Чтение онлайн

Франкетти и Соннино («два прекрасных молодых человека, умных, образованных, богатых, бескорыстных, хорошо знающих историю, экономику и право, подготовленных на манер английских политических лидеров к общественной деятельности» — как охарактеризует их спустя годы, не без некоторой, правда, иронии, Луиджи Капуана) являются, по мнению некоторых сицилийцев, «двумя клеветниками», написавшими «этот гнусный пасквиль». Но если вспомнить, кто эти молодые люди, и прежде всего Соннино, который до конца своей жизни оставался верным исследователем исторической правды, то вряд ли можно допустить, что они сознательно искажали действительность.

Большая часть официальных актов, о которых говорилось ранее, подтверждает правильность анализа, произведенного Франкетти и Соннино, которые, без сомнения, не были знакомы с этими документами, недоступными в их время для ознакомления под предлогом сохранения государственной тайны. Но сама природа приводимых ими фактов доказывает истинность выводов, сделанных Франкетти и Соннино.

Действительно, все источники подтверждают, что в первые годы после объединения Италии политическую игру вели отнюдь не мафиози. Согласно действовавшему тогда избирательному закону, с 1861 по 1882 год право на участие в выборах имели только 2 % всего итальянского населения, а на Сицилии число избирателей едва превышало 40 000 человек, из которых 20 % (удивительно высокий процент для такого числа избирателей) воздержались от участия в голосовании. Среди этих 2 % населения, обладавшего правом голоса, мафиози были белыми воронами: в списки избирателей, конечно же, не входили полевые стражники и охранники, не имевшие необходимого ценза. Также незначительно и число габеллотто, принимавших участие в выборах, т. к., будучи капиталистами («перекупщиками»), а не землевладельцами, они испытывали определенные трудности, когда требовалось официально подтвердить размеры их доходов. К тому же в среде габеллотто и их подчиненных встречались и неграмотные, что автоматически лишало их избирательных прав. Кстати, среди депутатов, избранных на первых выборах, подавляющее большинство составляли представители дворянства или городской буржуазии, тесно связанной с дворянами.

Следовательно, в 1861 году «почтенный» депутат, руками мафиози убивающий гарибальдийца, или барон, занимающийся предвыборными махинациями и с помощью мафиози похищающий карету с чиновником, в обязанности которого входит контроль за прохождением избирательной кампании, или же тот, кто всерьез угрожает избирателям в случае их неповиновения, — все они не могут не принадлежать к господствующему классу.

Мафия в первые годы после объединения Италии являлась орудием в чужих руках, и именно эти люди использовали мафию в своих интересах, согласно критериям «персонализма и насилия», присущего сицилийским феодалам. У господствующего класса на Сицилии нет в политике «аристократической традиции», которая, по словам Титоне, существовала в Тоскане, Пьемонте, Ломбардии и Венеции.

Мафиози следовали за чужой политикой, для поддержания которой они и вербовались. В 1866 году мафиози участвовали в восстании «семи с половиной», которое стало первым наглядным проявлением краха государственной политики в Сицилии. Даже восстание не заставило правительство задуматься о собственных ошибках. В 1867 году парламент направил в Палермо специальную комиссию для выяснения положения в городе, но тот же самый парламент отверг и провалил одно из предложений комиссии об учреждении «специального фонда», в связи с «неотложной необходимостью» прокладки дорог в районе Палермо. Вслед за этим из провинциального совета вышел маркиз ди Рудини, сторонник исторической правой, действовавший весьма решительно при подавлении восстания «семи с половиной».

Отказ правительства согласиться с выводами комиссии вызвал на Сицилии большое недовольство, в результате чего «различные идеологические фракции» слились в один сплоченный оппозиционный фронт, выступающий против исторической правой. Регионалисты, сторонники автономии, приверженцы Бурбонов, клерикалы, масоны-республиканцы Финоккьяро Априле, демократы-гарибальдийцы создают единый блок, объединившись вокруг требования «административной и политической децентрализации» острова. К этому требованию присоединились участники различных политических акций, начиная от выступлений аристократов против центральной власти, отвергавших даже идею объединенной Италии, если при этом подвергалась опасности система феодальных порядков на Сицилии, и кончая различными движениями противоположного идеологического характера, отражавшими точку зрения разнообразных противоборствующих группировок.

На выборах 1874 года коалиционная оппозиция Сицилии завоевала 43 депутатских места из 48.

Впервые в истории Италии выборы на Сицилии приобретают важное значение для всей страны: историческая правая терпит в парламенте поражение и, поскольку на новых выборах в 1876 году сицилийская оппозиция опять завоевывает 43 депутатских кресла, сицилийцы оказываются решающей силой при формировании нового правительства Депретиса, с которым к власти приходят левые. Однако левые, возглавляемые масоном Депретисом, не имеют такой четкой политической программы, как у исторической правой, если не принимать во внимание ее политического значения. Историческая левая возникла из союза парламентариев, избранных в избирательных округах, выдвигающих только одного депутата, в которых почти отсутствовали политические партии. Она сформировалась на основе целого ряда «личных» соглашений, ориентированных на исправление той или иной ошибки, допущенной исторической правой, или же направленных на удовлетворение того или иного требования той или иной группы. Поэтому современники сразу же заметили, что «трансформизм» — это болото, в котором не может не увязнуть тот, кто провозглашает гарантированную «управляемость», но сводит ее к простой смене руководства.

В 1877 году немецкий журналист Хиллебранд с большой долей скептицизма спрашивал, сумеет ли Никотера, новый министр внутренних дел в правительстве исторической левой, обуздать, даже с помощью чрезвычайных мер, «мафию в белых перчатках». Никотера действительно провел серию безжалостных экспедиций и решительных акций против рядовых сицилийских бандитов, но на этот раз на Сицилии поднялась целая волна протестов и осуждения, причем в масштабах, во много раз превышающих оказанные теми же сицилийцами аналогичным мерам правой, так как осадное положение, введенное правительством, приводило лишь к росту беззакония. Префекты, квесторы, обычные граждане по-прежнему будут свидетельствовать, что мафия год от года укрепляет свою власть.

Отсюда возникает все более отчетливое ощущение, что с приходом к власти исторической левой на Сицилии победила «оппозиция мафиози», ради которой «государство отказалось от своих полномочий в пользу баронов». Многие исследователи уже склонны считать, что победе исторической левой на выборах в Сицилии содействовали именно мафиози.

Как раз в этот период «власть мафии» становится все более заметной, так как приобретает новые черты.

Полевые сторожа, надсмотрщики, охранники — люди, которых вооружали габеллотто, — превращают «феодальное право сеньора» в «пиццо» (остроконечную бородку), которое мафиозо должен окунуть в чужую тарелку, как остроумно заметил немецкий социолог Гесс. Землевладелец и арендатор при феодализме, соблюдая так называемое «макаронное право», выплачивали определенную сумму тому, кто охранял от воров их поля и скот. Это право было частью «сторожевого права», в соответствии с требованиями которого серьору оплачивали его расходы по содержанию отряда сельских стражников. После отмены в 1860 году феодального права сеньору больше не платят ничего, но сторож все равно получает свою долю, так как если землевладелец или арендатор откажутся платить стражникам, у них в буквальном смысле испарятся виноградники, пшеничные поля и скот. Поскольку на острове отсутствует какая-либо сила, способная обуздать мафиози, «пиццо» постепенно становится частью прибыли, которую землевладелец или арендатор вынужден платить мафиозо, если он и впредь намерен получать доходы со своего земельного владения, а не видеть, как оно превращается в пустыню.

Дворянин платит и помалкивает. Он не смеет выступить с требованием обуздать мафиозо-вымогателя, так как, обращаясь к королевским карабинерам за помощью, «он опустится до признания своего собственного бессилия».

Бедняк платит и тоже помалкивает. Он сознает свою полную беззащитность перед лицом вооруженного насильника, потому что из-за спины мафиозо, отправленного в тюрьму, возникают сотни других, готовых кровью смыть «нанесенное оскорбление».

Произвол мафии не нравится всем, но мафиози плевать на то, что против них растет и усиливается всеобщая ненависть. Когда в 1894 году, выступая в парламенте, маркиз Сан Джулиано заявил, что на Сицилии народ не испытывает неприязни к дворянам, а смертельно ненавидит габеллотто, так как именно они устанавливают размер арендной платы, которую бедняки обязаны платить дворянам-землевладельцам, всем стало ясно, что владычество мафии укоренилось в самой иерархической системе власти, действующей на Сицилии.

Именно мафия с ее культом насилия отныне определяет истинное положение дел на острове.

Феодализм юридически был упразднен на Сицилии в 1860 году, но экономика острова по-прежнему продолжала опираться на систему латифундий, упадок которой из-за внутренних экономических причин станет очевиден только после второй мировой войны.

Земля, как и раньше, обрабатывалась с использованием системы аренды и «габеллы». При таком положении мафиози-габеллотто оказывались незаменимыми, так как никто, кроме них, не умел поддерживать сложившиеся отношения, извлекая из них выгоду. Когда цены на сельскохозяйственную продукцию росли, они вносили за аренду денежную плату в заранее установленном размере, в случае же их падения расплачивались натуральным продуктом. Мафиози были очень инициативны при определении размера арендной платы, навязывая землевладельцам свою цену за сдаваемый внаем участок. Если у какого-нибудь землевладельца возникало желание воспротивиться этому диктату, то в запасе у мафиози всегда оставался «говорящий выстрел», когда пуля пролетала на расстоянии ладони над головой несговорчивого землевладельца, выбивая из нее всякую охоту к сопротивлению. У богатого, связанного с мафией габеллотто находилась в подчинении целая армия полевых сторожей, охранников, объездчиков, надсмотрщиков, нужных ему для того, чтобы заставить батраков и крестьян, взявших землю в поднаем, оплатить субаренду и усердно и беспрекословно работать на хозяина.

Изображение мафиози как всего лишь паразитической окаменелости в структуре сицилийской деревни неверно.

Напротив, мафиози, чтобы утвердить в общественном мнении свою роль, с раннего детства работали за троих и устремлялись в любое место, где появлялась возможность увеличить состояние и проявить свою власть. Серные рудники и соляные копи принадлежали дворянам, но и сюда проникают мафиози, арендуют и покупают шахты, так что в конце концов они все оказываются в их руках. Зерно, виноград, маслины — все это сельскохозяйственное сырье, которое еще должно быть переработано и превращено в муку, вино и масло. В таком отсталом и патриархальном крае, каким в конце XIX века была сицилийская деревня, все оборудование, необходимое для переработки сырья, находилось тут же, в деревне. Мельницы, маслобойни, ножные давильни для винограда располагались в строениях, занимавших территорию, равную целой деревне, образуя сицилийские массерии (хутора). Транспорт, необходимый для перевозок, также находился в руках мафиози, использовавших его, кроме того, и в своих преступных целях.