Чтение онлайн

— Как я вам уже говорил на предыдущей лекции, — не утерпел Олег, становясь в позу лектора, — в древней Греции спорт был поставлен очень высоко. Как вам я уже докладывал, в Спарте… — он остановился, сделал вид, что поправляет на переносице пенсне, и продолжал размеренным голосом: — В Спарте, например, совсем голых детей купали в бассейне с ледяной водой, потом бросали в снег.

— А где они там находили снег? — рассмеялся Севка. — Из Сибири возили?

— Так вот. Однажды один древнегреческий грек во время олимпийских соревнований прибежал к месту финиша, неся на плечах огромного живого быка. Как вам известно, греков ничем нельзя было удивить в смысле спорта. Но тут весь стадион ахнул. Бросились к бегуну, и репортеры стали расспрашивать, как это он сумел добежать с таким тяжелым быком на плечах. А он, то есть бегун, а не бык, только усмехнулся: «Я, говорит, товарищи…»

— Тогда товарищей не было, — снова уточнил Севка.

— «Я, говорит, милорды и джентльмены, начал с малого. Когда этот бык только еще родился и был всего лишь однодневным теленком, я взвалил его на плечи и сделал несколько пробежек. Повторил это на другой день, на третий, на четвертый. Так повторял это каждый день. И вот, синьоры и синьориты, теленок рос, прибавлял в весе, а я, ежедневно тренируясь с ним, незаметно для себя поднимал все большую и большую тяжесть»… Так этот древнегреческий грек закаливал свой организм.

— Пример интересный, хотя к закаливанию не имеет отношения, — улыбнулся Леонид Васильевич. — Это из области развития физической силы.

Послышалось гудение мотора, и вскоре на лужайку выехал грузовик. Из кабины выскочил Федя и крикнул:

— Вот тут и разворачивайтесь.

Машина развернулась, и сейчас же из нее стали выпрыгивать ребята. Наверху осталась девушка с круглым лицом и румянцем во всю щеку. Она передала вниз сначала огромную, почти с контрабас, балалайку, потом барабан и другие музыкальные инструменты. Достали из кузова машины запасливые ребята и две скамейки и несколько пюпитров для нот. Всем распоряжался Федя. Он указывал, где ставить скамейки, куда сесть балалаечникам, куда — мандолинистам, где поставить пюпитры.

Ребята побежали к музыкантам, ушли куда-то и Леонид Васильевич с Александром Ивановичем. И снова доктор остался один.

Некоторое время он бесцельно ходил по полянке. Потом подошел к бачку с водой, стоявшему на стуле, и приподнял крышку.

— Кипяченая? — строго спросил он присевшего рядом, чтобы завязать шнурок на ботинке, мальчика.

— Не знаю, — растерянно ответил тот.

— Плохо, что не знаешь, — назидательным тоном продолжал доктор. — А мух у вас в столовой много!

— Не считал я их, — осмелев, бросил мальчик.

— Слушай, мальчуган. — Доктор вдруг заговорил шепотом, заговорщически придвигаясь к мальчику. — Вот, видишь ту девушку? — Он указал на девушку в кремовой блузке. — Понимаешь, забыл, как ее зовут. Не скажешь?

Мальчик сразу затрещал:

— Какая? Не знаете, разве? Нонна, ее зовут, Нонка. У нас из-за нее недавно двое ребят поссорились. Вам она тоже понравилась?

— Нужна по делу, — коротко отрезал доктор и быстро отошел от мальчика, покраснев до самых ушей.

Возле колхозных музыкантов никого уже не было, и доктор направился к ним. На скамейке с балалайкой в руке сидел маленького роста мальчик со светлыми, льняного цвета волосами. А над ним склонился Федя и сердито выговаривал ему:

— Неужели ты до сих пор не научился разбирать ноты? Ведь это же, Вася, «ре», а не «ми».

— Знаешь что, — угрюмо ответил Вася. — Я лучше без нот буду играть. Знаешь, как душа подскажет.

Федя повернулся к доктору:

— Дмитрий Иванович, как вам это нравится? Слушай, Васька, вот если бы ты пришел к доктору, ну, если бы у тебя живот болел или что-нибудь, и он тебя стал бы лечить, как душа подскажет. Что с тобой было бы?

— Если я буду рассчитывать, — начал доктор и вдруг засмеялся — в голове у него родился каламбур, который показался ему очень смешным. — Если я буду рассчитывать только на свою душу, то вы отдадите богу свою душу.

Шутка ребятам понравилась, они посмеялись. Потом доктор спросил Федю:

— А вы часто здесь бываете? В этом лагере?

— Иногда заходим.

— Здесь хорошие ребята. И девушки тоже.

— Не знаю еще.

— Вот та, по-моему, — доктор указал на Нонну. — Во-первых, она очень красивая. Дает же природа одному человеку все — фигуру, лицо, волосы, глаза…

Лицо Феди приняло неприязненное выражение.

— Уж очень она. Уж очень она ломучая какая-то. Девушка с такой прической, в таких брючках. Да она, наверное, их каждый час гладит, других интересов у нее и нет! Разве может она быть хорошим товарищем?

— Напрасно это вы так… Конечно, разные бывают вкусы, но мне лично она нравится. И имя у нее какое красивое — Нонна. Я всегда замечал, что у красивых девушек красивые имена.

— Нонна, — насмешливо повторил Федя. — Неужели родители, когда у них родится ребенок, уже знают, какой он будет? Это же просто удивительно, какие подходящие имена у людей: стиляга — это Эдик, вот такая кукла — это Нонна…

Доктора возмутило это кощунственное сравнение. Он что-то хотел возразить Феде, но не успел — к ним подходила сама Нонна.

Просто и весело она спросила Федю:

— Ты что же, будешь бегать или играть? Или, может быть, и то и другое сразу?

— Ни того ни другого, — буркнул мальчик.

— Ой, как страшно! — с деланным испугом воскликнула девушка и даже отступила на несколько шагов назад. — Со всеми ты такой?

— Не приставай, — отрезал он сердито.

Но девушка снова подошла к нему.

— Ты руководишь этим оркестром? Тогда я не завидую твоим музыкантам. При таком строгом дирижере со страху возьмешь не ту ноту.

— Они и так берут не те ноты, что надо, — решил заявить о себе доктор. — Вместо «ре» берут «ми».

Федя обиженно посмотрел на доктора.

— Дмитрий Иванович, не надо смеяться. Их ведь никто не учил. Сами, по слуху.

— А ты почему не научишь? — спросила девушка, и в ее голосе почувствовалась настоящая заинтересованность, даже участие. Но тут же она тряхнула волосами и склонила немного набок голову. — А, знаю, ты сам ничего не умеешь.