Чтение онлайн

Подумаю, дать ли прикоснуться к ней, соединенной со мною магическими связями, черной магии аранского боевого чародея. Показать ли аранскому магу те секреты, что хранит в себе Сегвия.

"Но если этот маг – Ярр… Ярр, который просто не хочет позволить миру развалиться? Неспособный просто опустить руки, сдаться и смотреть на то, как все рушится?"

И все же, все же… аранец и боевой маг. О котором ты, Байлар, почти ничего не знаешь.

Поджав губы, она вернулась к работе. А Ярр молча принял ее ответ, и по глазам ясно было, что и ее невысказанные аргументы он прекрасно понял тоже.

…Был дождь, и дождь превращал небо и землю в единое серое месиво, бесконечно холодное, бесконечно однообразное, только переходящее в конце концов в жидкую коричневую грязь, что хлюпала под сапогами. Люди были похожи на едва заметные тени, бесплотные силуэты, и только вспышки магии от творимых заклинаний по-прежнему были яркими и цветными. Впрочем, цвет был в основном черным.

Дождь поглотил весь мир, не оставив более ничего. Только черное пламя он потушить не мог…

Из-за завесы дождя вынырнула тонкая фигурка. Девичье юное лицо, короткие черные волосы, миндалевидные глаза, опушенные такими ресницами, что всегда хотелось провести по ним пальцем – как по блестящей шкурке пугливого зверька. Девчонка. Зовут Силура. Маг-практикант, ей четырнадцать лет, но это уже далеко не первый ее бой. Ей прочат место в элитном отряде, потому что ее черная взрывная магия невероятно сильна. Силура что-то кричит, ее лицо обеспокоено. Но прежде, чем ты успеваешь понять, что, раздается грохот, такой тяжелый, что ушами его уже не слышишь. А в следующее мгновение смотришь в девчоночьи глаза. Остекленевшие, широко открытые. Маленькое тельце Силуры, почти полноценного боевого мага, в трех местах пронзают какие-то огромные каменные пики. Нет… не в трех. Далеко не в трех…

…Хлюп-хлюп. Хлюпает грязь под сапогами. И окрашивается в красный, красный, красный…

"…Слышишь, тебя окружили, Кайнен", – раздается в голове голос телепата-связного. – "Линден крошит их с юга, Амари в шестистах шагах от тебя, выбирайся, но смотри, не задень ее".

Хорошо, – равнодушно думаешь ты. И вокруг расцветает черное пламя…

…Цепью вы шли через то поле, в мире, который смысл дождь. Дождь был громче всего. Но иногда кричали – враги или товарищи, и голоса и тех и других были неотличимы в агонии дождя. И даже когда на поле не осталось врагов, а остались лишь ты, ливень и несколько неясных дружеских теней, не было ощущения победы. И не было сил для радости или облегчения.

Был дождь, бесконечный холодный дождь, который смывал слезы с лица мага, и потому никто не знал о том, что он плачет.

…Человек прижимает ладонь к запотевшему оконному стеклу. За стеклом серебрятся под тусклым светом магического светильника холодные капли.

…Дыхание с хрипом покидает его грудь. Кажется, что если на мгновение отвлечься и не заставлять себя дышать, то так и перестанешь. И сердце бьется оглушительно, будто не внутри тебя, а снаружи, на весь мир.

Холодное, чуть влажное оконное стекло под пальцами. Холодный дождь за окном. Холодная непонятная боль, рождающаяся где-то в самой глубине твоего существа.

Темный мир, рассеченный на серебристые квадраты запотевшего окна. Темное небо. Жидкая грязь, жидкая кровь. И пылающий нестерпимо ярко, нестерпимо черный огонь – до самого снова темного, пробитого дождевыми струями неба…

– Ярр!! Тебе плохо?

Он с трудом понимает слова. Отрицательно мотает головой. Все хорошо, Байлар, это просто плохой сон. Он еще ничего не видит, кроме дождя. И не знает, ушла она или нет.

В его мире – только дождь.

– Ты дрожишь.

Снова ее голос добирается до запутавшегося сознания. И правда, с удивлением понимает Ярр. Понемногу возвращается в этот, нынешний мир, очерченный стенами маленького домика в лесу, тишиной и спокойствием. Отсутствием войны.

И вдруг ему на плечи ложится что-то очень теплое, мягкое и, кажется, шерстяное.

– Вот так. Ярр, а теперь спи.

Вспышка зеленой магии. "Нет, я не хочу туда снова…" Но шерстяная штуковина такая теплая, и от чужой магии тоже расходится по телу приятное тепло. "Нет…"

– Я буду рядом.

И жаль, что это – не те раны, что я могу исцелить…

…В теплом солнечном свете нежится белая птица. Лучи проходят сквозь прозрачные кончики крыльев, и белые перья тоже подсвечиваются солнцем, так что кажется, будто птица вся соткана из мягкого сияния.

Птица чистит перья, по умолчанию безупречные и не тронутые ни малейшей грязью, и играет в города с раненым красноволосым магом.

– Филиам, – объявляет она, растопорщив перья, чтобы солнце проникло под каждое из них.

– Минеалис… Байлар, могу я встать и помочь тебе?

– Сирна! – провозглашает Сегвия.

– Нет, не можешь. Хочешь свалиться, как в прошлый раз, а мне думай, как тебя тащить обратно?

– Но, Байлар…

– Мне все равно, что тебе скучно. Я очень старалась тебя вылечить, так что сиди тихо, скорее поправляйся и топай на все четыре стороны! Я просто хочу, чтоб ты ушел наконец.

– Аласкар, Сегвия, – вздыхает Ярр.

– И не вздумай меня ослушаться, предупреждаю, хуже будет!

– Риминар.

– Руа. Я просто хотел тебе помочь. Однако… Может, хотя бы книгами поделишься? Если я умру от скуки, твое лечение опять-таки пропадет зря.

– Зато одним боевым магом станет на земле меньше!

– Аверрис, – спокойно произносит Сегвия.

– Сиан… – рассеянно отвечает маг, провожая взглядом Байлар, направившуюся за книгами.

– …И не страшно тебе одной?

Потрескивает свеча. Настоящая, из желтого пахучего воска, немагическая – нечасто такие встретишь! Тени движутся, будто живые настороженные существа, убегая от язычка огня. И пляшут отсветы на длинных, бесконечно длинных волосах Байлар.

Байлар кутается в коричневый плед и смотрит не то на трепещущие тени, не то на Ярровы руки с худыми и сильными пальцами.

– Чего бояться? Лес – мой дом. Люди здесь не ходят. А в селе… У селян передо мной должок…

Она улыбается и чуть меняет позу, и волосы струятся вслед за ее движением.

– Мой дедушка с ранних лет заметил мой дар и стал обучать меня ремеслу – и магическому врачеванию и обыкновенному. Только магов тогда уже не любили, так что эту сторону дела он показывал мне тайно. А потом, когда мне было тринадцать, и мою семью…

Она осеклась, и Ярр, почувствовавший, что девушка коснулась больного места, вскинув голову, несколько секунд внимательно смотрит на нее блестящими темными глазами, пытаясь разгадать, хочет ли она поделиться своей историей, или наоборот, поостеречься, не бередить старых ран.

– Как?… – тихо спрашивает он.

– Аранские маги. Боевые маги, которым зачем-то понадобилось уничтожить обычную деревню мирных жителей. Тогда… такое случалось. Ты знаешь.

– Да.

– Это были маги "Шестерки". Ты понимаешь, о чем я. Ваш элитный ударный отряд.

– Да, – отвечает Ярр едва заметно дрогнувшим голосом.

– А я – последняя выжившая. Как раз была у дедушки. И, когда вернулась… в общем, все уже горело, и никому не удалось спастись.

Глаза Байлар застыли, будто она снова увидела то же самое… Тот момент, когда черное пламя уже уступает место обычному, оранжевому, природному. И тот дым, и тот запах, который невозможно забыть, невозможно никогда, проживи ты хоть сотню, хоть тысячу лет.