Чтение онлайн

– Тогда что тебя ко мне привело, если не хочешь драться? – удивилась северянка, попутно одарив подчиненных мимолетным взглядом, да таким, что тех мгновенно и след простыл. – Эх, кто бы отказался от хорошего поединка с тобою?

– Будем считать, что я здесь просто мимо проходила. Но я хочу поговорить с тобой с глазу на глаз, уж удружи.

– Чего не сделаешь для знаменитого менестреля, – хмыкнула королева. – Пойдем ко мне в шатер.

Инис последовала за нею. Игрейна была юной девой несколько младше Инис – лет двадцати с небольшим. Высокая и сильная, она была, кажется, образцом северной воительницы, обладала замечательно тренированным телом, и штаны мужского кроя из оленьей кожи, которые она носила, не стесняясь, даже здесь, в Рандаире, ничуть не скрывали мускулистой красоты ее ног. На груди у нее болталось устрашающего вида ожерелье из клыков северного гигантского медведя – и Инис даже не сомневалась, что грозному зверю не посчастливилось встретиться именно с самой Игрейной. На бедрах девушка носила пару кинжалов в резных ножнах и пояс из круглых медных бляшек с разнообразными полезными с точки зрения северной религии символами. Медные же браслеты с изображением диких зверей охватывали руки королевы, украшенные, помимо них, некоторым количеством шрамов и одной татуировкой. И все же Игрейна была красива – даже на взгляд непривычного южанина. Было что-то чарующее в той дикой красоте, что отражалась в ее серых, будто пасмурное небо, глазах.

А Инис всегда особенно живописными казались волосы Игрейны, гривой спадавшие на спину, с бессистемно заплетенными косицами в них. В гриве загадочным образом чередовались черные и белые пряди, и Инис за все годы знакомства с Игрейной так и не узнала, какой цвет настоящий. Или, может быть, сразу оба?

– Будешь? – Инис с благодарностью приняла кубок. Она не любила спиртное, все его виды, но отказываться было невежливо, учитывая, что она сама заявилась к северянам в лагерь. – А как поживает Мирта?

– А ты давно ее видела?

– Года полтора назад.

– Значит, позже, чем я, – вздохнула Инис.

Игрейна слегка улыбнулась.

– Думаю, она до сих пор не простила тебе выбор профессии. И я понимаю ее: из тебя получился бы воин что надо, Инис. Судя по тому, что предстало моим глазам, твои умения не заржавели даже теперь, когда ты только и делаешь, что терзаешь этот несчастный кусок дерева за твоей спиной…

– Бедный менестрель должен уметь защитить себя, – пожала плечами Инис. – Особенно, если менестрель этот – девушка.

– Тебе ли жаловаться, Инис, – фыркнула северянка. – Так все же, по какому поводу ты мимо проходила?

Инис подумала и все же отхлебнула вина из чаши. Напиток оказался на удивление неплох.

– Слышала я, что ты ищешь книгу Ааши… это так?

От одного упоминания Великой книги по коже пробежали мурашки.

– И кто, интересно, все разболтал, – пробормотала Игрейна будто сама себе. – Знала бы – уже кто-то бы стал на одну голову короче!

– А ты вина им поменьше выдавай, – посоветовала Инис. – Так значит, правда ищешь. Имеет ли смысл спросить тебя, для чего?

– А для чего все ее ищут? Лично я – ради блага своей страны и своего народа. А, скажем, ты, Инис, тебе она зачем?

– Мне – может быть, просто взглянуть, – опустив ресницы, Инис водила тонким пальцем по кромке кубка. – И, может быть, сложить балладу о великой северной королеве… Ты ж меня знаешь давно, Игрейна: нет ничего для меня желаннее, чем хорошая история.

– Знаю, – Игрейна снова фыркнула. – А еще я о тебе знаю, что ты не так проста, как может показаться.

– Возьми меня с собой. Почему бы нет, а, Игрейна? Лишний боец, неплохой менестрель… и баллада о твоих подвигах потом.

Инис знала, что подобные вещи высоко ценятся в культуре северян. Оставить след в людских сердцах, чтобы о доблести твоей помнили в веках, и, когда от тебя останется только прах, когда имя во льдах сотрется, а душа твоя покинет этот мир, чтобы в песне у костра люди снова и снова вспоминали твои деяния. Для северян такая слава – сродни бессмертию.

И все знали в ближайших странах, от северных льдов до Южного моря, что Инис Верделл – очень, очень хороший менестрель.

– Ладно, – вздохнула Игрейна. – Твоя взяла, Инис. Вот почему я и говорю, что ты куда опаснее, чем выглядишь на первый взгляд.

Инис улыбнулась в ответ. Ее глаза были похожи на алый рассвет морозной зимой.

– Это будет хорошая баллада, – пообещала она.

***

Там, за окном, могучие сосны подпирали небо. Такие немыслимо высокие, что если стать возле ствола, да поднять голову и посмотреть вверх, то трудно будет устоять на ногах, и можно будет ухватиться рукою за коричневый чешуйчатый ствол и ощутить под пальцами его теплую шероховатость, пахнущую смолой…

А маленький домик обнимали невысокие деревья, то ли дикие яблони, то ли что-то еще. И в их ветвях суетливо сновали маленькие, серо-коричневые птички, и щебетали звонко, самозабвенно, радостно.

А у окна на кровати сидел маг и молча смотрел на эти сосны, это небо и этих крапчатых птиц.

Байлар уже знала, что он может глядеть на них часами, не произнося ни слова. Этот странный маг. Его было очень тяжело лечить, а еще тяжелее выносить его присутствие в своем доме, хотя Ярр никогда ей ничем не докучал. И оттого временами злил еще больше.

Просто за много лет Байлар привыкла ненавидеть ему подобных. А Ярр… А Ярр никак не укладывался в ее схему. Ненавидеть его было слишком трудно. С его яркими глазами. С его неизменным дружелюбием. И еще… За время его болезни Байлар уже дважды успела побывать в деревне. Первый раз она шла с тайным страхом – в сознание въелись слова Сегвии про уничтоженные города. Байлар действительно боялась услышать подобные новости. И, не услышав, на обратном пути невольно задумалась: а что бы она делала, окажись Ярр именно таким человеком. Как бы она поступила? Байлар не знала.

Зато во второй раз, в то время, когда в деревне была ярмарка, пока девушка рассматривала ассортимент лудильщика, до нее вдруг донесся жаркий спор. Вернее, сначала был даже не спор. Какой-то приезжий круглый торговец возбужденно пересказывал столпившимся вокруг селянам, как в Ирш заявился боевой маг и взорвал главное городское святилище. Байлар, похолодев внутри, от неожиданности чуть не выронила из рук симпатичное зеркальце в медной оправе, которое было ей не слишком нужно, но заинтересовало тонкостью работы. Благодарные слушатели торговца охали и ахали в положенных местах и призывали разнообразные кары на голову дерзкого злодея (который, справедливости ради подумала Байлар, и так вполне страдал, в полубеспамятстве валяясь у нее дома). В рассказе торговца все было, очевидно, самым наглым образом приукрашено, и тем не менее, Ярра при желании вполне можно было узнать. Однако пожалеть о своей помощи магу Байлар не успела: внезапно торговца перебил худенький черноволосый паренек, который заявил, что маг ничего не взрывал, а вместо этого спас всех людей в святилище. Эта версия толпе понравилась гораздо меньше. Вокруг поднялся настоящий гвалт, на паренька посыпался град насмешек, но он, красный, будто помидор, продолжал стоять на своем: "Я там был! Я видел!" Байлар хотела было пробиться к нему и расспросить, но вовремя опомнилась и ретировалась прочь. А потом всю дорогу до дома думала об этом. Неужели именно потому рандаирцы раскрыли Ярра? Из-за этого он и пострадал? Стал бы боевой маг Арана спасать рандаирцев, своих заклятых врагов, зная, отлично зная, что за этим последует? И почему… почему он не убил своих преследователей? Судя по тому, что показала Сегвия, этот человек был очень сильным магом. И наверняка мог без единой царапины выйти из этой истории…

На сердце почему-то скреблась странная, беспокойная тоска. Когда Байлар вернулась домой, Ярр спал. И она, повинуясь непонятному чувству, неслышно подошла к его постели и долго смотрела на спящее лицо израненного мага. "Почему?"

Почему? Она так и не набралась смелости спросить. Только корила себя за необъяснимый интерес к врагу. Да. Все правильно. Когда он поправится и перестанет быть ее пациентом – он снова станет ее врагом. Об этом нельзя забывать.

"Может быть, даже помощь такому, как он – словно предательство по отношению к ним".

К погибшим в последней войне людям.

"К моей семье".

Зато Сегвия не стеснялась ничего. Байлар вообще сомневалась, доступны ли ей подобные чувства. С магом колдовское создание общалось до противного легко и, кажется, прониклось к нему определенной симпатией.

– Эй, Ярр, о чем думаешь?

– Хмм… Сегвия, а ты когда-нибудь пыталась сымитировать вон тех серых птичек?

– Они слишком мелкие! Но птицей я была много раз. Неужели ты об этом думаешь, глядя в окно?