Чтение онлайн

Я решила еще больше испортить ему жизнь. Я снова отправилась на улицу Фальк Микша, где было полно антикварных магазинов, и просто бродила вокруг. Я заглянула в магазин Коваша и мельком увидела, как он быстренько ретировался в заднюю комнату. Я зашла и спросила про него, после чего помощник притворился, что не говорит по-английски, но с горем пополам смог объяснить, что Коваш вышел. Тогда я просто стала слоняться снаружи, заглядывая в окна магазина, пока мне это не наскучило и я не проголодалась. Отказавшись от идеи с Ковашем, я отправилась на поиски ресторана, на который наткнулась в предыдущий день: в нем подавали очень вкусный суп и десерт, но не смогла найти его по своим следам. Я попыталась спросить полицейского на углу, знает ли он, где это место, но он либо не понял меня, либо просто не знал. Пока я стояла рядом с офицером на светофоре, я увидела Коваша в проеме окна кафе на проспекте Сент Иштван, недалеко от его магазина, а он увидел меня. Он буквально стал белым как мел на моих глазах. Я не могла понять, с чего это он, пока до меня не дошло, что он смотрел не только на меня, но и на полицейского рядом со мной, с которым я только что разговаривала. Как я уже заключила, что-то действительно беспокоило Михаля Коваша, и я определенно испортила ему ленч. Может, позвонить ему сегодня еще разок?

Я вернулась в отель, по дороге завернув в кофейню перекусить, и направилась в свой номер, чтобы позвонить Фредерику Мэдисону. В электронном письме я сообщила ему, что пишу статью о венере для рассылки, предназначавшейся антикварным дилерам. В свою защиту скажу, что я иногда пишу статьи, хотя это был не тот случай. Я сообщила, что уже взяла интервью у доктора Молнара (что было правдой, хотя некоторые назвали бы это свиданием) и Кароль рассказал, что в лаборатории Мэдисона подтвердили подлинность венеры и предложила созвониться. Он сразу же взял трубку.

— Я получил ваше письмо, — сказал он. — Рад пообщаться с вами.

— Мне хотелось узнать немного больше про то исследование, которому подвергли Мадьярскую венеру, — пояснила я. — Доктор Молнар сообщил, что всю работу проделали в вашей лаборатории.

— Прелестная вещица, — произнес Мэдисон. — Да, мы проводили исследование. Возраст кости мамонта оказался в тех пределах, что утверждает доктор Молнар.

— Так венере двадцать пять тысяч лет или около того?

— Кости мамонта примерно двадцать пять тысяч лет.

— Вы хотите сказать, что кто-то мог вырезать статуэтку намного позднее?

— Мы не смогли найти этому доказательств. На ней не было никаких отметин от металлического ножа или чего-то подобного, — ответил он, посмеиваясь.

— Так вы абсолютно уверены, что венера подлинная?

— Чтобы я был полностью уверен, — начал он, — нужно стратиграфическое [18] подтверждение. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Немного.

— Для нас «происхождение» означает немного другое, чем для антикварных дилеров, — начал он объяснять. — Вы проверяете, кто был владельцем конкретного предмета. В археологии мы рассматриваем происхождение артефакта как место обнаружения. Существуют прецеденты в определении подлинности предметов древности, когда можно узнать, кто был владельцем объекта в любой момент времени в течение десятилетий, если не веков, но при этом никто не может сказать с уверенностью, где был найден этот предмет. И это как раз такой случай.

Несмотря на всю науку по определению возраста, стратиграфия является главным способом оценки предметов по месту раскопок. Мы называем это археостратиграфия, когда термин применяется в археологии, по очевидным причинам. Определяется, где конкретно был найден объект: в горизонтальной матрице или сетке, или в вертикальном измерении, то есть в каком слое или пласте находился объект, его соотнесенность с другими объектами, находящимися над и под ним, или даже в том же самом пласте. Если я изъясняюсь чересчур учено, скажите.

— Да нет, это очень познавательно, — заверила я. — Пожалуйста, продолжайте.

— Ах, нет ничего лучше, чем заинтересованная аудитория для лабораторного маньяка. Вы можете прервать меня в любой момент. Постараюсь покороче. Принципы, если хотите, законы, по которым работает стратиграфия, достаточно очевидны. Более старые пласты покрыты более молодыми. Материал из более старых может перейти в новые, но никак не наоборот. Если объект продвинулся сквозь несколько слоев, он не может быть более поздним, чем пласт, в котором он был обнаружен. Есть и другие правила, но это должно обрисовать общую идею. Вы все еще меня слушаете?

— Да, конечно. Если бы мне случилось участвовать в раскопках, скажем, в Месопотамии, то в процессе я бы прошла через несколько цивилизаций и, возможно, городов. Если бы я обнаружила предмет на одном уровне, он мог бы оказаться более древним, но его все-таки можно использовать. В конце концов, я занимаюсь торговлей антиквариатом. Я хочу, чтобы люди использовали предметы из более ранних эпох. Так что поставить у себя в гостиной статую из доколумбовой эпохи не только возможно, но и случается достаточно часто.

— Вот именно, — подтвердил он. — Но вы бы не нашли полиэтиленовый пакет в слое четвертого века, а если бы и нашли, возникла бы проблема. Это означало бы наверняка, что кто-то вмешался в раскопки.

— Правильно, — согласилась я.

— Таким образом, стратиграфия просто неоценима в определении последовательностей на месте раскопок и относительного возраста исследуемых артефактов. Теперь об этих так называемых венерах палеолита, — продолжил он. — Их находят повсеместно, и некоторые из них не задокументированы должным образом. Такое впечатление, что они просто появляются время от времени. Их находят где-нибудь в пещере, но никто не помнит, где именно. Их находят в фундаментах домов. Одна, например, была обнаружена на обочине дороги, согласно рассказу, которому я лично не верю. Нам бы пришлось сказать, что точный стратиграфический анализ был бы невозможен при таких обстоятельствах. Конечно, некоторые статуэтки были найдены археологами во время раскопок. Такие находки можно исследовать, но при этом есть и стратиграфическое подтверждение. Можно также датировать другие предметы в этом пласте, используя различные методы определения возраста в зависимости от самого объекта. Видите ли, у всех методов датирования есть свои ограничения. В случае с Мадьярской венерой мы использовали метод датирования по радиоактивному углероду, поскольку она сделана из кости мамонта, а данный метод применим к органическим объектам, то есть к объектам, которые прежде были живыми существами, если они не старше пятидесяти пяти тысяч лет, и неважно, где они были найдены. Датирование по углероду не очень точно за этим пределом, но венера вполне вписывается в этот отрезок. Для неорганики, керамики, например, или кремня, который был обожжен перед захоронением, можно использовать метод датирования по термолюминисценции, или ТЛ, который, в принципе, позволяет определять возраст еще более ранний, чем пятьдесят пять тысяч лет. Таким образом, если бы мы нашли венеру в том же пласте, что и кремневые орудия или керамические изделия, тогда можно было бы датировать двумя способами. И если бы они совпали, мы были бы более уверенны в результате.

— Итак, для этой конкретной венеры у нас есть дата, определенная по радиоактивному углероду, — примерно двадцать пять тысяч лет, и лишь отрывочные сведения о том, где она была обнаружена, — сделала я вывод.

— Точно. Говорят, что ее нашли в пещере. В какой пещере? Где находится эта пещера? В каком контексте? Доктор Молнар показывал мне дневники того человека… как там его по имени?

— Пайпер.

— Пайпера, — согласился он. — Мы и дневники исследовали, и чернила, и бумагу проверили. Кажется, Пайпер знал, что делал. Все его действие тщательно задокументированы. Так что отрывочные сведения — это лучше, чем ничего. Но ведь нам не известно место раскопок?

— Что вы конкретно имеете в виду?

— Я говорю, что возраст кости мамонта примерно двадцать пять тысяч лет, что нам не удалось найти никакого свидетельства, никаких явных улик, указывающих на фальсификацию, что чернила и бумага дневников датируется примерно 1900 годом. Это все, что я могу сказать. Могу только добавить, что большинство венер обычно датируются этим примерным временным периодом, по крайней мере, все сходится. И они все примерно одинаковой внешности: достаточно широкие в талии, большие отвислые груди, но маленькие головы, а также конусообразные конечности и головы. Эта венера подходит по всем параметрам.

— А что насчет охры?

— Вот. Были обнаружены следы охры. Доктор Молнар говорит, что недалеко оттуда была откопана охра возрастом примерно тридцать — сорок тысяч лет. Получается, что немного старше венеры, но это только показывает, что охра была ценным материалом в этой части света.

— Спасибо большое за информацию, — сказала я.

— Да не за что. Надеюсь, я не наскучил вам.

— Вовсе нет! — заверила я его. — По правде говоря, все это так интересно и волнующе. Спасибо.

— Пожалуйста, — ответил он.