Маг четвёртого ранга
Шрифт:
— Не смей больше приближаться к моей сестре, грязнуля!
Сид шёл домой. Шёл домой победителем, считая про себя, что он защитил свою маленькую сестрёнку, что он настоящий молодец, что он хороший старший брат. Он так был увлечён мыслями о сестричке, что пропустил момент, когда сзади послышались быстрые шаги. На его спину накинулся человек, и чьи-то небольшие, но чертовски сильные руки передавали горло. Сид попытался сбросить неизвестного, что повис на нём, но у него ничего не получилось, а хватка на горле усилилась, затрещали кости. Сид захрипел, схватился за горло, пытаясь вдруг ослабевшими руками разжать чьи-то небольшие, но очень сильные пальцы. Хватка не ослабевала, и в глазах Сида постепенно затухал мир, и болезненно билось в груди сердце, не в силах доставить в умирающий мозг парня даже капли воздуха.
Уже на грани жизни и смерти Сид услышал чей-то звонки крик.
— Отпусти его, Тодд! Ты же задушишь его!!!
Смертельная хватка вдруг исчезла. И Сид вдохнул судорожно в себя живительный воздух. Вдохнул и отключился.
Он уже не видел, как от его спины отшатывается на негнущихся ногах избитый им же несколько минут назад, мальчишка Тодд. Не видел, как к нему подбегает рыжий коротышка Чак, что, судорожно дыша нагибается перед ним и вслушивается в частое дыхание Сида. Как прикладывает пухлые ручонки к его посиневшей шее, и как отшатывается с криком:
— Что здесь происходит, Тодд? Зачем ты пытался заду…
И Сид конечно же не услышал, как оборвался крик Чака, потому что Тодд вдруг рухнул неподалёку и затрясся в резких спазмах, а от испачканной в пыли и рвоте одежды пошёл белёсый пар.
Сид уже ничего не видел, ничего не слышал. Сид спал болезненным сном, чудом выжившего человека.
Глава 2 – Ноша изгоя
Тодду снилось, что его убивают. Снилось, что толпа озлобленных на него людей окружила его и без остановочной бьют, они специально целились по глазам, по животу, между ног, и если удачно попадали, то заливисто смеялись. Тодду никак не получалось прикрыть все уязвимые места, и из раза в раз его сокрушала нестерпимая боль, он довольно быстро оказался на земле, но сам не осознал этого, а злые люди так и не остановились. Они пинали его со всей силы. Хрустели кости Тодда. Его тело наливалось свинцом, он уже не мог шевелиться. Лежал так ничком. А люди смеялись. Злые люди больше не пинали его, больше не били. В этом не было нужды, ведь Тодд умирал, ещё немного и он окончательно сдохнет. Он не может подняться, не может даже пошевелиться, а кровь внутри него пульсирует и разливается из лопнувших органов, крови внутри него так много, и она всё пребывает, ещё немного и…
Тодд проснулся. Но сначала он не осознал этого, потому что не смог подняться. Не смог сесть. И ему казалось, что кошмар продолжается, что ещё немного и он… но тут к нему наклонилась тень. Холодная мозолистая рука опустилась на его лоб.
— Ты весь горишь, сынок… я пойду позову Гхсану, пусть змея даст тебе что-нибудь от горячки…
Рука отпрянула. Отец хотел уйти, но хрип Тодда прокатился по всей комнате нервной волной:
— Не надо! Пожалуйста…папа… останься со мной… я… я не могу подняться… папа… слышишь меня… я не мог..гха…
Тодд закашлялся, слюна вылетела из его рта и опустилась на губы, заляпала тягучей массой лицо. Тодд пытался приподнять руку и вытереть слюну, но даже это ему не удалось. Рука не слушалась его. Пугающий холод и пустота – это всё что чувствовал он вместо рук.
— Папа… где мои руки… пап…а…
Комната закружилась, завертелась вокруг Тодда, он перестал понимать, где именно в пространстве он находится и возникло чувство, словно он зуб во рту, что вот-вот должен выпасть, но Тодд этого не хочет и всеми силами пытается удержаться за реальность…
Он уже не видел, как кричал его отец, как он судорожно кидался к нему от двери, а затем обратно, как полностью седой мужчина в годах, после тяжёлого рабочего дня на ферме, несётся в хижину травницы и вопит там о помощи. Тодд всё же выпал из реальности, не удержался.
На этот раз не было снов. Было лишь кромешное забытьё, непотная травяная горечь во рту, и холодная пустота вместо рук.
Когда Тодд открыл глаза, то был уже закат. Он не сразу понял, как это ночь сменилась вечерним заревом, и лишь спустя долгие мгновения до него дошло, что прошёл ещё почти целый день. Рядом с ним зашуршала ткань и перед его лицом склонилась Гхсана. Её змеиные огромные глаза с острым вертикальным зрачком уставились на него изучающе. Холодной липкой рукой она прикоснулась к его лбу, наклонилась к нему чуть ниже, принюхалась впадинами, что были у неё вместо носа.
Тодд рассмеялся.
— Только не лежи меня, ради всего святого, я этого точно не переживу…
Гхсана на миг замерла, а затем из её рта высунулся тонкий двойной язык и быстро лизнул Тодда в щёку.
— Фуууу… какая же гадость… очень-очень-очень гадка змея!
Гхсана уже стояла рядом, как ни в чём не бывало и тихо смеялась.
— Змеелюды так целуются, я же тебе уже рассказывала, мальчишка Тодд…
Лицо Тодда перекосило в наигранном отвращении.
— Знаешь, от этого мне совсем не легче!
Гхсана ещё немного посмеялась, её странный смех больше напоминал шуршание сухой листвы, чем звонки колокольчик, как это было у Чака. Многих этот смех пугал, но Тодд успел привыкнуть к нему с детства, когда Гхсана только пришла в Хамонд. Вернее, её пригласила матушка Чака, потому что в деревне не было до того никакой медицины, для доктора прошедшего обучения в академии здесь был слишком бедный люд, а для целителя, обладающего даром и подавно, но вот травницу из племени змеелюдов казначей деревни могла вполне нанять. И около девяти лет назад пришла в деревню эта странная… травница. Выше любого мужчины, очень худая, плеч у неё почти не было, очень гибкая, ходит не как другие люди, а гораздо плавнее, словно у неё не две ноги, а четыре. На лицо просто жуть, и всегда в чёрном балахоне с глубоким капюшоном, всегда прячется от солнца…
Все деревенские сторонились её первое время, многие сторонятся и до сих пор. Может этим она и привлекла тогда внимание Тодда, ведь он, так же как Гхсана ощущал себя в Хамонде изгоем. Страшненький мальчишка фермер, что целыми днями таскался повсюду без дела, и скучающая змея травница, к которой по началу не хотел за помощью обращаться ни один из деревенских. Их дружба началась с наивных детских вопросов…
Гхсана перестала смеяться. И посмотрев на Тодда гораздо серьёзней, спросила:
— Как ты себя чувствуешь, мальчишка Тодд?
Всю радость мгновенно высосало из Тодда, он вновь ощутил беззащитность и холодную пустоту.
— Я не чувствую рук, я не могу встать, я даже пошевелиться не… — Тодд прекратил плаксиво вещать, заметив, как на его призыв о движение отозвались ноги. Он смог спокойно пошевелить стопой, смог согнуть ноги в коленях, но на этом его успехи закончились, тело его казалось неподвижным каменным валуном.
— Могу пошевелить ногами, но… только ими, ещё голову приподнять немного… что со мной Гхсана?
Травница тяжко вздохнула.
— Ты… знаешь, что такое чары?
Тодд задумался на миг, но отрицательно покачал головой, однако эта заминка заинтересовала Гхсану, она присела на кровать рядом с Тоддом, пристально вглядываясь в его лицо. И вдруг она улыбнулась, её тонкие зелёные губы обнажили два острых длинных клыка.
— Но ты обладаешь чарами, Тодд, пусть и не знаешь, что это такое… я догадывалась сразу, но был шанс, что какой-нибудь злой дух наложил на тебя проклятие… однако откуда в Хамонде взяться злобным духам? На этой земле никогда не проливалось море крови, никогда здесь не бушевало моровое поветрие…