Чтение онлайн

1935 год, год решительного наступления на партию, был годом «поворота к человеку». «Человек самый ценный капитал», «кадры решают все» - лозунги дня. Это подлинный «социализм с человеческим лицом». Но это лицо - Сталина. В связи с «поворотом» Сталин «очеловечивается». К стандартным эпитетам, сопровождающим его имя: мудрый, гениальный, стальной, железный, прибавляются: «дорогой», «родной», «обожаемый», «добрый», «отзывчивый», «великий человеколюбец». Во время майского шествия 1935 года демонстранты несли «тысячи портретов Сталина, и были еще барельефы и статуи вождя, и имя его, повторенное в это утро миллионнократно, то было вылито из металла, то написано на нежных и прозрачных газовых тканях, то было обвито хризантемами, розами, астрами».12 Реабилитированы цветы, фокстрот и танго, открываются парки культуры и отдыха. В 1935 году в московском Центральном парке культуры и отдыха организуется для жителей столицы социалистического государства карнавал. В июле 1935 года Сталин организует в Москве на Красной площади гигантское зрелище - физкультурный парад. Образцом служат гигантские зрелища, организуемые в гитлеровской Германии. Но там - военные марши, под которые шагают штурмовики и эсесовцы. Здесь - спорт, улыбка, дети. Это они открывают парад. 5 тысяч пионеров «несут вытканный из живых цветов лозунг: «Привет лучшему другу пионеров товарищу Сталину». «Спасибо товарищу Сталину за счастливую жизнь» - реет лозунг над колонной пионеров Дзержинского района.13 Откликается на парад

[296/297]

физкультурников и неизменный М. Горький: «Да здравствует, - пишет он, - Иосиф Сталин, человек огромного сердца и ума, человек, которого вчера так трогательно поблагодарила молодежь за то, что он дал ей «радостную юность»!»14 С 1935 года Сталин - лучший друг детей: газеты публикуют фотографию самого человечного из людей с дочкой Светланой, затем с другими девочками, дарящими ему цветы. Особой популярностью (плакат распространен в миллионах экземпляров) пользуется фотография Сталина с черноглазой скуластенькой девочкой Гели Маркизовой, сделанная 27 января 1936 года в Кремле на «приеме трудящихся Бурят-Монгольской АССР». Плакат еще долго продолжал радовать советских граждан, хотя отец Гели был расстрелян, как «враг народа», а мать арестована и потом покончила самоубийством.

С 1 января 1935 года отменяются карточки на продовольственные товары, а цифры выполнения второго пятилетнего плана, который начался в 1933 году, пробуждают надежды на улучшение жизни 30 августа 1935 года рядовой беспартийный советский горняк Алексей Стаханов вырубает за смену 102 тонны угля, вместо 7 по норме. «Стихийный почин» Стаханова «подхватывают» другие шахтеры, он распространяется на другие отрасли промышленности. В декабре ЦК одобряет «инициативу трудящихся». Нормы в промышленности повышаются на 15-50%. В советской печати начинается злобная кампания против «псевдо-специалистов», которые мешают стахановскому движению, аргументируя наличием так называемых научных норм. Карикатуристы рисуют гигантских рабочих, сметающих ползающих у их ног «специалистов». Рабочие, для которых очевидна фальсификация «рекордов», подготовляемых целыми бригадами, и очевидна цель - повышение норм, отвечают избиениями, даже убийствами «стахановцев». Эти действия рассматриваются и преследуются, как террористические акты. Бернард Шоу, рассказывая о своей беседе со стахановцем (через переводчика, разумеется) с восторгом отмечает, что стахановец чрезвычайно популярен среди своих товарищей. Это вызывает некоторое недоумение у знаменитого сатирика, ибо в Англии, добавляет он, за такие действия - перевыполнение нормы - английские рабочие бьют по голове кирпичом. Но Шоу соглашается, что в СССР все иначе; например, в тюрьмах так хорошо, что главная забота тюремных властей: «убедить заключенных, отбывших срок, выйти из тюрьмы».15

В 1935 году, на восемнадцатом году после революции подавляющее большинство населения страны живет хуже, чем до революции Академик Струмилин подсчитал, что в 1935 году потребление важнейших сельскохозяйственных продуктов составляло в среднем

[297/298]

в месяц: хлеба и круп - 21,8 кг, картофеля - 15,9, молока и молочных продуктов - 4,07 кг. Струмилин доволен результатами и подчеркивает, что трудящийся в СССР потребляет в день такое количество хлеба, которому «позавидовали бы, вероятно, многие рабочие в странах фашизма».16 Сравнение с «рабочими в странах фашизма» было для рабочих страны социализма делом нелегким: где взять цифры? Зато они могли сравнить свое положение с положением наемного сельского батрака в Саратовской губернии в 1892 году. Как подсчитал Ленин, батрак потреблял в среднем в год 419,3 кг зерновых продуктов.17 По Струмилину, советский гражданин потреблял в среднем в год 261,6 кг. Ленин еще говорит о том, что батрак съедал 13,3 кг сала. Струмилин о сале ничего не говорит.

Анкета, проведенная в конце 1934 года в 83,200 колхозах РСФСР, Украины и Белоруссии, показала, что по трудодням выдавалось. в 1932 году - 1,30 центнера за год, в 1933 - 2,33 ц, в 1934 2,59.18 Минимльной продовольственной нормой в дореволюционной России считалось 2,5 ц на человека. Нужно учесть, что из полученного зерна крестьяне должны уделять какую-то долю скоту. Положение крестьян с февраля 1935 года, когда они получили разрешение иметь приусадебный участок, а колхозный устав разрешал иметь каждому двору корову, двух телят, свинью с поросятами и десять овец, стало улучшаться. Одновременно индивидуальные хозяйства стали поставлять на рынок продукты.

Отмена карточек на продтовары не улучшила положения рабочих. Были ликвидированы коммерческие цены и введены единые, которые, однако, были значительно выше прежних «нормированных» цен, по которым рабочие платили за продукты по карточкам. Например, нормированная цена на хлеб была в 1933 году 60 коп. за килограмм, коммерческая - 3 руб., единая цена составила 1 рубль, цена сахара была 2 рубля и 10 рублей, стала - 4 рубля.19 Русский экономист Н. А. Базилли подсчитал, что средняя месячная зарплата рабочего позволяла купить в 1913 году 333 кг черного хлеба, в 1936 - 241 кг, масла - 21 кг и 13 кг, мяса - 53 кг и 19 кг, сахара - 83 кг и 56 кг.20 В годы НЭПа рабочий тратил на питание около 50% своей заработной платы, а в 1935 - 67,3%.21

В конце 1936 года Советский Союз посетил в составе французской рабочей делегации, шахтер Клебер Леге. Решив, еще до выезда из Франции, не дать себя обмануть, от тщательно записывал все факты и цифры, стараясь проверить их. Он приводит цены на продовольственные и промышленные товары: белый хлеб - 1 р. 20 коп., мясо - от 5 до 9 руб., картошка - 40 коп., сало - 18 рублей; мужские туфли - 290 руб., мужские сапоги - 315 руб., дамские туфли

[298/299]

280 руб., мужское пальто - 350 руб., детский костюм - 288 руб., мужская рубашка - от 39 до 60 рублей.22

Средняя заработная плата рабочего равнялась 150 - 200 рублям, пенсия 25 - 50 рублям. Бесплатный отпуск составлял 12 дней. Рабочие должны были подписываться на заем в размере двух-четырехнедельного заработка. Рабочие платили очень низкую квартирную плату, но в 1929-1932 годах население городов увеличилось с 28 до 40 миллионов За это же время жилищная площадь увеличилась на 22 млн. кв. метров. На душу, следовательно, прибавилось в городах менее двух квадратных метров. Рабочие живут, как правило, в коммунальных квартирах без удобств, или с минимальными удобствами.

Значительными привилегиями пользовались стахановцы. Особое постановление ВЦСПС предписывало давать стахановцам в первую очередь путевки в дома отдыха, санатории, курорты. Их заработки в 1935 году составляли от 700 до 2000 рублей в месяц. В 1936 году они еще больше повысились, доходя до 4000 рублей в месяц.23 Их награждают орденами «Орденоносец» в 1935 году равнозначно вхождению в элиту общества. Впрочем, возвращается из дореволюционного словаря слово «знатный». Стахановцы объявляются новой знатью, новыми знатными людьми. В сентябре 1935 года советский словарь обогащается «враждебными» словами: лейтенант, капитан, майор, полковник, маршал. Новые звания, пишет Правда, вводятся для того, чтобы «еще выше поднять роль, значение и авторитет начальствующего состава Красной Армии».24 Устанавливается иерархия и среди артистов: вводится звание «Народный артист СССР». Троцкий в Бюллетене оппозиции пишет: «Никогда еще Советский Союз не знал такого неравенства, как теперь, почти два десятка лет после ноябрьской революции: заработная плата в 100 рублей и заработная плата в 8-10 тысяч рублей. Одни живут в бараках и ходят в рваной обуви, другие ездят в роскошных автомобилях и живут в великолепных квартирах. Одни бьются, чтобы прокормить себя и семью, другие, помимо автомобиля, имеют прислугу, дачу под Москвой, виллу на Кавказе и т д.»25 Правильная эта оценка не мешала Троцкому продолжать утверждать, что, поскольку заводы, фабрики и земля в СССР национализированы, рабочий класс по-прежнему осуществляет диктатуру, хотя не имеет никаких прав и ведет жалкое, нищенское существование. Совершенно не соглашался с марксистом Троцким марксист Бухарин. Он утверждает, что советская власть, диктатура пролетариата, новый тип государства «вступает теперь в стадию быстрейшего развития пролетарской демократии. Расширяются бесчисленные формы массовой самодеятельности,

[299/300]

с самыми разнообразными системами отбора лучших, вожаков, ударников, стахановцев, героев советской страны, падают ограничения, вытекающие из другого сочетания общественных сил Это - закономерное развитие самой советской демократии».26 Величайшими достижениями «настоящей демократии, а не ее буржуазного фальсификата»27 считал Бухарин приглашение стахановцев на совещания в Кремль: всесоюзное совещание, съезд колхозников-ударников. Примерно то же писала в Правде рядовая колхозница Евдокия Федотова, председательствовавшая на одном из заседаний съезда колхозников-ударников и удостоенная внимания Сталина: «По лестнице я сбежала, как молода-молодешенька: и радость во мне, и гордость, что он видел, как я хозяйствовала, и ему понравилось».

Некоторые ограничения действительно, как писал Бухарин, падали. В 1935 году дети «лишенцев» получили право беспрепятственно поступать в школу, в мае 1936 было даже запрещено отказывать в приеме на работу в связи с буржуазным происхождением. Появлялись, однако, новые ограничения. 8 апреля 1935 особый закон распространяет на детей, начиная с 12-летнего возраста, все санкции Уголовного кодекса, в том числе и расстрел. Примерно в это время Сталин начал фотографироваться с детьми на руках. «Закон о детях» преследовал несколько целей. Прежде всего, он входил в число мер, принимаемых с целью укрепления семьи, родительской власти. Глава семьи становился представителем государства в семье. Затем этот закон как бы дополнял закон 1934 года об измене родине: 12-летние дети также становились ответственными за недоносительство, включались в цепь круговой поруки. Закон этот казался настолько типично советским, что когда десять лет спустя, в 1944 году, гитлеровцы ввели подобный, Гиммлер оправдывался. «Мы вводим абсолютную ответственность всех членов клана… И пусть никто не говорит, что это большевизм… Это возвращение к древним традициям наших предков».28 «Закон о детях» преследовал и практические цели: он давал возможность приступить к окончательному решению проблемы беспризорности, он дал в руки следователей великолепный инструмент нажима на обвиняемых.