Чтение онлайн

– - Послушай Мадина- вздохнул Иб, - я же не настаиваю на немедленной свадьбе. Я подожду, пока школу окончишь. Даю слово мужчины, что препятствий для твоей учебы не будет никогда. Я знаю, ты оч. способная и далеко можешь пойти в этом отношении. Гарантирую тебе полную свободу и посильную помощь со своей стороны, поверь. Заметив блуждающую на ее губах ироническую усмешку, Иб. осекся на полуслове, нервно закурил. По комнате пополз сизый дым. Увидев, как она поморщилась на него, спохватился, загасил папиросу.
– Не веришь мне?
– взволнованно спросил он.
– Чем поклясться, чтобы ты поверила, что это не пустые обещания?
– Да не нужны мне никакие клятвы. И обещания тоже не нужны.
– Не говори так, Мадина. Эти слова кинжалом вонзаются в мое сердце. Клянусь, что уведу тебя, даже если это мне будет стоить жизни!
– сдавленным от сдерживаемого волнения голосом проговорил он, поднимаясь с места и нервно прохаживаясь у двери. Мадина тоже встала, готовая в любой момент покинуть комнату. Остановившись в двух шагах, он не сводил с нее взгляда.
– Пропусти меня, - попросила она. У него мелькнула покаянная мысль: "Дурак, совсем напугал дев- ку. . . ".
– Ты боишься меня? Да я готов скорее умереть, чем обидеть тебя хотя бы словом! И никому этого не позволю- можешь не сомневаться.
– Чего мне бояться? Только не надо об этом говорить. Я в ближайшие 5лет все равно не намерена думать о замужестве. Несколько помедлив, Иб. жертвенным тоном сказал: - Хорошо, я и 5лет готов ждать. Но ты дай слово, что выйдешь только за меня.
– Разве я дала повод для такого требования? С какой стати ты мне его предъявляешь?
– Почему тя так возмутило мое предложение? Ведь тебе, как и любой дев- ке, рано или поздно предстоит этот путь.

Но я не признаю подобных долговременных обещаний. Никто не может знать, что за это время произойдет.

Никто не может знать, что за это время произойдет. Я даже не знаю, проживу ли столько. Иб. улыбнулся: - Ко всему прочему, ты еще и дипломат. Но можешь мне обещать хотя бы, что не выйдешь ни за кого другого?
– И ты тоже. .
– с легким вздохом произнесла Мадина, губы ее дрогнули в усмешке.
– Что- тоже?
– Дипломат. Чем же это твое требование отличается от первого? Иб. несколько секунд молча улыбался.
– Да не требование это вовсе, Мадина. Разве смею я требовать от тя что- либо? Я могу только просить, и я прошу дать мне такое слово. Оч. прошу.
– Не надо, - покачала головой она, - я все равно не могу его дать.
– Но можешь ты мне обещать хотя бы, что в ближайшие год 2не выйдешь замуж?
– Это обещаю твердо. . .

Иб. стал изредка наведываться к Мадине в школу, каждый раз находчиво изобретая способ встретиться. Она неизменно настаивала не делать этого, но он был неумолим, и всякий раз с виноватой улыбкой оправдывался за свой очередной визит. Во время непродолжительных встреч в школьном дворе они вели невинные беседы о чем угодно, только не о своих сокровенных чувствах. Иб. остерегался касаться этой темы, боясь спугнуть ее, что могло лишить его возможности видеться с ней. Во время последней встречи он, наконец, согласился больше не приходить в школу, прекрасно понимая боязнь Мадины скомпрометировать себя этими недозволенными свиданиями. Но поставил условие: она должна обещать, что будет приходить к Лиде, Мад. приняла его без колебания. Ее давно беспокоило любопытство и внимание старшеклассников к участившимся визитам"двоюродного брата", тем более что они уже были способны разгадать его далеко не братский интерес к ней. Во внешности и особенно в поведении Мадины произошли заметные перемены. Она частенько впадала в задумчивость и могла подолгу сидеть неподвижно, устремив в никуда мечтательный взгляд. Стало много мягче с окружающими, особенно со своими домашними. Теперь она охотно откликалась на просьбу Мустафы погладить лишний раз брюки или оказать какую- либо иную услугу, даже если эта просьба бывала некстати: проявляла благосклонную терпимость к прихотям сестренки. Дети безошибочно чувствовали теплое внимание старшей сестры и из чисто детской бескорыстной благодарности рады были чем- либо угодить ей, вызвать ее одобрение. Правда, Мустафа был в этих стремлениях несравненно сдержаннее Азы, но тем не менее частенько, с мальчишеской неуклюжестью скрывая свою неловкость насмешливо- снисходительным тоном, он по собственной инициативе оказывал ей всяческие услуги, которые раньше приходилось у него выпрашивать.

И Мадина не оставалась в долгу, ей доставляло удовольствие делать им приятное. Она в душе удивлялась: как раньше могла не замечать, что все люди такие милые, приветливые и что все вокруг так прекрасно? И лишь теперь прочувствовала всем сердцем и убедилась, что жизнь действительно прекрасна и удивительна. Конечно, к этому ее праздничному душевному состоянию была причастна и весна, уже прочно вступившая в свои права.

Недели через 3, когда Мадина сидела у себя, обложившись учебниками, и усердно готовилась к выпускным экзаменам, пришла Лида.
– Эх ты, зубрилка! Что в этой алгебре нашла интересного?
– Лида презрительно повертела выхваченный у нее учебник и швырнула в дальний угол дивана: - Ты так счастье свое прозеваешь!
– и несколько раз звонко поцеловала ее в щеку.
– Оставь свои телячьи нежности.
– Это не мои, это я за Ибрашку, по его поручению, - доверительно прошептала Лида.
– Ах, брось ради бога врать! Он не способен на такое доастам поручение, - возмутилась Мад, невольно краснея.
– А- а! Так я, по- твоему, врунья, да? Врунья? . .
– прошипела Лида, зловеще надвигаясь на нее и затевая возню.
– Ладно, верю я те, верю. . .
– взмолилась ослабевшая от смеха Мад, но как только Лида оставила ее в покое, с мстительной убежденностью заключила: - Являясь твоим родственником, разве мог он не быть доастам? Лида вновь бросилась к ней. Безжалостно щипая и щекоча со смехом отбивающуюся "жертву", свистящим шепотом приговаривала: - Так вот что ты о нас думаешь! . . А ведь бедный Иб. и не думал давать такое поручение! Но как хорошо, что я его придумала- хоть выведала твое истинное мнение о нас. . . Пользуясь своим более выгодным положением и весом, Лида придавила к спинке дивана переставшую сопротивляться Мадину.
– А теперь быстренько собирайся и пошли к нам- категорически потребовала Лида, словно право командовать ей предоставила одержанная победа.
– Зачем? Лучше здесь посидим, раз уж ты пришла. Но Лида была неумолима и предусмотрительно испросив разрешение Тамары, увела Мадину, заставив прежде переодеться. Мадина сопротивлялась просто для вида. Она догадывалась, что ее прислал Иб, и в душе охотно подчинялась произволу Лиды.

Когда они остались вдвоем, Иб. сказал, что его оч. беспокоит судьба ее учебы.
– Тебе ведь дома, говорят, не разрешают дальше учиться?
– Это мы еще посмотрим.
– Но пока ты будешь смотреть, приемные экзамены начнутся. Может, помощь моя в чем нужна? Я бы с большой радостью. . .
– Не нужна мне пока никакая помощь- подавила вздох она.
– Не спеши отказываться, Мадина. Я ведь во многом могу быть тебе полезен. Скажи сейчас, чтобы я успел что- то предпринять, а то меня посылают в командировку на несколько месяцев.
– Куда?
– На сибирский завод. Послушай, Мадина. . Я хочу прислать к вам стариков. Ну дослушай!
– попросил он, заметив отразившийся на ее лице протест.
– Я согласен ждать, сколько скажешь, но пойми- прежде необходимо провести сватовство, чтобы иметь право хоть как- то влиять на твою судьбу. Тогда я смогу гарантировать тебе возможность поступить этим же летом в институт. И потом, мне так гораздо спокойнее будет.
– А мне совсем не будет спокойно- Мадина отвела взгляд.
– Но я ведь тебе слово даю!
– Я же просила не заговаривать об этом, и ты мне обещал. Не то я совсем перестану те верить и впредь буду избегать встреч.
– Уж лучше б не обещал- тяжело вздохнул он и заходил по комнате, поглядывая на нее глазами незаслуженно обиженного ребенка. Мадину развеселил его вид. Появившееся в последнее время ощущение известной власти над этим сильным, мужественным парнем льстило ее самолюбию.

Теперь его влюбленные взгляды вызывали в ней не внезапный удушливый жар, как бывало прежде, а тихую, светлую радость, наполнявшую все ее существо. Иб. вновь взволнованно начал: - Как же мне не говорить об этом, если я ни о чем другом говорить не хочу и не могу? !

– - Не обманывай, - лукаво улыбнулась Мадина.
– Я ведь знаю, что ты оч. хорошо умеешь говорить, например, об учебе. . или о политике- подняла она на него ясные глаза. Иб. прерывисто вздохнул: - Прошу тя, Мадина, не делай из мя дурачка. . . Иб. если не прекратишь об этом- дружбе нашей конец. В комнате воцарилась тишина. Иб. тяжело опустился на стул, вглядываясь в сразу посерьезневшее лицо девки. "Не- ет, это оч. непростой орешек! . . "- с невольным восхищением думал он, с грустью сознавая крушение своего хитромудрого плана. Он отлично понимал, что главное- засватать, а там уж волей- неволей ей придется согласиться на скорую свадьбу, и вынудят ее к этому свои же родственники, потому что годами сидеть засватанной- дело неслыханное, и никто такого не допустит. Но, на его беду, Мадина тоже понимала это. После довольно продолжительной паузы он с явной обидой проговорил: - Ты несправедлива, Мадина. Почему всегда и во всем должен уступать я? Разве так честно?
– Тебе ведь это легче, Иб. Сам понимаешь: мне моя уступчивость многого может стоить. Звук собственного имени, произнесенного ее нежным виноватым теперь голосом, подействовал на него как ласковое прикосновение, и он с сожалением подумал о том, что она редко обращается к нему по имени.

Проводив сестру и зятя, Мадина прибирала на кухне, прислушиваясь к разговору родителей, отчетливо доносившемуся из соседней комнаты. Мать все нахваливала зятя, не жалея лестных слов, за то, что оказывает всяческое уважение. Сегодня, как и каждый год в месяц уразы, привез мешок муки, сахара полную коробку и индийский чай, которого не найдешь в магазине. Слушая мать, Мадина начала было мечтать, что Ибрагима тоже будут так хвалить- уж она постарается, чтобы он заслуживал их благодарность. Но потом с вздохом оборвала свои грезы: "Ох, да когда еще это будет. . ". Лида пришла оч. кстати.
– Как ты узнала, что нужна мне, - обняла ее Мадина. Припевая, торжественно- ликующе прошлась перед ней в танце и остановилась в вызывающей позе: - Что же не поздравляешь? ! Я ведь уже студентка!
– Ах, поздравляю, поздравляю. А мне показалось ты угадала, с чем я пришла, и решила предупредить мое требование. Вот, от Иб. тебе- перешла на шепот Лида, протягивая сложенный пополам конверт. Мадина взяла письмо.
– Что он тут написал?
– С какой стати я буду читать чужое письмо? Я прочла адресованное мне. А этот конверт был в моем. Ну, чего тянешь? . . Видя, что Лиду разбирает любопытство, Мадина протянула ей конверт.
– Нет, сначала ты, а потом, если позволишь, я, - великодушно отказалась та, обходя протянутую с письмом руку Мадины и усаживаясь на диван.

Мадина села рядом, не спеша извлекла 2 сложенных вдвое листа почтовой бумаги, исписанных мелким почерком. Пробежав по строчкам и не найдя ничего такого, что следовало утаивать, отдала письмо Лиде.

Содержание его явно обмануло ожидания Лиды, о чем красноречивее слов говорило выражение разочарования, появившееся на ее лице.
– Тоже мне! . . Разве такие письма пишут возлюбленным?
– презрительно скривила она рот.
– От Ибрагима я этого никак не ожидала.
– Выходит, не так уж я ему нужна, как ты утверждаешь, - начала Мадина, слегка задетая ее реакцией.
– А кроме того, он, хорошо зная свою сестрицу, предвидел, наверно, что не я одна прочту.
– Вот заноза!
– Лида больно ущипнула не успевшую увернуться Мадину и деловито распорядилась: - Садись и пиши, ответ завтра отправлю.
– И не подумаю. Он ведь все равно скоро приедет.
– Он же пишет: "С нетерпением жду. . ". Давай пиши!
– Чтобы потом надо мной люди смеялись?
– нарочно подзадорила Мадина, предчувствуя бурную реакцию.

И она не замедлила проявиться в целом шквале обидных слов, который Лида обрушила на нее. Мадина со смехом принимала этот колючий"душ".
– И чего только он в тебе, дикарке, нашел! Ей- богу, я бы на его месте давно бросила тя!
– с чувством выпалила Лида, успокаиваясь.
– Да уймись ты, отвечу я. Приходи завтра вечером. К тому времени постараюсь написать.
– Я каждый день к тебе должна бегать? Ты не можешь хоть раз прийти?
– Сама виновата. Натрепалась матери про меня. . про это. .
– Но теперь- то Иб. за тридевять земель! И потом- это вовсе не я проболталась. Мама сама обо всем догадалась по поведению Ибрагима. Думаешь, она слепая?

Отчасти Лида была права, но догадалась Фатима не без помощи Лиды, которая, как всякая дочь, ничего не могла скрыть от матери, тем более того, что не касалось ее личных сердечных тайн.
– Не обижайся, но я не приду завтра. Может, потом, когда. .
– Какие мы сразу гордые стали! Не успела поступить, а уже сколько гонора. Наверно, спишь и видишь себя экономистом.
– 4года быстро пролетят.
– И ты собираешься все эти годы Иб. за нос водить? А вдруг возьмет да на другой женится?
– Никто его не держит. Уж как- нибудь переживу- с нарочитым равнодушием проговорила Мадина, хотя от слов Лиды заметно упала духом.
– О- ох, до чего же глупы эти мужчины! И где только их глаза бывают- ума не приложу!
– развивала свою тактику дальше Лида.
– Да за него же любая дев- ка пойдет- стоит только поманить, а он привязался к тебе соплячке, которая и оценить- то как следует не способна его чувства, не то чтобы ответить! . . Возмущенный шепот Лиды прервало появление Тамары.
– Что же ты Лиду хоть чаем не угостишь? Или в нашем доме это не принято?
– Сейчас я, - растерянно отозвалась Мадина. Она едва успела спрятать письмо и теперь встревоженно гадала: заметила мать или нет? Лида сразу заторопилась домой. Тамара и Мадина проводили ее до угла.

На обратном пути Тамара заговорила: - Почему совсем перестала к ним ходить? Раньше тя, бывало, не удержишь. Фатима при каждой встрече выговаривает мне думает, что я тя не пускаю.
– Сама ведь знаешь, как я все это время была занята из- за экзаменов.
– Теперь- то можешь хоть изредка ходить к ним? Лида старше, и по правилам тебе бы следовало. .
– А теперь разве есть у мя время? Нам же нужно за покраску- побелку приниматься, мархаж ведь скоро, а до занятий чуть больше недели осталось- с искренней озабоченностью вздохнула Мадина.