Чтение онлайн

Почему бы королеве-матери не заключить тайный союз с домом Бурбонов, направленный против дома де Гизов? Если де Гизы потеряют влияние, никто не будет стоять между молодой королевской четой и королевой-матерью. Что касается Марии Стюарт, то она еще ребенок; Катрин справится с ней в отсутствие коварных родственников шотландки.

Она позволила Видаму тайно навестить ее и поделилась с ним некоторыми своими планами.

– Я хочу, - сказала Катрин, - чтобы вы доставили мое письмо принцу Конде.

Глаза Видама стали задумчивыми - Конде был главой дома Бурбонов. Он понял, что означает просьба Катрин.

– Ради вас я готов на все, - заявил он, поцеловав руку Катрин, - и, служа вам, буду надеяться на награду.

– У королев не просят наград, месье, - ответила Катрин.

– Мадам, я прошу не королеву, а женщину.

Она улыбнулась; в ее улыбке таилось обещание. Катрин с нетерпением ждала, когда он вернется с ответом.

Но к ней пришел не Видам.

Паж сообщил Катрин, что герцог де Гиз просит немедленно принять его; она разрешила привести к ней посетителя.

Дверь открылась и тотчас захлопнулась за герцогом; пламя свечей дрогнуло на сквозняке. Катрин увидела перед собой самоуверенного, мужественного де Гиза; на его обезображенном шрамом лице блуждала улыбка.

– Я прошу Ваше Величество извинить меня за вторжение, - сказал он. Но... мы узнали о предательстве.

Она спокойно, изучающе посмотрела на герцога. Ее лицо оставалось бесстрастным.

– Видам де Шартр арестован.

– Да? Почему?

– При нем были обнаружены бумаги, свидетельствующие об измене.

– Какие бумаги?

– Письмо принцу Конде.

– Заговор?
– сказала Катрин.

– Боюсь, да. Его отправят в Бастилию.

– Я не отдавала подобного приказа, - надменно заявила она.

Меченый низко поклонился.

– Мадам, вас решили не беспокоить. У меня есть ордер на его арест, подписанный королем.

Катрин кивнула.

Она потерпела поражение. Она поняла, что ее борьба с де Гизами будет такой же тяжелой и долгой, как борьба с Дианой. Завоевать власть не легче, чем завоевать любовь.

Искусно изменив свою внешность и закутавшись в плащ, Катрин поспешила по улицам Парижа к мрачному зданию Бастилии.

Она выбрала сумерки для этого визита; ей было важно остаться неузнанной. Взглянув на темные башни и бойницы с пушками, Катрин вздрогнула.

Человек в плаще, сливавшийся со стеной, шагнул к ней; услышав почтительный голос, она поняла, что ее уже ждали.

– Мадам, все готово.

Он провел ее через маленькую дверь в темный коридор; они поднялись по лестнице и оказались в новом коридоре. Катрин ощущала запахи тюрьмы - тут пахло сыростью, плесенью, потом, кровью, смертью.

Под ней находились ужасные темницы, где люди боролись за свою жизнь с крысами; в непосредственной близости от Катрин располагались карцеры, обитатели которых мерзли зимой и задыхались от жары летом; низкие потолки не позволяли людям стоять в полный рост. Где-то рядом была камера для допросов с пристрастием, где мужчины и женщины знакомились с "испанским сапогом" и водяной пыткой. Но Видам де Шартр, имевший влиятельных друзей, попал в сравнительно комфортабельное помещение; он заявил, что королева-мать является его близким другом.

Завтра Видама отпустят на свободу; именно поэтому Катрин организовала этот визит.

Ее проводник остановился перед массивной дверью; он отпер сначала ее, потом другую дверь, находившуюся за первой.

– Войдите, мадам, - сказал мужчина.
– Я подожду снаружи. Вам не следует оставаться здесь более пятнадцати минут. Сюда может прийти надсмотрщик; ваше присутствие будет трудно объяснить.

– Я понимаю, - сказала Катрин.

Она вошла в камеру; Видам встал. Он быстро приблизился к Катрин и поцеловал ее руку.

Тусклый свет, пробивавшийся сквозь узкое зарешеченное окно, падал на лицо узника. Катрин пристально посмотрела на Видама. Три месяца, проведенные в тюрьме, изменили облик этого человека.

– Как хорошо, что вы пришли... Катрин, - сказал он.

Она чуть вздрогнула, услышав, что Видам обратился к ней по имени, но он не заметил этого.

– Завтра вас освободят, - сказала она.

– Завтра!

В его голосе зазвенела истерическая радость.

– И этого добились вы... моя королева.

Он упал на колени, снова взял ее руку; Катрин почувствовала, что слезы Видама окропили ее кожу.

Ну и наглец! Он имел большой успех у женщин и считал себя неотразимым сердцеедом; он не понял, что Катрин де Медичи не была обычной женщиной. Он не мог догадываться о том, что она использовала его для пробуждения ревности в своем муже, что теперь, когда он не справился с простой доставкой письма своему могущественному родственнику, он стал не нужен Катрин, что его освобождение было очередным ходом де Гизов, решивших последить за ним на воле и снова поймать на чем-нибудь - возможно, вместе с сообщниками; он не подозревал, что королева-мать меньше всего желает его выхода из тюрьмы.

Она отступила назад, прислонилась к холодной каменной стене.

– Как вы проникли сюда?
– шепотом спросил он.

– У меня много верных друзей.

– Да, - медленно прошептал он.
– Да. Понимаю.

– Когда вас выпустят, за вами будут следить, - быстро произнесла она.
– Вам следует покинуть Францию.

Он приблизился к ней, и она ощутила щекой его дыхание.

– Покинуть Францию! Вас... Я не в силах поступить так, хоть это и ваша просьба.

– Это будет мудрым поступком, - сказала она.

Катрин услышала, как он резко втянул в себя воздух.

– Вы хотите избавиться от меня?

В его голосе звучало отчаяние; он ни за что не хотел уезжать. Был согласен рисковать собой. Почему нет? Он обладал честолюбием. Был психологически не готов к изгнанию.

– Вы окажетесь под подозрением, - сказала она.
– За вами установят наблюдение.

– Надеюсь, вы не считаете, что я боюсь опасности?

– Я думаю, что вам следует уехать. Отправляйтесь в Италию.

– Я чувствую, что моя жизнь здесь... рядом с вами... в служении вам...