Маг четвёртого ранга
Шрифт:
— Почему какому-то оборванцу можно с тобой гулять, а мне нет?
Тодд услышал её слова, но ничего не сказал, вместо этого он рассматривал красивое платье девушки, оно было зелёным, простым и из грубой ткани, но на крепкой фигуре Лилиан смотрелось просто и замечательно. К тому же Лилиан была и на лицо красивой: голубые глаза, пухлые губы, аккуратный нос и чуть выпирающие скулы.
Отец Лилиан был охотником, но не простым. Он был главным из них, регулярно водил на охоту до двадцати деревенских и ещё ни разу они не пришли без добычи. А Лилиан была его любимой и единственной дочерью, тринадцати лет отроду, и не редко на неё засматривались деревенские, она была… как юная лань, сильна, быстра, и очень красива. Лилиан. Даже имя её звучало лесными отголосками.
— Почему ты обзываешь моего друга?! — уже не кричал, а вопил Чак, но даже так его мягкий голос не звучал гневно, скорее он был очень звонким, как колокольчик отражаясь по округе.
— Потому что… — Лилиан покраснела ещё сильнее, но вместо того, чтобы продолжить, она быстро сменила тему:
— Можно мне остаться с вами? — с этим вопросом она посмотрела в глаза Чаку, их взгляды встретились. И в этот момент одно юное сердце дрогнуло. И это был не Чак, и даже не Лилиан. Дрогнуло сердце Тодда, потому что он увидел, как смотрела на его друга Лилиан, а смотрела она на него очень… плотоядно, смотрела влюблённо и жадно, он отчётливо видел это в её синих, сейчас покрасневших от эмоций, глазах.
— Нет, — просто и достаточно холодно ответил Чак, — тебе нельзя с нами остаться, потому что мы тебя не звали, потому что ты постоянно ходишь за мной и начинаешь обзывать моего друга, если я гуляю с ним, а не с тобой.
Миг. Лилиан развернулась и убежала. Быстро, ничего не сказав больше. Лишь Тодд успел увидеть, как покраснели её глаза, как полились её первые слёзы.
«Вот бы из-за меня кто-нибудь так проливал слёзы…» — подумал Тодд про себя, но сказал совсем другое:
— Зря ты так с ней. Она ведь ничего плохого не сделала.
Чак удивлённо посмотрел на друга, одна из его рыжих бровей приподнялась.
— Серьёзно? Да она только что оскорбила тебя, друг!
— Да ничего страшного…
Чак лишь тоскливо махнул рукой и приблизившись к ручью, уселся перед водой на корточки и вытянул вперёд руку.
— Может тебе и кажется, что она славная, — тихо пробормотал Чак, — но ты многое прощаешь ей, просто потому что она красивая… как и все местные. Уверен, что её ни разу не пороли, мне даже кажется, что на неё никто никогда не кричал…
Тодд уселся рядом с другом, заметив, как пальцы того стали ярко светиться и из пор его кожи засочился синий светящийся дымок, что медленным потоком заструился к воде.
— …она подкараулила меня как-то давно, когда я её ещё толком не знал, и первым делом заявила мне что я достаточно милый, чтобы дружить с ней… и мол, что я теперь буду ходить гулять только с ней, и больше ни с кем другим, представляешь?
— Угу, — ответил Тодд, хотя в этот момент он не слушал Чака, а во все глаза смотрел на то, что этот тихий рыжий паренёк вытворяет. Вода впитала в себя синюю дымку и разошлась в сторону полукругом, обнажая дно и маленькие водоросли, что там росли. Круг пульсировал и расходился в размерах, водный поток обтекал его не в силах сломать невидимую преграду.
— Я тогда сказал, чтобы она отвалила от меня и больше никогда не подходила… сам от себя такого не ожидал, но ведь и она… я вообще-то такой наглости в жизни не видел ещё ни у кого! Словно я чей-то зверёк и можно помыкать мной как угодно… она тогда так же убежала, как и сейчас… а матушка моя видела это всё из окна… мне потом вечером целую нотацию прочитала о том, что Лилиан для меня будет хорошей невестой, что красивая пара из нас выйдет… совсем уже с ума сошла, старая!
Круг на воде резко схлопнулся, и вода потекла, как и раньше. Чак устало повалился на задницу и вытянул вперёд босые ноги, окуная их в воду ручейка.
— Хотя матушка, конечно, просто смеётся надо мной, вроде как отчитывала тогда и напутствие давала, а сама улыбалась весь вечер… эх, вот сдалась мне эта Лилиан? Наглая, злобная… если ей что-то нужно, то она требует и ведь все подчиняются, словно она королевна какая…
— Да ладно тебе, — заговорил Тодд, слегка отойдя от показанного другом чуда, — может она не такая уж и плохая, — Тодд сел рядом с Чаком, и, так же как тот, пыльные ноги сунул в прохладный ручей.
— Ага, как же… это вам всем так кажется… а в прочем плевать! Как тебе моя сила? Удивительно, правда?! — глаза Чака горели зелёным ярким азартом и Тодд на это смог лишь зубасто улыбнуться и пробормотать смущённо:
— Это было самое необычное, что я когда-либо видел…
Чак счастливо рассмеялся.
— То ли ещё будет. Я это дело не брошу и продолжу попытки сделать что-нибудь ещё, что тебя удивит!
Вечером Тодд возвращался домой. Они с Чаком проговорили да заката, поели земляники, что росла на поляне, Чак ещё немного показал чудеса с водой, создавая небольшую волну, или на несколько мгновений силой мысли вырисовывая на водной глади всякий короткие слова.
Сам Чак остался пока у воды, он решил ещё немного поэкспериментировать, но для Тодда было уже позднее время, ему ещё нужно было сложить наколотые за сегодня дрова в небольшую поленницу у дома. Но стоило ему приблизиться к куче наколотых дров, как его окликнул холодный мужской голос. Из зарослей, что росли рядом с домом Тодда, вышел Сид. Огромный и злой парень, шестнадцати лет отроду, ловкий, статный, не сильно уступающий в красоте своей младшей сестре Лилиан.
Сейчас Сид смотрел на Тодда страшно, холодно, он приблизился к Тодду почти вплотную, нависнув над ним кровожадной тенью, как дикий огромный кот, и прошипел:— Ты обидел моё сестрёнку.
На это Тодд не успел ничего ответить. Сид ударил его в живот. У Тодда перехватило дыхание, он скрючился, прижимая руки к животу. Сид схватил его за загривок и прошипел:
— Не смей больше, ублюдок, обижать мою сестру… — Сид замахнулся и отвесил Тодду оплеуху, не выпуская голову Тодда, продолжая удерживать его за волосы, как нашкодившего котёнка. — Ты довёл мою сестру до слёз, и за это, сука, ты сейчас огребёшь!
Сид ударил Тодда ещё раз и ещё. Щёки Тодда посинели, сквозь кожу проступили кровоподтёки. Сид не сдерживал силу. И именно это стало для Тодда очень удивительной вещью. Никто никогда не бил его так, с целью покалечить, не сдерживая силу. Хотя сам Тодд частенько дрался. Неказистый сын фермера многих бесил не только дружбой с рыжим Чаком, но и своей внешностью, вечно хмурым взглядом, крайней худобой и тем, что на оскорбления Тодд отвечал оскорблениями, а на удар бил в ответ. Но до этого Тодд дрался с простыми мальчишками, что пусть и казались злобными утырками, однако в душе ещё сохранили родительское тепло, какую-то мораль и доброту, потому они старались повалить, если били, то били не по уязвимым глазам и не между ног… но сейчас всё было иначе.
Тодд обмяк после очередной затрещины, и не удержавшись на ногах, завалился назад, при этом в руках Сида остался выдранный серый локон волос.
Сид окинул Тодда злым взглядом, и пнул его в живот. Резко. Ничего не соображающий Тодд не успел прикрыться руками. Удар был такой силы, что Тодда выгнуло и он исторгнул изо рта поток рвоты, ненароком испачкав обувь Сида.
— Грёбанный грязнуля… — Сид вытер рвоту с охотничьих сапог о рубаху Тодда. Развернулся и пошёл прочь. На прощанье бросив: