Чтение онлайн

– Разумеется, - перебил Бес.
– Так давай, нажимай на кнопку, я готов утром же передать твой сигнал.
– Нет, до времени воздержусь. Не вздумай без моего ведома проявить инициативу. Сам скажу, когда будет надо.
– Не пойму я тебя что- то, Иб. Чего ждешь? Или еще не решил?

На лучшее надеешься?

– Лучшего не желаю- сам знаешь, и решил я давно и бесповоротно. Но хочу, чтобы все было по доброму согласию.
– И так будет по- доброму. . Ты же ей нравишься- это не секрет.
– Хочется пощадить ее человеческое достоинство. Она дев- ка гордая, может болезненно воспринять, если я совсем игнорирую. . Пусть видит, что с ее волей считаются.
– Внушил, что принадлежишь к современным людям с передовыми взглядами на жизнь, а теперь боишься быть развенчанным в ее глазах? Короче: предоставляешь ей возможность поиграть в независимость, да?
– Понимай, как знаешь.
– Н- да- а, - раздумчиво протянул Бес.
– Втюрился ты, братец, что называется, по самые уши. Иначе не стал бы так церемониться. Слушай, тот ли ты Иб, которого я знал до сих пор?
– с наигранным сомнением спросил он, приподнимаясь на локтях и глядя в сторону едва различимого в темноте друга.
– Помнится, по тому Иб. девки сохли, и одного его благосклонного внимания было достаточно, чтобы осчастливить любую из них. А этот- сам пропадает. . да пропал уже! . . Иб. ясно представлял себе ироническую ухмылку, с которой он говорил все это.
– Брось трепаться, спи, - беззлобно кинул он, отворачиваясь к стене и давая понять, что не намерен продолжать разговор.
– Да- а, - вздохнул Бес.
– По правде говоря, и я бы не прочь так пропасть. Только у меня как- то по- другому получается. . Может, оттого, что я проще смотрю на все это.
– Это оттого, что ты избалован легкими победами.

– Можно подумать, у тя они были трудными!
– фыркнул Бес. Солнце было уже высоко, когда Иб. проснулся. Он огляделся. Бес. еще спал, выпростав из- под одеяла ноги. Собственно, безжалостно скомканное тонкое одеяло прикрывало только часть его туловища. Иб. не стал будить его. Заложив руки под голову, он углубился в размышления, устремив рассеянный взгляд в потолок. Вспомнил, как вчера утром мать слезно просила жениться наконец, приводя массу доказательств необходимости этого. Мысли, цепляясь одна за другую, тянулись бесконечной вереницей. "Мать права. Конечно, пора жениться. . Но как сломить упрямство этой своенравной девки? Придется, видно, несмотря ни на что, посылать сватов. Э- эх, дев- ка моя! Не согласишься на этот раз- дожидаться твоего согласия не стану. Даже Бес меня на смех поднял за мое смиренное ожидание. Я не мальчик, чтобы столько времени довольствоваться одними надеждами, сколь бы заманчивы они ни были. . "Он пытался вызвать в памяти облик Мадины, но представить его полностью никак не удавалось: возникали лишь отдельные черты. Мысленно перебирая все прошлые встречи, размышляя о ее поведении, характере, воспитании, он уже в который раз приходил к убеждению, что лучшей девки нет на всем белом свете и быть не может. И сознание того, что он отнюдь не безразличен ей, наполняло сердце светлой, гордой радостью. Взволнованный этими мыслями, он больше уже не мог лежать спокойно. С хрустом потянувшись, в следующую минуту порывисто встал и начал одеваться.

– Эй, соня, подъем!
– затряс он за плечо Бес.
– Все на свете проспишь. Бес. нехотя разомкнул веки и бессмысленными спросонья глазами уставился на него.
– Что, весь день решил спать? Мы же договаривались в город пораньше махнуть. Где твоя бритва? . . Немного повалявшись в постели, Бес. тоже оделся.
– Пока мы с тобой сны досматривали, Лида нам стрелки так отутюжила- воздух со свистом режут!
– сказал Иб, увидев краешком глаза входящую Лиду.
– Это она из- за тя постаралась. Если б не ты, она бы и не вспомнила, что мои гладить нужно.
– А то до сих пор ты их гладил- недовольно хмыкнула Лида.
– Раз такой неблагодарный, пусть впредь сам. .
– Иб. стоял перед зеркалом, аккуратно подравнивая ножничками свои небольшие усы. Друзья вышли во двор. Иб. окинул взглядом голубое небо без единого облачка.
– День в полном разгаре, а мы только встали, - с сожалением произнес он, направляясь к висевшему под навесом рукомойнику. У него было такое чувство, словно он опоздал куда- то. Сразу после завтрака друзья собрались уходить.
– Ты молодец, Иб, одеваться умеешь. Вон как все подобрал.
– Лида оглядела Иб. с головы до ног оценивающим женским взглядом. Темно- коричневый, тщательно отутюженный костюм ладно сидел на его подтянутой, статной фигуре: коричневый же, с косыми широкими полосками бежевого цвета модный галстук стягивал воротник светло- абрикосовой сорочки. Костюм дополняли до блеска начищенные черные полуботинки, едва выглядывавшие из- под брюк, и велюровая, в тон галстука, шляпа, надетая немного набекрень.

– Ничего особенного- пренебрежительно протянул Иб. Однако ему сейчас, как никогда раньше, была приятна такая оценка своей внешности, и он, картинно подкручивая усы, добавил: - Говоришь, можно в таком виде дев- ам показываться?
– Еще как! И теще- тоже можно! Иб. замахнулся на нее.
– Разве я раньше не так одевался? Да и костюму этому сто лет. Вот только сорочка да галстук новые. У нас ведь принято обнову какую- нибудь в эти дни надевать. Так что я без всякой задней мысли. . Тем временем Бес, стоя перед зеркалом, то так, то эдак поправлял шляпу. Он явно был недоволен своим видом, поскольку привык ходить с непокрытой головой. Вчера мать настояла, чтобы он хоть в эти празд. дни носил ее, и он, скрепя сердце, повиновался. Но сейчас мать его не видела, и он решил, что может обойтись и без этой никчемной жертвы, а потому в конце концов снял шляпу и небрежно швырнул на кровать: - Сдалась она мне. .
– Надень- надень, ничего с тобой не случится. Я ведь тоже надел.
– Ты- то совсем другое дело: ты- зять, идущий в дом невесты, тебе нельзя появляться там простоволосым- засмеялся Бес, однако шляпу все же взял.
– Вам что больше не о чем говорить? . . Вы- что брат, что сестра- со вчерашнего дня только об этом и говорите!
– попытался рассердиться Иб.

На улице им встречались стайки нарядных подростков и детей, обходивших подряд все дворы. У детей в руках были полиэтиленовые кульки, куда ссыпали орехи и конфеты, которыми их непременно угощала каждая хозяйка. Дети постарше такого угощения не принимали, а потому ребят старше 10- ти лет уже нельзя было увидеть с такими кулечками. Некоторые из них ездили по дворам на велосипедах, прикрепив к рулю свои трофеи- носовые платочки, которые им дарили в домах, где были девки. Иб. и Бес. замедлили шаг, невольно заглядевшись на группу таких джигитов- велосипедистов, собравшихся посреди улицы и возбужденно хваставших друг перед другом своими трофеями. Мальчик лет 11- ти, у которого оказалось больше всех платочков, чувствовал себя героем и поглядывал на остальных свысока. Видя стрелки на его брюках и белую рубашку, нетрудно было догадаться, что из дома он вышел опрятно одетым, но теперь на рубашке виднелись грязные пятна- следы от выпачканных во время вынужденного ремонта рук, которыми он заправлял ее;левая брючина была закатана почти до колена, как и у других ребят, новые туфли, скорее всего надетые по случаю праздника, покрывал слой дорожкой пыли;на разгоряченном, смуглом от загара лице- следы пыли и пота.
– Ну и что? Ну и что?
– сердито выкрикивал он, гневно сверкая черными как угли глазами.
– А то, что слышал! Вон все знают, что я прав!
– азартно доказывал другой мальчишка примерно такого же возраста, резким привычным движением головы отбрасывая со лба выгоревшие на солнце непокорные волосы.

Он сидел на велосипеде, опираясь о землю ногой, и от возбуждения раскачивался вместе с велосипедом взад- вперед.
– Да если бы я делал то, что ты делаешь- у меня бы их целый мешок был!
– Ну и делал бы! Кто тебе мешал?
– кричал первый мальчик.
– Эх, ты! Да я бы от стыда сгорел! Ты ж даже у старух платочки выпрашиваешь! Другое дело, если бы тебе их девки надавали. Да плевать я хотел на эти твои тряпки!
– Ага, просто зло берет, потому что у меня их больше.
– Ну и что? ! Зато мне все до единого девки дали, а не бабы да старухи, как тебе! Тоже мне, мужчина! . . В каждом дворе клянчишь стоишь, как попрошайка. .
– Ах, ты так? Я тебе сейчас покажу, кто я! Сейчас узнаем, кто из нас мужчина!
– Мальчик решительно передал велосипед стоявшему рядом товарищу и медленно, угрожающе двинулся на противника. Тот с не меньшей решительностью положил свой прямо на дорогу и встал наизготовку. Остальные ребята сделали вылую попытку предотвратить назревающую драку, но победило обычное мальчишеское любопытство: кто кого?
– и они, ничуть не задумываясь над тем, порядочно это или нет, окружили противников в ожидании забавного зрелища. А те с ходу вцепились друг в друга, пытаясь сбить с ног. Иб. и Бес. со снисходительной усмешкой поглядывали на мальчишек. Их собственное детство, теперь казавшееся весьма далеким, тоже было богато подобными драками, в которых закалялись мальчишеские характеры, и они вряд ли стали бы вмешиваться, если бы из- за дальнего поворота не показалась подозрительно прыткая легковая машина. Бес. без лишних слов направился к ребятам.

– Яй, петушки, убирайтесь отсюда! Ребята расступились, пропуская его в центр, а драчуны- растрепанные, разгоряченные, с воинственно горящими глазами- все не отпускали друг друга.
– Что не поделили?
– Бес. за шиворот разнял их.
– Сами знаем, - недовольно буркнул тот, кто первым полез в драку.
– А ну брысь с дороги!
– грозно скомандовал Бес, и ребята, похватав велосипеды, поспешно отошли к обочине, пропуская машину, тянувшую за собой шлейф пыли.
– А платочки, всадники, положено принимать только от дев- ек, и только если они сами дадут, но ни в коем случае не клянчить- стыдно это мужчине, недостойно. Но назидание Беслана мало подействовало на ребят- как только он отошел, они, теперь уже хором, возобновили спор.
– Вот мелюзга! Чуть что- в драку лезут- сказал Бес.
– Можно подумать- мы в их годы другими были. Просто это было так давно, что все забылось. . А мальчишка молодец, правильно говорил. . Только говорил, видно, больше от обиды, желая отомстить тому за большую удачливость. А сам небось с не меньшей охотой брал бы и у женщин.
– Теперь не от всякой девки они их добьются, не то чтобы от женщин.
– Кстати, почему детвора сегодня ходит? Ведь им только в первый день положено. .
– Видать, не для всех это правило обязательно. И вообще сейчас все перемешалось. Извращают обычаи, кому как вздумается.
– Эти тоже не лучше тех пацанов- кивнул Иб. на идущую навстречу легковую машину, украшенную разноцветными флагами.
– Тоже тешатся дешевым удовольствием. Понацепляли где попало разноцветных тряпок и чувствуют себя победителями, - с презрительной усмешкой произнес он, глядя на самодовольные лица сидящих в машине взрослых парней.
– Услышали бы они тя- тоже бы в драку полезли. . Друзья рассмеялись.

Из города вернулись на исходе дня и, согласно уговору, направились к Мадине. По мере приближения к ее дому Иб. чувствовал все возрастающее беспокойство. Его волновал даже сам вид дома. Этот ничем не примечательный, весьма скромный дом казался много лучше соседних, близким и дорогим уже от одного сознания ее безусловной причастности к его празд- му убранству. Он с необъяснимым наслаждением смотрел на выкрашенные белой краской окна с безукоризненно чистыми стеклами, на растущие перед ними деревья со свежевыбеленными стволами и кирпичами, которыми были ступенчато обложены околоствольные круги, на чисто выметенное обширное пространство перед домом, с непросохшими еще следами- дугами от полива.
– Иди- иди, чего медлишь?
– подбодрил друга Бес, первым входя во двор. Тамара, стоя на крыльце, раздавала орехи группе ребятишек, с готовностью подставлявших раскрытые кулечки и нескладно, беспощадно коверкая слова, произносивших поздравление, превращавшееся в их устах в бессмысленный набор слов.
– Да продлит Аллах вашу жизнь, дети- ласково приговаривала она. Оба парня произнесли традиционное позд- ие. Собственно, правильнее было бы назвать его не позд- ем, а пожеланием, ибо это было не что иное, как добрые пожелания на будущее. Бес. закончил свою речь шутливым: - Давай теперь орехи!
– чем рассмешил Тамару. Иб. украдкой поглядывал на Тамару, обнаруживая едва уловимое сходство с дочерью.

– Так кто у нас сегодня был?
– опять спросила Мадина. Она неск. мин. назад пришла с занятий и еще с порога задала это вопрос, но мать вроде не расслышала. Теперь же, глядя в недовольное лицо матери, поняла, что она нарочно пропустила его мимо ушей и просто не желает рассказывать о том, что было в ее отсутствие. "Так и есть", - подумала она, когда мать ворчливо начала: - Многие были, но никто не зашел. Как только узнавали, что тя дома нет, отказывались даже входить. Кому охота, чтобы их старуха обслуживала! Осман с друзьями приезжал. Наверняка намеревались посидеть здесь- это видно было по тому, как Осман расстроился, узнав, что тя дома нет. Осман был двоюродным братом Мадины по отцу.

– Что же он- вечером не мог приехать? Я ведь не могу дома весь день сидеть, должен бы сам догадаться.
– В эти дни каждая дев- ка обязана быть дома. Да разве для нынешней молодежи что- нибудь значат обычаи! Мне стыдно было говорить людям, что тя дома нет.
– Но не все же могут. . Вон воти весь месяц уразу держал, для него это как раз праздник, а он ни вчера, ни сегодня дома не остался.
– Так он на казенной работе, да к тому же на хорошем счету у начальства. Вон в каждый праздник то премию, то грамоту дают. Ему никак нельзя прогуливать. А с тобой ничего бы не случилось, если бы не пошла. . Хоть бы гостей своих как положено приняла.
– Жаль только, что Осман меня не застал, а остальные. .
– отмахнулась Мадина.
– Да- а, с каждым разом все хуже проходят мархаж, - с сожалением вздохнула Тамара.
– Раньше, бывало, на эти 3 дня всякая работа прекращалась. Все, от мала до велика, гуляли, в гости друг к другу ходили. А теперь. . . Зря только наготовишь всего, все равно редко кто посидеть остается. Тамара была права: позиции праздника с каждым годом неумолимо слабели, и он из чисто религиозного для большинства постепенно перерождался в просто национальный- един- ый национальный праздник. Молодежь, хотя и не заслуживала того религиозным рвением и имя бога многим приходило на ум лишь в самые тяжелые минуты жизни, тем не менее пользовалась правами, предоставляемыми этим праздником и бывшими ей весьма на руку, и гуляла, как только умела. Разумеется, в ее среде нередки были в эти дни и хмельные застолья, что уже не лезло ни в какие рамки религии, наложившей на употребление греховного зелья строжайшее табу.

Мадина проверила, все ли в порядке в доме и во дворе, прибрала где нужно, обновила на столе угощения и ушла в крайнюю комнату, чтобы привести себя в порядок. Она знала, что непременно приедет старший зять с друзьями, поскольку еще не был здесь. Это уж непреложная обязанность зятя- поздравить родителей и близких родственников жены. Завершив нехитрый туалет, Мадина, довольная результатом, еще некоторое время сидела перед зеркалом. С удовольствием отметила про себя, что заметно повзрослела за последние месяцы, что с лица исчезло наивное детское выражение. Весело мурлыча шуточную песенку, она пошла на кухню посмотреть, чем занята мать, увидела ее в открытую настежь дверь во дворе и, поняв, что пришел кто- то из взрослых, в нерешительности остановилась, прислушиваясь(к старикам, если они не были близкими родственниками, ей не следовало выходить). Но тут мать заметила ее.
– Иди- иди, Бес. пришел. Мадина заспешила, задиристо угрожая еще не видимому Беслану: - Его- то я и в дом не пущу! Выйдя на крыльцо, она на секунду растерянно застыла, увидев во дворе не одного Бес. Заложив руки за спину и смущенно переминаясь с ноги на ногу, Иб. отвечал Тамаре, которая не ограничилась формальными вопросами, задаваемыми из вежливости, а, будучи лично знакома еще в молодости с его матерью, учинила детальные расспросы о житье- бытье и здоровье Хавы и прочей его родни.