Чтение онлайн

С осторожностью лавируя между столиками, курьер прошел в глубь зала и сел за дальний столик недалеко от буфетной стойки. Бережно поставив и прижав ногой "дипломат", он стал ждать появления покупателя, настороженно рассматривая посетителей. Ильин быстро отвернулся в сторону и, используя сложившуюся ситуацию, вслушался в разговор своих соседей по столику.

Говорил кинодокументалист, кляня и ругая наглых и глупых спонсоров, не дающих денег на воплощение его замыслов и съемку нового фильма. Он вспоминал, как хорошо было, когда государство целиком поддерживало культуру и искусство.

– Вот тут я с вами согласен, но с маленькой оговоркой, - поспешил перехватить инициативу психолог, - искусство надо поддерживать в разумных пределах. А то серую посредственность начнем, как в застойные времена, подкармливать, а все новое, оригинальное душить. Сколько я знаю художников, сценаристов, литераторов - все в старые доперестроечные времена говорили: "Меня затирают, не понимают, вот дайте мне свободу творчества, и я такое создам, что все ахнут и наконец-то поймут, какой перед ними гений". Ну дали сейчас свободу - и что? Либо вообще ничего, либо откровенно слабые вещи создают, на одной "чернухе", сексе и насилии вылезают. Вот, помяните мои слова - самое кассовое произведение сотворит тот, кто первым поймет желание людей увидеть любовь и нормальные человеческие взаимоотношения, и главным героем станет не преступник, и даже не благородный мститель, а обыкновенный человек, сохраняющий большую любовь вопреки всему тому бардаку, который вокруг нас сейчас творится. Ну, конечно, нелишне подогреть интерес публики - позволить ему достойно противостоять домогательствам той же мафии, например, но надо же знать разумную меру.

Кинодокументалист кивнул:

– Согласен, "чернухи" хватает. Если человека все время называть свиньей, он действительно захрюкает. Но тут недавно попробовал я сделать ленту о хорошем, что у нас ещё осталось, так мои же друзья меня охаяли: ты, говорят, к новым властям подлизываешься. А один из уважаемых критиков мне и говорит: "Ты создал светлый, обнадеживающий фильм, а душа русского человека страдания требует!"

Дальнейших рассуждений Ильин уже не слышал, поскольку к столику курьера подсел хорошо одетый стройный молодой человек. Подметив его странную манеру постоянно играть желваками, сыщик подумал: "Нервный, истеричный тип с плохо сдерживаемыми эмоциями. Такие всегда опасны, поскольку абсолютно непредсказуемы, да и сами не знают, что могут выкинуть в следующий момент".

Он продолжил наблюдение.

Пока они только разговаривают. Плохо, если не сойдутся в цене. Теперь надо быть особенно внимательным и не пропустить момент "купли-продажи". Когда обмен состоится, Антонов должен подать ещё один условный сигнал. Как медленно текут минуты. Ну вот, наконец-то! Антонов достает пенальчик с сигарой, извлекает ароматное изделие, маленьким косметическим ножичком аккуратно срезает кончик и с наслаждением закуривает. Видно, последний час дался Антонову нелегко, но теперь все позади. И когда они только успели? Наверное, все произошло незаметно для окружающих под крышкой стола. Главное, теперь партия наркотика оказалась у Сапожника. Надо только выждать, когда он попытается уйти из бара, и взять его с поличным. А Сапожник не спешит, выжидает, понимая, что пока он не протянул руку и не взялся за кейс с драгоценным товаром, его к уголовной ответственности не привлечешь. Но вечно так сидеть в баре не будешь. И, решившись, Сапожник наклоняется, забирает "дипломат" и встает.

Ильин оценивающе взглянул на его фигуру: худощав, но плечи широкие. Наркотик, по-видимому, ещё не разрушил его организм. А может быть, он купил "порошок" для продажи, выгодно вложив деньги, полученные за выполнение последних заказов. Такого надо крушить сразу, чтобы обезопасить себя и окружающих. Ильин теперь внимательно наблюдал за сидящим неподалеку раскрасневшимся от выпивки Гришей. Тот сложил указательный и большой пальцы в колечко, демонстрируя, что у него все в порядке и он готов действовать.

Теперь все зависит от того, каким путем пойдет Сапожник к выходу. В какой-то момент Ильину показалось, что Сапожник взял курс в сторону Григория, но внезапно резко свернул и направился к двери мимо Ильина. Редкая удача. Ильин выставил левую ногу чуть вперед, так как именно на неё он должен будет перенести тяжесть тела в момент атаки, и вновь мысленно прочертил траекторию движения правой руки, которая через несколько мгновений обрушится на голову Сапожника так, чтобы ребро ладони угодило чуть выше уха. Главное тут - поймать момент и не ошибиться в расстоянии, точно определив глубину своего выпада, траекторию руки, рост и скорость движения Сапожника. Все и произошло как на тренировке, и вот уже сбитый с ног "объект" мешковато падает на грязный пол. Вместе с подоспевшими сотрудниками Ильин проворно обыскивает задержанного и намертво крепит наручниками его запястье к своей руке. Оружия при Сапожнике не нашли.

Ильин пальцем указал на лежащий на полу "дипломат" и приказал:

– Подними чемоданчик, и пойдем в комнату администратора, продолжим разговор там.

Сапожник медлил. Подошедший Антонов с деланно добродушной улыбкой похлопал его по плечу:

– Лучше подними. Это сохранит тебе здоровье!

Атлетическая фигура Антонова явно произвела на Сапожника сильное впечатление, но он все ещё колебался. Тогда Ильин с силой махнул рукой, и Сапожник, прикованный наручниками, словно собачка на поводке, дернулся всем телом.

– Зря сомневаешься! Купец уже задержан и ждет тебя в комнате администратора. А здесь десятки людей видели, как ты шел с этим кейсом к выходу. Вон и мои соседи по столику данный факт подтвердить могут.

Сапожник, подняв кейс с наркотиком, покорно двинулся к комнате администратора.

Реализация дела Сапожника началась.

VI

Опасные связи Уже к вечеру о Сапожнике было известно практически все. Виктора Сергеевича Миронова выгнали с третьего курса медицинского института, и он с головой окунулся в коммерцию, несколько раз прогорал и спасался только благодаря помощи друга матери. Но после её смерти благодетель ему отказал. Встал вопрос: как жить дальше? В бизнесе он не преуспел, работать не хотел, а запросы у него были непомерные. Он мечтал о деньгах, огромном количестве денег, добытых неважно каким способом. И вот подвернулась возможность применить свои познания в далекой от здравоохранения области. Накануне Виктор бездарно и глупо продал серебряное блюдо ручной чеканки - в скупке по весу и то выручил бы больше. Наверняка отец, купивший это блюдо более сорока лет назад в Грузии, перевернулся бы в гробу, узнав, как проматывает сынок оставленное ему наследство. Впрочем, деньги за блюдо он получил и теперь мог себе позволить покутить пусть не в очень дорогом, зато хорошем ресторане. Однако мысль о том, что делать дальше, угнетала его и там, среди всеобщего веселья и громкой музыки. Он уже продал все ценное, остались лишь картина в роскошной раме да золотая цепочка. Этого ему надолго не хватит. В деловом мире к нему нет доверия, идти в подручные и быть мальчиком на побегушках ему не хотелось... И тут к нему за столик без всякого разрешения подсел благообразный старик с графинчиком коньяка и двумя рюмками. "Уж не однополой ли любви желает сей реликт?" - мелькнуло у Виктора. Но тот, словно прочитав его мысли, иронически улыбнулся:

– Не волнуйся, я не голубой. Просто для одного деликатного поручения мне нужен такой, как ты.

– Что за дело?

– Не спеши. Сначала я должен убедиться, что ты именно тот, кто мне нужен.

– А какой тебе нужен?
– разозлился Виктор, тоже переходя на "ты".

– Если я правильно оценил сделанный тобой скромный заказ и опечаленный вид, а также полное равнодушие к дамам за соседними столиками, то твое финансовое положение в данный момент не ахти?

– Да, ну и что?

– Скажу прямо. Если согласен, скажешь "да", если нет, то значит "нет". И одно твое слово решит судьбу пятнадцати тысяч долларов.

Сумма впечатляла. Виктор с трудом проглотил слюну:

– А что надо сделать?

– Убрать с моего пути одного человека. Совсем убрать, понятно?

Виктору все было понятно с самого начала, когда собеседник ещё только намекал. Парень сомневался лишь в одном: стоит ли торговаться и повышать цену, но потом решил, что для начинающего киллера сумма вполне приличная, и сказал "да".

Старик заказчик довольно кивнул:

– Я так и думал, что вы согласитесь!

Почему он перешел на "вы", было не совсем понятно. Скорее всего, человек, согласившийся на убийство за пятнадцать тысяч баксов, в глазах этого пожилого бизнесмена заслуживал уважения. И хотя Виктор не задавал лишних вопросов, заказчик счел своим долгом кратко пояснить: жена загуляла, и притом всерьез, решив сойтись с более удачливым соперником.

"Тривиальная история, - подумал Виктор, - молодой соперник уводит красивую женщину от старика, за которого она вышла замуж ради его богатства".