Чтение онлайн

этого доклада был послан начальник Гвардейского шта­

ба <ныне> покойный Веймарн, чтоб осмотреть бумаги

Лермонтова, в Царское Село, где не нашел поэта (он

большею частию жил в Петербурге), а нашел только

его нетопленную квартиру и пустые ящики в столах.

Развязка вам известна — Лермонтова сослали на

Кавказ.

О причине прибавления этих окончательных стихов

я вскользь упомянул в небольшой записке, помещенной

в «Атенее» и набросанной мною в 1856 году, наскоро,

с недомолвками, еще под влиянием прежней ценсуры.

В. В. БОБОРЫКИН

ТРИ ВСТРЕЧИ С М. Ю. ЛЕРМОНТОВЫМ

Лермонтов, Лярский 1, Тизенгаузен, братья Чере-

повы, как выпускные, с присоединением к ним провор­

ного В. В. Энгельгардта составляли по вечерам так

называемый ими «Нумидийский эскадрон», в котором,

плотно взявши друг друга за руки, быстро скользили по

паркету легкокавалерийской камеры, сбивая с ног по­

падавшихся им навстречу новичков. Ничего об этом

не знавши и обеспокоенный стоячим воротником

куртки и штрипками, я, ни с кем не будучи еще знаком,

длинными шагами ходил по продолговатой, не принад­

лежащей моему кирасирскому отделению легкокавале­

рийской камере, с недоумением поглядывая на быстро

скользящий мимо меня «Нумидийский эскадрон», на

фланге которого, примыкающем к той стороне, где я

прогуливался, был великан кавалергард Тизенгаузен.

Эскадрон все ближе и ближе налетал на меня; я сто­

ронился, но когда меня приперли к стоявшим железным

кроватям и сперва задели слегка, а потом, с явно поня­

тым мною умыслом, порядочно толкнули плечом Тизен-

гаузена, то я, не говоря ни слова, наотмашь здорово

ударил его кулаком в спину, после чего «Нумидий­

ский эскадрон» тотчас рассыпался по своим местам,

также не говоря ни слова, и мы в две шеренги пошли

ужинать. Строились по ранжиру, тяжелая кавалерия

впереди, и я по росту был в первой фланговой паре.

За ужином был между прочим вареный картофель,

и когда мы, возвращаясь в камеры, проходили неосве­

щенную небольшую конференц-залу, то я получил

в затылок залп вареного картофеля и, так же не говоря

ни слова, разделся и лег на свое место спать. Этот мой

стоицизм, вероятно, выпускным понравился, так что

179

я с этого первого дня был оставлен в покое, тогда как

другим новичкам, почему-либо заслужившим особенное

внимание, месяца по два и по три всякий вечер, засыпа­

ющим, вставляли в нос гусара, то есть свернутую

бумажку, намоченную и усыпанную крепким нюхатель­

ным табаком. Этим преимущественно занимался шалун

Энгельгардт, которому старшие не препятствовали.

Вот моя первая встреча с Лермонтовым.

Домашнее образование под руководством швей­

царца и швейцарки, пропитанных духом энциклопе­

дистов, сделало то, что русская литература была для

меня terra incognita *, и я из нее знал только «Юрия

Милославского», которого мы в Горном корпусе читали

вслух во время летних каникул, проведенных в стенах

корпуса. Что ж удивительного, что я даже не интере­

совался издаваемым в последние месяцы пребывания

Лермонтова в школе рукописным журналом под назва¬

нием «Всякая всячина напячена», редактором коего

был, кажется, конно-пионер Лярский. <...>

Я жил во Владикавказе. <...> Однажды базарный **

пришел мне сказать, что какой-то приезжий офицер

желает меня видеть. Я пошел в заезжий дом, где застал

такую картину:

М. Ю. Лермонтов, в военном сюртуке, и какой-то

статский (оказалось, француз-путешественник) сидели

за столом и рисовали, во все горло распевая: «A moi

la vie, `a moi la vie, `a moi la libert'e» ***.

Я до сих пор хорошо помню мотив этого напева,

и если это кого-нибудь интересует, то я мог бы найти

кого-нибудь, кто бы его положил на ноты. Тогда это

меня несколько озадачило, а еще более озадачило, что

Лермонтов, не пригласив меня сесть и продолжая рисо­

вать, как бы с участием, но и не без скрываемого высо­

комерия, стал расспрашивать меня, как я поживаю,

хорошо ли мне.

Мне в Лермонтове был только знаком шалун, руко­

водивший «Нумидийским эскадроном», чуть не сбив­

шим меня с ног в первый день моего вступления

* неизведанная земля ( лат.) .

**Так назывался приставленный к взятому для офицеров

и проезжих дому унтер-офицер. ( Примеч. В. В. Боборыкина.)

***Да здравствует жизнь, да здравствует жизнь, да здрав­

ствует свобода! ( фр.).

180

в юнкерскую школу, а потом закатившим мне в затылок

залп вареного картофеля. О Лермонтове, как о поэте,

я ничего еще не знал и даже не подозревал: таково

было полученное мною направление. В краткое мое

пребывание в полку, в Царском Селе, я благодаря обра­

тившему на меня внимание нашему полковому библио­

текарю поручику Левицкому прочитал Тьера, Байрона

и еще кой-что, более или менее серьезное. Во Влади­

кавказе читал, кроме «Русского инвалида» и «Пчелы»,

«Revue Britannique» и как-то случившиеся у Нестерова

«Etudes de la Nature» Bernardin de St-Pierre 2. Все это,

вместе с моею владикавказскою обстановкою, не могло