Чтение онлайн

Анатоль чуть улыбался, грустно и радостно одновременно, и от этой улыбки у меня защемило сердце. Он подошел ко мне и молча обнял. Я не почувствовала силы его призрачных рук или же жесткости доспехов, но меня охватило ощущение тепла и покоя, словно все сразу встало на положенные места, а неважное просто исчезло.

Я хотела спросить его, что случилось, как он погиб и почему мне не удалось изменить судьбу несмотря ни на что. Хотела сказать, как эгоистично рада, что мне не придется идти по этой дороге одной, куда бы она не вела. Но не успела.

— Диора, — произнес он, но я услышала его слова как мысль, а не звук. Теплые эмоции, нежные, с потаенной, тщательно скрываемой грустью. — Не бросай все вот так, на половине пути. Это была не последняя битва, но она может ею стать, если ты смиришься и не станешь сопротивляться. Я не буду тебя неволить или уговаривать, но разве позади нет ничего, по чему ты можешь скучать? Или того, что не хочется терять?

Я потрясенно отстранилась, но все еще сжимала его призрачную ладонь.

Он не мертв, он просто пошел за мной, чтобы вернуть. Как?

Черт побери! Я даже после смерти мыслю, как исследователь-архимаг, меня волнует техника путешествий вне тела по нематериальным дорогам, а не то, что Император был готов рисковать ради моей жизни!

— Я не брошу тебя, — твердо проговорил он. — И пойду вместе с тобой, если ты не захочешь вернуться. Решать тебе.

Некоторое время мы стояли в абсолютной тишине и пустоте, затем я мысленно вздохнула и кивнула на обратную дорогу. Одно дело умереть самой, другое — утащить в могилу любимого человека, который к тому же должен спасти уйму народа.

— Никогда не искала легких путей, — я ухмыльнулась и крепче сжала призрачную руку Анатоля. Тот счастливо улыбнулся в ответ и повел меня обратно, к теплому и мягкому свету, и неясные картины будущего стали гаснуть и исчезать, а образы прошлого — отступать с нашего пути.

Свет разгорался и расширялся, лаская меня, обдавая живительными лучами и принимая в себя наши силуэты и сознания. Но стоило только переступить невидимый порог, как сияние пропало, оставляя меня в темноте. Внезапно навалились боль, усталость и холод. Я застонала и открыла глаза, а в душе притаился ледяной страх и ощущение, что меня обманули.

Моя ладонь все еще ощущала тепло руки Анатоля, но его самого рядом не было. Никого не было. Я часто заморгала, прогоняя темную пелену. Где-то сбоку горел неясный голубой огонек, бросающий легкий свет на металл ближайшей стены. Откуда-то доносилась легкая и чувственная музыка, струнные, флейта и тихие барабаны, женский голос пел на незнакомом языке, а другой, мужской, ему подпевал.

Я вздохнула и попыталась встать, несмотря на головокружение. И где Анатоль? Где я сама нахожусь? Через пару минут темнота и дурнота стали рассеиваться и пришло озарение. Легкая вибрация, ощущаемая через прикосновение к предметам, едва заметные гул двигателей, голос поющего ДеВеля, узкое ложе. Я на «Черном Солнце». Но что я тут делаю и куда мы летим?

Пришлось встать, выкарабкаться из какой-то медицинской капсулы, на которую заменили привычную койку, вытащить иглу капельницы из вены и, хватаясь ватными руками за переборки, подойти к шкафу. Я была в какой-то медицинской хламиде, решив оставить ее в качестве туники, натянула на непослушные ноги легкие шорты и босиком вышла в коридор.

Благо корабль не был велик, что позволило даже такому трупу, как я, добраться до рубки. В своем кресле, откинувшись назад и положив ноги на приборную панель, сидел ДеВель и размахивал руками, словно дирижировал невидимым оркестром. Он самозабвенно — и достаточно неплохо — подпевал неизвестной певице и потягивал что-то из бутылки. Через лобовые иллюминаторы на меня глядела далекая розоватая туманность. Мы летели на тройном форсаже, если верить показаниям приборов.

Я сухо закашлялась, когда поняла, что не могу сказать ни слова. Эти звуки привлекли внимание пилота, и он радостно улыбнулся, делая музыку тише одной рукой и протягивая мне бутылку другой. Я приняла ее и попробовала. Какой-то явно химический раствор, но жажду он утолил отлично и убрал пустыню в моем горле.

— Протеиновый коктейль, с витаминами, для поддержания сил, — уточнил ДеВель, помогая мне забраться в кресло второго пилота. Я еще немного отпила и вернула бутыль. Мой друг начал тараторить, не дожидаясь вопросов, — мы летим обратно, скоро прибудем в систему Героны, а оттуда уже и во времени скорректируемся. Полет проходит отлично, всё-таки топливо в будущем не чета нашему, двигатель такие скорости развивает, мама не болей!

— Стоп, — прохрипела я. Видимо, голосовые связки давно не использовались. — Почему! Почему я жива и почему мы улетаем, если мне стало лучше?

— Потому и улетаем, — вздохнул ДеВель. Бросил косой взгляд и снова вздохнул.

Я прищурилась и протянула руку, включая общий свет в рубке. Несколько белых ламп высветили лицо пилота, заставив меня, шипя, выругаться. По вискам ДеВеля в черноте волос шла седина, словно он внезапно постарел. Едва заметные морщины пролегли у глаз и на лбу.

— Ватмаар! — выдохнула я. — Сколько я пробыла в коме, что ты так изменился?

ДеВель отмахнулся и выключил общий свет, который мешал ему следить за приборами.

— Не в том дело, ты проспала всего неделю. Три дня в имперском лазарете и четыре на борту в анабиозе. Анатоль приказал открыть твою камеру на подлете к Героне, а до этого ты была под крышкой.

Пилот еще глотнул из бутылки и подправил курс точными движениями.

— Важна причина, понимаешь? Не следствие, а первоначальная проблема. Мы перемахнули через тысячелетия, это не могло не сказаться на нас. Ты не могла постареть, ты лидорианка, но зато начала прогрессировать болезнь. А я немного… повзрослел. Единственным спасением было вернуться на корабль. Временные стабилизаторы замедлили процесс и чуть смягчили этот парадокс. Но после нескольких дней стало ясно, что все равно придется вернуться обратно. В Империи не нашлось лекарства. Когда мы снова будем в своем времени, нужно потребовать перенаправить средства фонда на другое исследование. К тому же… Это не наше время, мы давно умерли, и Вселенная пытается восстановить естественный ход вещей. Нельзя просто так перемахнуть столько тысяч лет без последствий. Ты будешь болеть все сильнее, а я стареть, несмотря на эликсир долгой жизни… — ДеВель вдруг развеселился и попытался меня отвлечь, — представляешь? Мне сделали инъекцию! Обалдеть, да об этом могут только мечтать миллиарды людей!

— Значит, прогрессирование недуга — следствие ускоренной перемотки времени?

ДеВель кивнул и улыбнулся, словно наслаждаясь интригами путешествий и парадоксов. Я не разделяла его энтузиазма.

— Но, почему… так быстро?

Я не стала задавать более подробного вопроса, но пилот меня понял.

— Приказ Императора, — грустно пожал плечами ДеВель. — Он сказал, чтобы ты связалась с ним перед прыжком.

Пришлось сделать несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы как-то унять шквал эмоций внутри. Через минуту я уже могла говорить относительно спокойно, но в душе поднимались и опадали волны боли, словно штормящее море. Я как могла цеплялась за реальность, чтобы не быть сметенной этим штормом.

— И как? Он пошлет мне видеописьмо? — все равно получилось язвительно и обиженно.

Пилот как-то немного стушевался, затем запустил руку в карман сумки сбоку кресла и достал оттуда бархатную коробочку. Проигнорировав неприятные ассоциации с прошлым, я приняла ее и чуть замешкавшись, все же открыла. Там лежало что-то металлическое, прямоугольное, со скругленными краями и выгравированной эмблемой. Оно показалось мне смутно знакомым, но понятия не имею откуда.

— Открой, — посоветовал ДеВель, делая руками такой жест, словно раскрывал раковину. Я вытащила прохладное изделие и чуть потянула верхнюю крышку. Она поддалась и устройство раскрылось. Оно имело небольшой экран, но сразу после активации над изделием и моей ладонью появилась проекция. Странная, очень странная. Какие-то пересекающиеся линии, круги и очертания.