантом полковой школы 8-й дальневосточной кавдивизии.

По окончанию п/школы в 1937 г. меня назначили пом. ком. сабельного взвода и по истечению шести месяцев, я получил повышение по службе и был назначен старшиной эскадрона. В середине 1938 г. командование дивизии оценило мои способности и я будучи срочнослужащим назначаюсь на должность политрука сабельного эскадрона и работаю в течение года в этой должности, а потом в связи с получением высшего юридического образования (заочно), я перевожусь для работы в Военную прокуратуру дивизии. Великая Отечественная Война застает меня в должности ст. следователя Военной прокуратуры Орловского Военного Округа с воинским званием «политрук». 29 августа 1941 г. от Прокурора Округа Б., я получил особое задание распустить Брянскую тюрьму. Брянск в это время находился в полукольце. Самолет У-2 приземлился в совершенно безлюдном городке за исключением оставшихся заключенных и охраны. Рискуя жизнью я с честью выполнил это задание и когда явился к Б. с докладом о выполнении задания, он считал меня уже погибшим. В момент указанной операции, я лично расстрелял 19 изменников Родины. 2 сентября 1941 года, я был назначен Военным Прокурором 4-й ордена Ленина Ленинградской Кавдивизии с которой участвовал в боях до ноября месяца 1942 г., а затем был назначен военным прокурорам 83 кав. дивизии в последствии переименованной в 13 Гвардейскую Ровенскую кав. дивизию с которой и находился в боях до мая м-ца 1944 г., а затем был переведен на должность военного прокурора 155 Краснознаменной Станиславской стрелковой дивизии, с которой и окончил войну в Австрии. Работая в должности военного прокурора я был беспощаден к трусам, паникерам, мародерам и изменникам Родины. За период Великой Отечественной Войны я имею на своем счету лично расстреляно мною 121 человек предателей Родины. Неоднократно в сложной боевой обстановке по своей собственной инициативе находился в боевых порядках частей, где оказывал практическую помощь командованию. За образцовую работу в сложных боевых условиях правительство наградило меня 3-мя орденами и медалями, а по линии подчиненности мне вынесено 11 благодарностей. Я считался одним из лучших прокуроров дивизии и в своей характеристике военный прокурор 3 Украинского фронта генерал-майор юстиции А. пишет: «Военный прокурор дивизии гвардии майор юстиции М., будучи квалифицированным и принципиальным прокурором, как в период нахождения в подчинении 2-го Украинского фронта, так и за время нахождения в моем подчинении по праву считается одним из лучших прокуроров дивизии». Копию характеристики прилагаю. После окончания Великой Отечественной Войны я как лучший прокурор дивизии был выдвинут на должность пом. военного прокурора Южной группы войск, где и проработал до августа м-ца 1946 г. В 1946 г. по состоянию здоровья (ранее тяжелая контузия, а также сказались на здоровье расстрелы) я был демобилизован из КА и был направлен работать прокурором Дрокиевского района Молд. ССР. Работая в этой должности, я старался хорошо организовать работу. Часто выступал перед населением с докладами на политические темы, принимал активное участие в проведении политических и хозяйственных компаний в районе (в подтверждении этого прилагаю справку Дрокиевского РК КП(б)М).

В первых числах марта м-ца 1948 г. меня вызвал к себе прокурор Молд. ССР т. К. и в беседе со мной заявил: «Тебе видимо надоело сидеть в районе и я думаю перевести тебя в аппарат прокуратуры республики в спецотдел. Будешь жить в Кишиневе и т. д.».

Я дал свое согласие и в конце апреля того же года я был переведен в аппарат Прокуратуры республики, где проработал до июля месяца. В конце июля месяца в Прокуратуру республики прибыло несколько человек после окончания годичных курсов прокуроров, для самостоятельной работы. Прокурор республики К. вызвал меня и сказал, что ты должен поехать в район и оказать молодому работнику вновь назначенному на должность прокурора практическую помощь. С ним я проработал примерно около трех месяцев. Несмотря на ряд моих просьб определить мне должность Прокурор республики все время отделывался обещаниями и с меня требовал ответственность за всю работу прокуратуры, хотя в действительности я считался пом. прокурора. Видя такое положение я начал писать заявления об освобождении меня совершенно из органов прокуратуры Молдавской ССР.

Неполучая никаких ответов, я безразлично начал относиться к работе и впоследствии был освобожден от указанной должности за халатное отношение.

В октябре месяце 1949 года по распоряжению зам. нач. 2 отдела Управления кадров прокуратуры СССР, я был назначен ст. следователем прокуратуры Бобруйской области. За период моей работы в этой должности мною закончено свыше 30 сложных групповых уголовных дел, из которых ни одно не возвращено на доследование, а также не имеется ни оправданных, ни прекращенных, что свидетельствует о качестве моей работы (имеется справка в Прокуратуре республики).

В апреле месяце 1951 года приказом прокурора БССР я освобожден от должности за то, что якобы незаконно получал пенсию по инвалидности работая в должности прокурора Дрокиевского района. По моей просьбе материал был допроверен и проверявший прокурор след. отдела прокуратуры БССР тов. Г. вынес заключение о правильности получения мною пенсии, следовательно я и должен был быть восстановлен на работу, как об этом говорил мне Г. После решения этого вопроса Г. мне сказал, что я себя скомпроментировал при командировке в Москву. В декабре 1949 г. я был командирован в г. Москва в прокуратуру СССР с одним из следственных дел и опоздал явиться против установленного срока, сроком на 2-е суток, в связи с тем, что в дороге у меня были приступы малярии. В Москве в течении суток я лежал на квартире у знакомого мне работника ЦК ВКП(б) с приступом малярии. Однако у работников Прокуратуры республики не имея на то никаких оснований создалось впечатление, что якобы я в пути самовольно заезжал к своим товарищам. На мою просьбу проверить этот факт ответили, что незачем.

Будучи в Прокуратуре СССР со мной по этому вопросу беседовали и никаких замечаний мне не сделали, т. к. видели в каком болезненном состоянии я прибыл туда. Далее Г. говорит, что если, не будет возражения со стороны прокурора области, то вопрос о моем назначении будет решен положительно. Прокурор Бобруйской области ст. советник юстиции дважды разговаривал по телефону с тов. Г., которому высказывал свое мнение об использовании меня в должности прокурора отдела общего надзора прокуратуры области, и 19 июля сего года письменно подтвердил об этом.

Бобруйский ОК КП(б)Б не возражает против такого мнения, однако тов. Г. сообщил, что прокурор БССР оставил свой приказ в силе.

Как видно из изложенного, я из рядового солдата вырос до майора, член ВКП(б) с 1941 г. В органах прокуратуры работаю 13 лет и за весь этот период работы не имею ни одного взыскания. Перед Родиной совесть моя чиста, в течении всей войны я находился на фронте и выполнял ответственную работу — Военного прокурора дивизии.

Прошу Вас истребовать из Прокуратуры БССР все материалы, касающиеся меня, проверить их и решить вопрос по-партийному. Несмотря на то, что в Прокуратуре БССР мне сказали, что обращаться с заявлением в ЦК бесполезно, я все же решил написать Вам, имея в виду, что Центральный Комитет партии всесторонне и об’ективно подойдет к решению этого вопроса.

Член ВКП(б) [Подпiс]

28. VII. 51

НАРБ, ф 4, воп. 65, спр. 75, арк. 204–207.

На працу М. так i не ўзялi, таму што ён незаконна атрымлiваў пенсiю. Незаконна таму, што не праходзiў лячэння ў медсанбаце на фронце.

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ КПб БЕЛОРУССИИ

Несколько лет подряд в Гродненской коллегии адвокатов творится все то, что не должно быть. Почти три года как истекли полномочия Президиума, однако перевыборов до сих пор нет.