Чтение онлайн

Я давно так не смеялся. Утерев слёзы и отдышавшись, спросил:

– Ну и как ты думаешь, есть в этом толк?

– А как же! В городе тише стало, спокойней. Внешний вид улиц не портит вывешенное бельё. Вдобавок я теперь каждый день рубашку и шорты одеваю стираные и глаженные.

При этих словах Дикол смутился, как будто сказал, что-то не то. Можно подумать, что у него жена не женщина. Да за то, что горожане стали чаще ходить в свежевыстиранной одежде, можно и чай на берегу бесплатный организовать. О чём и сказал мэру города. Тот ещё больше засмущался и перевёл разговор на другую тему. Начал жаловаться, что селяне получили хороший урожай и по договорённости, его пришлось весь выкупать. Но это не беда, хотя денег жалко, зато склады забиты. Только он откупил урожай, считай почти за свои кровные, как приплыли лиходеи, с реки Оранжевой в Африке и затребовали 50 тонн пшеницы и столько же риса – Бесплатно! Говорили, что с вами всё оговорено. Только они уплыли, как прибыли посыльные от меня, с требованием выдать им 200 тонн хлеба. Вот теперь склад почти пустой. Хлеба осталось всего 17 тонн. С рисом дела были лучше.

– Не расстраивайся Дикол. Денег у нас хватает. Ребята с реки Оранжевой, столько алмазов добыли, что мы их десять лет можем кормить и поить – в убытке не будем. На Андриаманетиариво тоже грех жаловаться. Сколько ты от него скотины на мясо получил? А хлеб? Так скоро второй урожай созреет. Опять будешь жаловаться, что некуда складывать. Ладно, давай показывай, что у тебя ещё сделано, и какие вопросы накопились. Я здесь долго не собираюсь задерживаться. Мне в Нефтеград надо.

Посмотреть было на что. Самым главным было наращивание в высоту и укрепление городских стен. Не маловажной была вторая задача. Все строения в городе, не исключая и наш замок, должны были приобрести второй этаж. Каждое здание теперь состояло из подвала или полуподвала, двух этажей и мансарды. Теснота в домах и на улицах нашим жителям города не грозила. Сейчас в городе проживало 12 тысяч жителей. Свободных площадей хватало, чтобы поселить ещё столько же. В случае осады в городе могло разместиться до 75 тысяч человек.

На крепостных стенах поменяли орудия на новые образцы. Установили нарезные казнозарядное пушки. Это моё самовольное решение. С ребятами я не советовался. Нечего им на складах ржаветь. Поставили новые «сороки». Точнее это уже было что-то похожее на пулемёт Гатлинга. Разобрали пневматические пушки. Они оказались очень капризными. На их место поставили четыре новых 32 ствольных ракетных установки «Град». Стационарность расположения позволила создать особые условия пуска ракет. Удлинённая пусковая труба и пристрелочная таблица по ориентирам. Калибр 150 миллиметров, дальность до 5 километров. Поставили электрические прожекторы, протянули провода сигнализации. Работу Дикола я принял, о чём его осведомил и попросил зайти завтра вечером за новыми указаниями.

Но уехать в Нефтеград, на следующий день мне не удалось. Хотел за один день обежать все лаборатории и цеха. Наивный парень. Начал со своих подопечных. Но в лабораториях и мастерских Беловодья, хлеб ели недаром. Оказалось, они всё-таки отработали технологию проката металлических листов. Листы мы катали уже полгода, но получали не предсказуемый результат. Половина, а порой и больше, шло в брак. Остальное плавало по толщине в пределах 30-40%. Ребята усовершенствовали технологию и стали получать приемлемые результаты. Ждали только моего прибытия. Я дал добро, на модернизацию прокатного стана в Нефтеграде.

Порадовал цех точной механики. Они смогли сделать фрезерный станок, следующего поколения. Приблизительно такие были у Круппа на германских заводах до 1940 года.

Зато группа по созданию дизеля топталась на месте. Это не смотря на подробный чертеж и описание двигателя. Сами двигатели у них получались и даже работали, но постоянно ломались. Скорее всего, дело было в материалах. К такому выводу пришли и сами экспериментаторы. Пошёл методичный вариант перебора состава стали и чугуна. Дорого и возможно долго, но тут я им ничем помочь не мог. Но сам факт, что двигатель уже существует, хотя бы и в таком виде, обнадёживал. Можно уже приступать к проектированию железных корпусов кораблей. Пока небольшим водоизмещением, типа миноносцев.

К химикам я заходить не собирался, но они сами меня нашли. Говорили много, но запомнил только одно, они отработали технологию изготовления светочувствительного вещества на основе серебра и брома. Поинтересовался, как получили? Оказывается из Соликамска в России, поступил соляной рассол. По инструкции от Дмитрия залили раствор в бульбулятор и пропустили через него хлор. Перемешали полученную жидкость с эфиром, дали отстоятся, слили эфирный раствор и отогнали эфир. Получили темно-красную жидкость, под названием Бром. Ядовитая гадость и запах мерзкий. Бромид серебра получили из нитрата серебра и бромида натрия. Добавили желатин и светочувствительное вещество готово.

Теперь они хотели получить фотоаппарат. Но цех оптики отказывался от выполнения таких работ. Пришлось пообещать. Заперся на яхте и до поздней ночи, срисовывал с компьютера образцы самых первых фотографических камер. Вспомнил о целлулоиде. Для его изготовления у нас всё есть – нитроцеллюлоза и камфара. Записал рецепт, заодно содрал рецепты баллистита, кордита и белого пороха. Пора от пироксилина переходить к более современным вариантам пороха. Уснул на яхте. Утром отдал исписанные листки химикам, пусть химичат. А они уже не удивляются нашим «просветлениям», привыкли. Схватили листки и убежали, даже не попрощавшись. Всё, теперь, в ближайшее время их из лаборатории не выманишь, разве только на полигон.

Накидал на бумаге краткий план работ по городу и селу, отдал Диколу. Пусть работает.

Наконец добрался до учебного военного лагеря, который находился за той бухтой, в которую мы попали при перемещении во времени. Скоро придётся её переоборудовать. Весь наш флот не умещается в гавани возле города, а до бухты всего 3 километра. Учебный лагерь впечатлял. Лагерь занимал всё северное побережье бухты, а возле него на рейде стояло два учебных судна. По моим прикидкам, там сейчас проходило обучение около 600 человек. Судя по ружейным и пушечным выстрелам, обучение шло полным ходом. Я не стал напрягать своим долгим присутствием Арлена с его заместителями и после обеда отбыл в крепость, откуда на дилижансе отправился в Нефтеград.

*****

В нашем закрытом городе с удовольствием провел четыре месяца. Изредка навещал Беловодье, но больше по необходимости, чем из желания. Меня всегда привлекала работа с металлом. Мартеновская печь, прокатный стан, цех механической обработки металлов, вот где я пропадал всё время. Иногда выезжали на полигон, где отстреливали очередные образцы орудий и винтовок. Наконец мы получили надёжные стальные стволы для пушек и ружей. Со дня на день начнём выпуск орудий, калибром в 50 и 100 миллиметров. Для ручного оружия выбор калибров богаче, но решили пока остановиться на 7 и 9 миллиметрах. Сейчас наши токари колдуют над револьвером конструкции Нагана 1886 года. Первые образцы уже есть. Почему револьвер? Он проще, а главное гильзы не выбрасывает. Изготовление гильз не механизировано и трудоёмко. Поэтому гильзы после стрельб подбираются и используются не однократно.

С того дня когда, ребята дружно уехали, оставив на меня всё хозяйство Беловодья, я сказал – Шиш Вам! Не собираюсь завязнуть в бытовом вопросе. Набрал дополнительную команду, из людей Дикола и поделил между ними все заботы о хозяйстве и другим текущим работам. Из принципа не вмешивался в их дела, только принимал отчёты и давал корректирующие указания. Вот и сегодня 22 ноября, я сидел в кресле, а передо мной лежала третья редакция списка по комплектации солдатского рюкзака. Медленно прихлёбывая из кружки, какао с молоком, которое я предпочитал пить вместо кофе, просматривал документ, в котором значилось:

Рюкзак – 1 штука.

Котелок медный эргономической формы – 1 штука.

Фляжка медная, серебрённая изнутри – 1штука.

Матрас надувной 50 на 120 сантиметров, – 1 штука.

Зажигалка – 1 штука.

Ракеты сигнальные – 5 штук.

Сухой паёк – на 2 суток.

Аптечка – 1 штука.

Ага! Аптечка. Ну-ка, что туда положили? Смотрю лист с расшифровкой. Йод, аспирин, хинин, 2 бинта, спирт, шприц с морфием, марганцовка и игла с шёлковой ниткой. Маловато, но чем богаты. Особой гордостью является тюбик шприц из целлулоида с морфием, для обезболивания. Иглы мы только научились делать, хотя ничего сложного в их изготовлении нет. Когда-нибудь, в детстве делали трубку для плевания промокашкой? На стержень шариковой ручки накручиваешь кусок бумаги из тетради и плевательница готова. По такому принципу делаем иголки. Только бумагу заменяет раскатанный почти в фольгу, лист железа, нарезанный в прямоугольные полоски. Накручиваем на стальную проволоку в один слой – в стык. Первые заготовки иголок спаивали по шву. Но наши ювелиры, чуть ли не в прямом смысле изнасиловав гениев из электрической лаборатории, получили от них сварочный аппарат для микросварки. Железные иголки науглероживали, превращая в стальные. Чтобы быть правильно понятым, надо знать, что ювелиры были девушками. Да, иголки толстоваты, для людей 21 века, но не толще чем они были в 19 столетии. А зачем нам шприцы? Не только для морфия. С лекарствами ещё туго, но вот физиологические растворы мы уже делаем. Самый простой это раствор глюкозы.