Чтение онлайн

Елисей встал, прошелся по комнате, посмотрел на Филимона, почесал нос, разгладил пышные усы и спросил:

– Ты чего вообще пришел?

– Я пришел сказать… – Филимон задумался, потом посмотрел на Елисея в озарении. – Я пришел сказать, что не может такого быть, чтобы Марго родила ребенка! Я с ней говорил, она и мужика-то постоянного завести не может!

– Ну, знаешь, для этого дела постоянный мужик не нужен, сойдет любой случайный. Но я тебе скажу, зачем ты пришел. Ты боишься Зойку потерять. Одно дело – какой-то неизвестный, давно пропавший отец, а совсем другое – такая бабушка, как Марго. Витька, будь мужиком, переключись на сына. И потом, у тебя есть неплохой вариант – возьми Горгону к себе жить. И Зойка будет всегда рядом. Только представь, – мечтательно закатил глаза Елисей, – утром проснешься, а на балконе две бабушки зарядку делают!..

Филимон посмотрел разъяренно.

– Я думал, ты мне друг!

– Ошибочка, хозяин. Я твой садовник. А то что же получается? Как голубей жрать на празднике – так я садовник, дома посижу, за порядком посмотрю. А как Марго в бабушки брать, так я друг, да? Напиваешься до полной отключки без садовника, а паниковать приходишь сюда, во флигель!

– Замолчи, а то поссоримся! – предупредил Виктор Филимонович.

– С чего это, хозяин? Или я плохо за газоном ухаживаю? Водопровод протек? Или продукты доставлены не вовремя? Может, не так чего охраняю? А ты меня уволь.

Виктор Лушко посмотрел на Елисея долгим укоризненным взглядом.

– Ду-у-урак!

– А ты умный, ввалился ко мне спозаранку и рассуждаешь, что Марго не может иметь детей. Дураком обзываешь. У дурака есть сын, между прочим, – заявил Елисей. – Ты как-то считал общих детей нашей команды, так вот – плохая у тебя арифметика. У меня есть сын. Ошибка молодости, так сказать. И он попал под следствие месяц назад. Вот такая веселая семейка получается.

– За что попал? – спросил Филимон, мгновенно успокоившись.

– За хранение наркотиков.

– Сколько ему лет?

– Девятнадцать. Хочешь, напишу на тебя опекунство? Не хочешь? Не ожидал небось, что при живом Абакаре придется терпеть выходки Тимурки, да еще держать его взаперти связанным? Зачем я тебе все это говорю – понял? – спросил Елисей.

– Неси бумагу, пиши на меня опекунство.

– Не понял, значит. А говорю я тебе все это, потому что ты зажрался, Виктор Филимонович. У тебя девки живы-здоровы, сын появился без единой грязной пеленки, без ночей, когда зубы режутся. И по бабушке каждые полгода сваливается, а ты от такой полной жизни сердце подсадил своим раздражением да беспокойством. Сам пиши на меня опекунство, хозяин. Если еще одна напасть счастливая на твою голову свалится – вроде дивы подиумной, из инфаркта ведь не выкарабкаешься. Это я тебе говорю, садовник с дипломом врача. Я твое сердце каждый день слышу.

– Я напишу, – задумался Филимон. – Да ты-то вытянешь весь мой детский сад, если что?

– Сам ты дурак, – улыбнулся Елисей.

Она не ответила на предложение полковника Кнура встретиться. Просто положила трубку. Он позвонил в гостиничный номер в Будапеште. Поздно ночью Медея вернулась еле живая, разделась с порога, сходила в ванную, открыла краны, позвонила портье, чтобы принесли бутылку токайского, и тут из темноты раздался голос полковника:

– Я уже заказал. Именно токайское.

Медея включила свет. Полковник сидел в кресле и смотрел на нее насмешливо.

Ничего не ответив, Медея ушла в ванную. Сидела в пене, не торопясь и ни о чем не думая. Кнур постучал и принес бокал с вином. Стало лучше. Полковник подал полотенце, намекая, что пора вылезать. Медея с тоской подумала, не позвонить ли в полицию?.. Посторонний мужчина в номере. Пусть помашет своим удостоверением. Здесь таких совсем не уважают.

– А я вам еще курицу отварную заказал. Решил – придет голодная, уставшая.

Медея передумала звонить. Курица выглядела странно.

– Я съел всю шкурку, – объяснил Кнур. – Что? Зря? Я думал, вы не едите ничего жирного. У меня племянница балерина с курицы ест только грудку. Никакой шкурки или бедрышка.

– Спасибо, – сказала Медея, отделив себе грудку.

Кнур с радостью подтащил к себе блюдо с остатками птицы. Наблюдая, как он выгрызает мягкие места у косточек, Медея подумала, что полковник слишком доволен, слишком – не торопится. И приготовилась к неприятностям. Именно с неприятностей Кнур и начал разговор, вытирая руки льняной салфеткой.

– Вам придется поехать в Россию. Как можно быстрее.

Медея ничего не ответила, попивая вино.

– Я понимаю, вам интересно, куда. Скажу. Во Владимирскую область. От поселка Конюхово километров шесть до воинской части, потом – направо. А можно от Степанихи, но это если через Александров. А от Конюхова – через Загорск, там дорога лучше, и места – загляденье. Молчите? Понимаю. Могу на карте показать, если вы подзабыли, где Владимирская область находится.

Медея молчала.

– Ладно, – не унывал полковник. – Куда – вас не интересует. Могу сказать – зачем. Я хотел, чтобы вы сами спросили, понимаете? А вы молчите. А у вас, Медея, между прочим, проблемы в семье. О! Удивились! Хоть какая-то реакция. Спасибо.

– Полковник, начните с конца. Мой куратор, когда был жив, рассказывая о задании, начинал с конечной цели. Я сама выбирала, куда, когда и как. А он ставил цель.

– Это – пожалуйста! Цель такая. Разыскать предводительницу банды мародеров и взять ее под полный свой контроль.

– Абсурд, – сказала Медея, подумав. – При чем здесь я?

– Вы просили цель, я ее назвал.

– И что же, я должна искать эту самую предводительницу во Владимирской области?

– Да. Где-то в болотах возле Конюхова. Рядом с имением Виктора Филимоновича Лушко, – уточнил Кнур.

– Очень заманчиво, – Медея подавила смешинку в глазах, никак не отреагировав на имя, – но в ближайшее время…

– Я ведь не зря сказал про вашу семью, – перебил Кнур. – Ваша мать… Простите, ваша родная мать как раз сейчас там проживает.

– Ах вот оно что! – Медея встала и принесла из холодильника минералку. – Тут вы попали мимо цели. Мне плевать на мою родную мать. Она для меня никто.

– Вы знаете ее имя?

– Знаю… – Медея задумалась. – Где-то записано. Полковник, начните же с конца. Моя мать – предводительница банды мародеров?

– Нет. Речь идет о Марго Тиглер. Это имя вам что-нибудь говорит?

– Не думаю. У моей матери другая фамилия.

– Марго Тиглер – ваша тетя.

– Полковник, – Медея серьезно посмотрела ему в глаза, – если вы пришли сюда, чтобы вывалить на меня дюжину тетей, дядей и племянников с племянницами, то зря потратили время. У меня новое имя и новая судьба, а после того, как приемные родители погибли в автокатастрофе, Россия с ее родственниками для меня не существует.

– Ладно, – кивнул Кнур, – поговорим без родословной. Марго Тиглер – ясновидящая. Она наводила команду так называемых спасателей на горячие точки катастроф, те прибывали раньше других служб – естественно, и снимали сливки. Изумрудное колье, кстати, из серии этих грабежей.