Чтение онлайн

Райярр чуть помедлил перед зияющей чернотой проема. Потом с корнем вырвал из креплений на стене один из магических светильников и шагнул за дверь.

– Скоро вернусь, – бросил он через плечо, и двинулся вперед.

Бирданг и его люди наблюдали за ним, пока робкое пламя светильника не скрылось из виду.

– Все-таки пошел, – прошептал барон. – Так значит, она ошиблась? Значит, это неправда, и зря уничтожили все факела? Она говорила, что Райярр Кайнен отчаянно боится темноты, и ни за что не сунется в темницы. Она говорила… Ах, конечно, чепуха, разве может огненный боевой маг бояться темноты?

Банг только непонимающе моргал в ответ на слова барона.

Райярр спускался в подземелье, ощущая, как внешний мир понемногу отступает прочь. Сначала исчезли наружные запахи и звуки, потом стали тускнеть и утончаться потоки магии перед его внутренним взором, и оставались пока лишь блеклые однообразные цвета – сплошной камень вокруг.

Слабый огонь светильника мерцал в его руках, и по стенам дрожали длинные тени, покачиваясь в такт его шагам. Райярр шел быстро, словно боялся передумать. Пока мягкий свет в его руках, что становился все тусклее, еще теплится. Пока он не погас…

Еще поворот – и неизбежное случилось. И темнота тут же окутала Райярра, набросилась на него со всех сторон, будто только этого и ждала. Маг отбросил прочь бесполезный светильник и двинулся дальше, прикасаясь рукой к чуть влажной стене, прислушиваясь к звуку собственных шагов, стараясь не обращать внимания на страх, волнами накатывающий на него откуда-то сзади.

Райярр шел, а темнота смыкалась вокруг него, непроницаемая и девственно-черная.

Хотелось бежать отсюда прочь, неважно куда. Хотелось застыть на месте и не двигаться. Хотелось кричать до боли в горле, пока голос не сорвется на хрип.

Не бойся ничего, здесь нечего бояться. Просто иди вперед.

Тяжелая, вязкая темнота. Райярру казалось, что стены сжимаются все теснее, а тьма вытесняет воздух, и здесь становится совершенно нечем дышать.

Страшно. Страшно.

И темнота, обступающая со всех сторон. И ее кровь на твоих пальцах. Липкая, теплая, пахнущая железом. И ее кровь…

Ноги подгибаются. Тысяча Падших, просто иди. Просто. Иди!

Тьма, наступающая сразу отовсюду. Мир, исчезающий во тьме, что пожирает время, выпивает без остатка самое жизнь и воздух, воздух…

Райярр задыхался. В конце концов, не в силах сделать ни шагу дальше, он прижался мокрой спиной к холодной стене и сполз на пол. И паника захлестнула его с головой.

"Проклятье, проклятье, проклятье…"

Может быть, он еще пытался хотя бы ползти. Отвоевать с боем у темноты лишний клочок тут же растворяющегося пространства. Лишний клочок собственного ускользающего рассудка, пока тьма разрывала его изнутри.

Я умру прямо здесь и сейчас…

"Нет, если я останусь здесь, то умру".

Я не могу больше двигаться…

"А если я умру, то Байлар…"

То Байлар…

Байлар.

Перед глазами чья-то кровь стекала тонкими струйками и мешалась с темнотой. Чья-то… Её. Её, незнакомой и родной девушки, уже забытой, потому что…

Темнота поглотила и ее.

Темнота причиняет боль.

Когда так страшно, когда так больно, остается только сдаться и умереть.

"Нет. Нет. Нет. Если я умру здесь…"

Байлар.

Ярр застонал и, стиснув зубы, попытался встать. Ноги и руки, словно чужие, ватные, повиновались далеко не сразу.

"Нет, я приду к ней. Я должен".

Сердце будто билось о грудную клетку, в устрашающе быстром, сбивчивом ритме, словно желая сломать ребра. Воздуха по-прежнему не хватало. К горлу подкатывала тошнота. Райярр сделал первый неуверенный шаг. Потом – еще. Темнота вокруг него пульсировала.

"Я иду к тебе, Байлар".

Спотыкаясь и падая, и снова поднимаясь, в кровь расшибив ладони и колени, Райярр Кайнен в полной темноте брел по подземельям замка Эльбир.

Райярр не знал, как долго он шел к ее темнице. Для него этот путь длился вечность – черную вечность непроглядной боли и всепоглощающего страха. Но потом вдруг все закончилось – коридор уперся в высеченную в скале глубокую нишу в два человеческих роста, отгороженную от прохода решеткой с небрежно навешенным хиленьким замком. Оно и не удивительно: пусть пленник и сумел бы выбраться из темницы – большой ли шанс у него был бы найти верный путь в темном лабиринте? Эльбирское подземелье было действительно надежной тюрьмой.

Ниша освещалась желтым светом маленькой масляной лампы. Слабый свет не доставал до углов. А в этом свете посреди ниши на каком-то топчане у стены сидела Байлар.

Байлар думала. Ни на одно мгновение своего пребывания здесь она по-настоящему не поддалась отчаянью – просто не позволяла себе. Когда ее тащили сюда, она злилась. Когда думала, что станут пытать, чтобы отнять Сегвию, – она боялась. Когда оставили в покое – стала размышлять о том, как бы отсюда выбраться.

Если иметь в виду побег – ясно, что никак. Однако не будут же они вечно держать ее здесь. Нет, Байлар не собиралась сдаваться. Засунуть ее в эту дыру – это одно. Сломить – совсем другое.

И все же, долгие дни в темнице не могли не оставить на девушке своего отпечатка. Здесь царила какая-то непривычная, неестественная тишина: абсолютное отсутствие магии угнетало – тем больше, чем дольше остаешься без нее. Ни единой магической искры вокруг… и ни единого звука – тоже. Нет, иногда Байлар что-то слышала – или ей только казалось, что слышала, в конце концов, даже крысы разве станут обитать в таком месте? Может быть, это был далекий отзвук капли в каком-нибудь из боковых проходов лабиринта.

Поле зрения ограничивалось узким кругом лампового света: черно-серые стены, гладкий пол, чуть ржавая решетка. Густая темнота за пределами круга. Тысячи тонн камня над головой, а над ними – громоздкий замок, зеленая трава, спешащие куда-то, озабоченные своими делами люди и шумная жизнь.

Здесь же – лишь молчание и тьма. И сами мысли понемногу, незаметно для самой Байлар, становились иными – неспешными, тягучими, теряющимися во тьме.

Когда в этом ее новом мире вдруг появился тихий звук шагов, сознание Байлар уловило его практически сразу, а вот поверить в его реальность еще долго не могло. Когда отрицать очевидное было уже нельзя, Байлар вспомнила, что раз в три дня ей приносят запас воды и еды. Однако раньше это делал старый Банг, а его походка звучала совершенно по-другому.