Чтение онлайн

Внедрившись в бюрократическую систему, средняя мафия стала неосязаемой, потому что никто больше не видел мафиозо-чиновника и мафиозо-убийцу и предпринимателя вместе. Конечно же, между ними существовали очень тесные связи, но осуществлялись они теперь только через бумаги, обращающиеся внутри государственных учреждений.

Вследствие этого низшая и средняя мафии все больше вынуждали политическую власть идти по тем каналам, где ключевые позиции находились в руках мафиози.

Однако средняя мафия сумела достичь и других важных стратегических целей.

Мафия, по мнению Ферраротти [35] , способна дать человеку то, чего не в силах дать государство. Чиновники от мафии теперь имеют возможность вмешиваться в личную жизнь простых граждан, так как им предоставлено право решать вопрос о приеме на работу. Можно даже предположить, что низкий уровень занятости искусственно поддерживался ими, для того чтобы сохранить механизм власти мафии.

Таким образом, средняя мафия при помощи нового бюрократического аппарата утверждает в сознании сицилийцев благоприятное отношение к мафии как явлению, даже в годы наибольшего подъема демократии.

Средняя мафия делает основную ставку на мелкобуржуазные слои общества, поскольку, находясь рядом с массами простого народа, она в то же время стремится достичь высших слоев общества. Средняя мафия способна ворочать миллиардными суммами, ей сопутствует успех, она может дать работу или отнять ее — отсюда принятие преступной власти мафии средними слоями сицилийцев.

Особенно ярко все это проявилось в начале 60-х годов. В то время Ферраротти, известный социолог, отправился по заданию «Антимафии» на Сицилию. Там он провел тестирование представителей различных слоев общества. Специальные тесты были предложены студентам [36] . 96 % опрошенных студентов заявили, что мафиози являются обыкновенными преступниками, тогда как 2 % опрошенных ответили, что мафиози — это «порядочные люди, являющиеся гарантами общественного порядка». 26,6 % сицилийцев полагали, что «власти стоят на страже интересов граждан», тогда как 52,2 % утверждали, что «власти блюдут свои собственные интересы», а 0,2 % признали, что «власти защищают интересы мафии». Только 4 % опрошенных признавали возможность найти работу через бюро по трудоустройству, принадлежащее государству, 32 % ответили Ферраротти, что смогут найти работу самостоятельно, и 44 % открыто заявили о том, что они нуждаются в «частной помощи». На вопрос о том, существовала ли в 1965 году мафия, 74 % студентов ответили утвердительно, 24 % не ответили на вопрос «из страха либо из осторожности», 3 % отрицали существование мафии.

Успехи средней мафии как современного бюрократического аппарата объясняются в значительной мере паразитическим характером ее существования, потому что эта часть мафии умело использует то, что она является посредником между дерзкими планами высокой и низшей мафии и органами государственной власти. К этому добавляется еще и стремление самой средней мафии к власти, так как ее представители уверены, что в субъективном плане нет никаких препятствий к тому, чтобы достичь ее вершины. Как следствие этого, мы наблюдаем возникновение в данной среде чувства иррациональности, консерватизма, априорного отрицания всего нового.

Не следует, однако, полагать, что чиновники из средней мафии немедленно предаются «коррупции», характерному способу существования бюрократических аппаратов в наши дни. Они не испытывают в этом надобности, поскольку «ощип» (другими словами та сумма, которую следует уплатить мафиозо, в случае если на территории, где он является хозяином, предпринимаются какие-либо экономические инициативы) больше, чем что-либо другое, является выражением власти личности, имеющей прочные позиции в мафии и обладающей правом получать «дары» и от не связанных с мафией людей.

Бюрократическая средняя мафия выступает как «соблазнительница». Многие государственные служащие Сицилии, установив с нею контакты, будут передавать по наследству, даже своим детям, отношения «дружбы» с семьями мафиози. Другие же не смогут избежать доминирующего влияния политической власти, которая находится в руках высокой мафии.

По традиции высокая мафия [37] объединяет внуков убийц из мафии. В эту группу входят люди, являющиеся выходцами из семей бандитов. Тем не менее их собственные семьи вот уже два поколения не совершают преступлений как таковых (грабежей, вымогательств или похищения людей). Они не совершают и убийств. Их преступления совсем другого рода. Высокая мафия «заказывает» низшей мафии преступления против общества, такие, как известная в послевоенный период серия убийств профсоюзных лидеров. Она обладает также преимущественным правом «заказывать» средней мафии преступления против системы общественного управления (взяточничество, хищения, растраты и так далее).

Внуки старых мафиози несут в себе функцию материализации «инстинкта государства», чем особенно гордится мафия, так как ей всегда было присуще стремление к «теневому правлению» [38] .

После 1943 года фашизм оставил в наследство зарождающейся демократии большое число людей, принадлежащих к высокой мафии. Это — сыновья и внуки тех адвокатов, мэров и коммерсантов, которых фашизм оберегал от наказания в 1925–1928 годах, когда префектом на Сицилии был Мори. Они происходят из богатых семей мафиози, скопивших свой капитал еще до 1950 года, в основном ростовщичеством. Однако если бедная мафия, для того чтобы выжить, идет против государства, совершая убийства и грабежи, то богатая использует государственные формы, так как хочет увеличить свои богатства и одновременно получить и открыто использовать власть.

Как же действовала высокая мафия в условиях демократического государства, в которых она неожиданно оказалась после окончания второй мировой войны?

Мы знаем, например, что Дженко Руссо вступил в ХДП и являлся членом ее отделения в Муссомели. Но это был уже не тот Дженко Руссо, который совершил в 20-е годы целую серию убийств, как самый грязный чернорабочий мафии. В 1954 году он уже принадлежал к высокой мафии и был известен как наследник Калоджеро Виццини, являясь некоронованным королем мафии.

Многие ли последовали его примеру? Поскольку мафиози всегда копируют приведшие к успеху действия других лиц, возникает вопрос: поступали ли так же, как Дженко Руссо, в других местах, а не только в Муссомели?

Кажется, именно так и было. В 1969 и 1970 годах Комиссия по расследованию преступлений мафии потребовала от полиции и карабинеров Палермо провести расследование, касающееся некоторых владельцев строительных предприятий, подозреваемых в связях с мафией. Те направили «Антимафии» материалы по этому делу, уже ранее собранные и находившиеся в их сейфах. Они составили два пухлых тома (теперь это книги 9 и 10 тома IV материалов расследования). В каждом из них более 1000 страниц. Комиссия самым любопытным образом обкромсала эти 2000 мелко исписанных страниц, а затем опубликовала материалы. Имена людей из низшей мафии, замешанных в миллиардных аферах и десятках убийств, сохранились все до единого. Все они, по словам полиции Палермо, имели прямые связи с христианско-демократической партией в течение всего периода ее яростной борьбы за власть (с 1955 года и по сей день). Но оттуда начинают исчезать имена людей из средней мафии, то есть таких деятелей системы государственного управления, как некий адвокат Викари, занимавший видный пост в отделении христианско-демократической партии в Мизильмери и ставший сначала внештатным, а затем и штатным служащим муниципалитета Палермо, откуда полиция и карабинеры собирались отправить его в места не столь отдаленные [39] . «Антимафии» были представлены материалы, содержащие перечень выдвинутых против них обвинений, однако впоследствии их имена были обойдены молчанием. Что же касается людей из низшей мафии, регулярно обивавших пороги государственных учреждений города, то полиция заявила, что «она не склонна считать их главными действующими лицами» [40] . Большинство членов Комиссии потребовало изъять материалы, касавшиеся тех, кто стоял за людьми из низшей мафии, подготовленные полицией на основании собранных ею фактов, чего потребовала от нее в свое время сама же «Антимафия».

Вокруг Джойи, Чанчимино и Лимы, чьи имена тщательно вымарывались из публикуемых материалов, сгруппировались лица, которые не относились ни к низшей, ни к средней мафии. Их имена то и дело мелькали на страницах материалов Комиссии, однако все, что было связано с ними, обходилось молчанием.

Тем не менее в материалах все же остались довольно показательные факты. В определенный момент всплывает фигура некоего Гаэтано Карини [41] , состоятельного владельца строительных предприятий в Палермо, «глубоко внедрившегося в политическую жизнь города». Карини был важным должностным лицом и имел репутацию человека, никогда не вступавшего в какие бы то ни было отношения с мафией, пока не оказался по уши увязнувшим в печально известные события, происшедшие на бульваре Лацио. Нагрянувшие в его дом карабинеры нашли там три десятка фотографий, изображавших Карини вместе с известным главарем мафии Филиппоне, членами городской управы Палермо христианскими демократами Бевилакуа и Лимой, главарями семейств мафии Корвайей и Джерачи. Запечатлен он и с людьми из низшей мафии, такими, как Каватайо, Тумминелло, Бова и др. В результате карабинеры констатировали, что Карини занимал позицию, промежуточную между преступным миром и миром политической власти. Люди, не входящие ни в низшую, ни в среднюю мафию и действующие «в согласии» с политической властью, фигурируют каждый раз и тогда, когда «Антимафия» занимается сбором сведений о таких городах Сицилии, как Трапани, Агридженто и Кальтаниссетта. Такая же ситуация возникает и в ходе судебных разбирательств относительно сообщений печати.

Ключ к пониманию того, идет ли речь о людях из высокой мафии, вероятно, мы сможем найти в докладе, направленном карабинерами в адрес «Антимафии» 15 января 1971 года [42] . Документы эти подписаны К. А. Далла Кьезой, в то время начальником корпуса карабинеров в Палермо. Его доклад о мафии в наибольшей степени подвергся цензуре со стороны «Антимафии» в 9 и 10 книгах IV тома материалов.

В документах содержались и сведения, собранные карабинерами по городу Корлеоне. В них говорилось, что к 1950 году мафия «стала вступать во все более тесные связи с правящими партиями и, искусно внедрившись в них, использовала некоторые особенности политической ситуации в Сицилии». Чтобы достичь желаемого, мафия «старалась маскироваться, занимая позиции, гарантирующие ей контроль и престиж во многих общественно-политических кругах».