Чтение онлайн

Последняя фраза была высказана с ноткой угрозы, в хорошо поставленном голосе Князя.

– Если честно, то смутно, - ответил я.
– Для меня до сих пор остаётся загадкой, для чего вообще всё это нужно? И вообще, почему в этих странных играх, основной мишенью стал именно я?

– Ну, положим, теперь это не так уж и важно, - с горькой усмешкой на устах ответил его Всемогущество.
– Вы или кто-то другой. Какая разница? Только не льстите себе, будто вы, какой то особенный и обладаете тем, чего нет у многих других. Всё это бред и сказки для наивных и доверчивых. Вёсь этот мир сотворён так, что люди относительно одинаковы. Другое дело, что многие просто спят, не реализуя то, что им принадлежит по праву, а те, что попроныристее, этим успешно пользуются.

– Тогда, если для вас нет никакой разницы, объясните мне, зачем вы всё это затеяли, загоняя меня как дичь, не оставляя мне ни малейшего выхода из сложившейся ситуации? И почему должны страдать невинные люди, которые, так или иначе, имеют ко мне либо прямое, либо косвенное отношение?

– Сто, стоп, стоп...
– его Всемогущество поднял вверх, в предупредительном жесте свои ладони и добродушно расхохотался.
– Да я вижу, Антон, вы действительно совершенно не понимаете, что вокруг происходит, если думаете, что за всем этим стою именно я и мои приближённые помошники.

– А разве это не так?
– удивился я.
– Или вы хотите меня убедить, что всё зло, которое творится в этом мире, происходит не с вашего ведома?

– Ха-ха-ха, - по тронному залу разнёсся сочный хохот хозяина, он облетел пространство, проникая в самые укромные уголки, и возвратился лавинной бурей, вздыбливая ввысь снопы искр и разъярённые языки пламени. Наивный и ограниченный человек. Сразу видно ущербное воспитание и полное отсутствие знаний в законах духовности и теологии. Ты видишь, Клео, похоже, мы всё-таки погорячились, когда доверили все бразды правления этим авантюристам в семнадцатом году. Как мир изменился с тех пор, трудно даже себе представить.

Князь вытер алым кружевным платком, слезу, накатившуюся после безумного смеха, и спрятал его в обшлага перчатки.

– Да будет вам известно, мой дорогой ГОСТЬ, что зло не может быть абсолютным. И кто вообще, скажите мне на милость, определяет меру и ставит чёткие разграничения между злом и добром?

– Но ведь об этом должно быть написано во всех религиозных писаниях, попытался я парировать вопрос, поставивший меня в затруднительное положение.

– С каким из них вы достаточно знакомы, чтобы ставить мне это в упрёк?
– Князь увлечённо вскинул вопросительно левую бровь.

– Да по сути вещей, ни с каким, - ответил я, совсем растерявшись. Просто, в силу мной ранее услышанного, у меня сложилось такое впечатление.

– Ну, что с ними сделаешь, Клео?
– его Всемогущество хлопнул себя по колену и, обращаясь к коту, указал в мою строну, украшенной перстнями рукой.
– Куда только катится этот Мир? А нас ещё порицают, за то, что мы хотим его сохранить от полного уничтожения.

Я посмотрел в сторону человека-кота, тот стоял, беззаботно полируя свои внушительных размеров когти, и периодически поглядывал на своего господина, не пытаясь скрывать присущей ему улыбки. Похоже, его нисколько не затрагивало то, о чём в данный момент велась речь, и он смотрел на меня, как на малолетнего ребёнка, которому пытаются объяснить прописные истины.

Больше всего меня поразил тот факт, насколько Клео выглядел свободным и не зависимым в присутствии величественного Князя. В его поведении не было и намёка на подхалимство или обычное в таких случаях раболепство. Похоже, кот отлично осознавал свою истинную цену и успешно ориентировался в настроениях своего господина, умея определить для себя чёткую грань пределов допустимой Князем терпимости, относительно своего свободолюбивого характера.

Клео был, бесспорно, очень умён, для того, чтобы допустить какую-нибудь непростительную оплошность и утратить с таким трудом столетиями нажитую им репутацию, верного и исполнительного слуги. В подобных случаях, он предпочитал молчать, полагаясь на убедительные доводы его Всемогущества.

– Но если вы не Зло, то кто же?
– старался я не сдавать своих позиций.

– Читайте классиков, мой друг - ответил мне Князь и в мгновение ока, соскочил со своего трона, оказавшись у самой огненной черты, отделяющего меня от него круга и, встав в театральную позу, чувственно продекламировал:

– Я - часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо...

Я вздрогнул от бурного шума аплодисментов и криков нескончаемых оваций. Инстинктивно обернувшись, я был удивительно потрясён. Весь тронный зал был забит до отказа, аплодирующими душами грешников, подобно до безумных размеров выросшему театру. Из восторженно аплодирующей и скандирующей толпы к ногам Князя неистощимым потоком летели роскошные букеты из алых и бордовых роз.

Его Всемогущество громко хлопнул в ладоши и вместе с последним эхом удара, в тронном зале повисла мёртвая тишина. От восторженной толпы осталось лишь воспоминание. Темный князь развёл в стороны руки, захватив ими полы своего плаща и подобно огромной красной летучей мыши, в тот же миг оказался обратно на троне.

– Ну, как вам это маленькое представление?
– не без гордости поинтересовался он.
– Надеюсь, вы узнали хрестоматийный персонаж или классиков вы тоже не читаете?

– Отчего же, не узнать, - теперь уже улыбался я.
– Сыграть самого себя, это скажу я вам истинное искусство. Мефистофель из "Фауста" - Гёте. Но как удачно, что грех даже - не поверить.

– Браво, браво, - его Всемогущество тихо похлопал одетыми в лайковые перчатки ладонями.
– А вы не так уж и безнадёжны. Я даже начинаю проникаться к вам искренней симпатией. Насчёт похожести в образах, вы действительно правы. Знаете сколько холодных вечеров и ночей, мы просиживали возле камина за доброй кружечкой пива, пока я не доказал этому упрямцу Иоганну, что Мефистофель не должен выглядеть кровожадным злодеем и чувство юмора ему далеко не чуждо.

– Так значит, если я, конечно, вас правильно понял, это вы самолично были вдохновителем этого бессмертного шедевра мировой литературы, который написал незабвенный Гёте.

– Не хочу умалять свои и без того неисчислимые достоинства, но буду с вами предельно откровенен. Вдохновителем был, конечно же, не я. Старина Иоганн, был отнюдь далеко незаурядной личностью, фантастически талантлив, мог свободно изъясняться на нескольких языках и имел безграничную любовь к поэзии древних греков. Но вот образ, который сегодня так сильно укоренился среди вашего брата - человека, тут уж без моего вмешательства не обошлось. Старина Гёте вначале, хотел изобразить Мефистофеля сущим исчадием Зла и Порока, так и алчущим завладеть невинной душой, подвернувшего ему под руку, бедного и наивного Фауста. Но на самом деле, всё далеко не так. Человек сам подводит себя под монастырь, становясь на скользкий путь достижения цели любыми средствами. А после, призывает меня на помощь, для того, чтобы потом, ему было бы на кого списать свои тяжкие грехи, когда наступает пора отвечать за содеянные им поступки.

– И что теперь, прикажете воспринимать вас белыми и пушистыми? спросил я, понимая, что стал свидетелем разыгрываемого передо мною фарса. Может быть, и Творец низверг вас незаслуженно?

– А вот это уже, не твоё дело, - резко бросил, как хлёсткий удар пощёчины Князь.

Я понял, что задел его за больное место, и дальше следует быть осторожней, иначе можно нарваться на очень крупные неприятности. Как ни как, а всё-таки - сам Тёмный Князь, тем более кто его знает, куда попадёшь, когда наступит время преставиться?