Чтение онлайн

– Тебе придется делать нечто более трудное, королева, – усмехнулась Инис. – Тебе придется думать.

– Э?

– Заставь Баарса снова пробудить красный камень. Или что-нибудь еще. Задержи его. Не позволяй ему начать войну, пока не вернемся мы. Это может занять не один месяц.

– Поняла. Но…

– Игрейна, – Инис встала, сжимая в руке гриф лютни, и посмотрела королеве прямо в глаза, – говори Баарсу что угодно. Действуй, как потребуют обстоятельства. Но я хочу, чтобы, когда мой брат придет на Север, не оказалось бы, что он сунулся в змеиное гнездо, где нет ни единого друга. Ты понимаешь меня, Игрейна?

Пристальный взгляд алых глаз Инис был тяжелым и требовательным, и горел затаенным рубиновым огнем.

– Понимаю, – очень тихо, но твердо произнесла Игрейна, выдержав этот взгляд до конца.

– Хорошо. Тогда, за дело!

***

Байлар в задумчивости меряла комнату шагами. Иногда ее движения становились вдруг более нетерпеливыми и порывистыми – под стать мыслям, и тогда пламя свечей трепетало, если одежды Байлар пролетали мимо. Сегвия наблюдала за девушкой с печки, но ничего не говорила – знала, что та ее все равно не услышит. И книга чуть усмехнулась. Довольно необычно было видеть Байлар в таком состоянии.

Сегвия знала ее дольше, чем сама Байлар знала себя. Сегвия помнила ее в пеленках, смешную и пищащую, розовый комок непостижимых человеческих возможностей. Помнила ее живой и любознательной девочкой, с упрямством, которого хватило бы на десятерых таких. Помнила угловатым подростком – растрепанная коса, острые локти, веснушки на носу, независимый дерзкий взгляд. Потом – ученицей лекаря, ночами сидящей за старыми книгами со скрипучим пером. У нее был дедов подбородок, его глаза и талант к зеленому чародейству, и что-то очень похожее в характере – что-то, позволяющее ей переправлять одиночество и тяжелое отчаяние в полезную деятельность. Впрочем, и отчаяние никуда не делось, Сегвия знала. Она всегда с интересом следила за Байлар. Правда, и сама она прежде была слегка другой. Ведь тогда она была связана с другим магом, и это накладывало особый отпечаток на темперамент книги. На некоторые вещи она тогда смотрела чуть иначе; и все же, Байлар выросла на ее глазах, из пищащего детеныша – в отличного врача, да еще и сильного мага, способного унаследовать Сегвию и установить свою связь с ней.

Так что Сег, хоть ее взгляд временами и отличался от человеческого, в общем-то, неплохо знала Байлар. Особенно учитывая последние годы, когда они немало общались, как добрые друзья. Байлар была рациональна и практична, имела твердое понимание того, какой она хочет видеть себя и какой – собственную жизнь, и не то чтобы смотрела на мир как пессимист, но с определенной долей цинизма – бывало. Тем не менее, чувства ее тоже были сильны – и темные и светлые (хоть сама Байлар, возможно, и стала бы это отрицать). Сегвия не слишком разбиралась в чувствах. Но только теперь, глядя на эту непривычную Байлар, на сбитую с толку и обуреваемую скрытыми эмоциями Байлар, книга вдруг поняла, что именно сейчас девушка вдруг стала чем-то очень похожа на совсем другого человека… другого хозяина Сегвии.

Может, именно из-за этой схожести книга ничуть не удивилась, когда Байлар наконец объявила, что собирается открыть ее полностью и искать в ней ответ.

– Хорошо, Байлар, – ответила Сегвия и раскинула свои крылья, всегда неуловимо прозрачные на концах ажурных перьев, и теперь с этих перьев они начали обращаться в свет. Байлар распутывала и перераспределяла потоки белой магии – эта магия отличалась от природной цветной и подчинялась Байлар потому, что у девушки была связь с Сегвией.

В конце концов Сег стала похожа на настоящую книгу, белую и слегка светящуюся, но только похожа. Касаясь страниц, Байлар могла видеть и чувствовать, а не только читать написанное. Магическая книга – это не просто текст. Это таинственная сущность, не до конца принадлежащая к обыденному миру, живая память сотворившего ее мага, бездонный колодец разнообразных знаний. Иногда, чтобы найти в книге ответ, необходимо точно знать, какой нужно задать вопрос. Вот почему Байлар, которая много лет использовала медицинские записи Биринара, не раз ее выручавшие, сейчас рассчитывала найти нечто новое. Ведь были вещи, которыми она не интересовалась никогда; а значит, могла так и не набрести на целые уровни информации, что столетиями хранила в себе Сегвия.

…И, когда девушка наугад открыла книгу, ее взор почти сразу же зацепился за знакомое имя. Ааша.

– Так Ярр был прав, – пробормотала целительница, пробежав глазами несколько страниц. – Ааша – реальный маг, и… тут он так упоминается… похоже, что Биринар знал его лично и, кажется, очень близко… Хм… Они были друзьями? Так получается, Сегвия намного старше, чем я думала…

Байлар листала магическую книгу, легко касаясь чуть мерцающих страниц, и даже не замечала, как темнело за окном. Биринар кроме магического дара, очевидно, обладал и даром слова, и немалым, читать его заметки местами было очень увлекательно. Этой книге было много сотен лет; но в руках у Байлар оживали эти старые слова, написанные так давно незнакомым магом, - и девушка будто слышала его голос, его чуть ироничные интонации, как его представляла себе Байлар. Биринар имел острый и проницательный взгляд; многие вещи он характеризовал поразительно точно и глубоко, и часто не без чувства юмора. Байлар совсем потеряла ощущение времени, увлеченная повествованием дней иных.

То время теперь называют Эпохой Великих Чудес; для Биринара же это был тот единственный и нормальный мир, в котором он жил, хотя иногда маг все-таки понимал, что происходящее на его глазах останется в истории. Многих городов, которых он упоминал, уже давно не было – Байлар и не слышала о них; но встречались и знакомые названия – как Чаадан, нынешняя столица магов Арана, при Биринаре там только зарождалась теперешняя Ассоциация. Биринар смотрел на эту затею скептически, но вскользь упоминал, что Ааша вначале с большим энтузиазмом отнесся к созданию такой общности магов. Позже, впрочем, он в этой идее разочаровался и углубился в свои исследования. Биринар, похоже, участвовал сам во многих из них; он скрупулезно излагал эксперименты, удачные и неудачные, расписывал формулы и схемы заклинаний, но Байлар понимала в них очень мало, и потому с сожалением пропустила эти страницы. "Райярр наверняка смог бы разобраться в этих расчётах", – с легкой грустью подумала девушка, и ей неожиданно представился тигриноглазый маг, азартно изучающий сложные формулы. Райярр в такие вещи уходил с головой, он бы самозабвенно проводил с книгой дни и ночи, влюбленно тыкал в самые интересные, на его взгляд, места, показывая их Байлар, и смеялся бы так радостно и беззаботно, как в другие моменты не смеялся никогда.

"Хватит, – опомнившись, одернула себя Байлар. – Хватает же наглости думать так… об убийце своих родителей!"

Иные люди, стыд имеющие, давно жизнь бы положили на то, чтобы отомстить боевому магу. Но между Байлар и Ярром вражда была уже невозможна; но и что-то иное было невозможно тоже.

"Пропасть, пропасть и разлом, и две дороги, что расходятся в разные стороны и не пересекутся больше никогда…"

Байлар тоскливо вздохнула, глядя на цветок в горшке. Это был тот самый цветок, который она вырастила случайно, в гневе желая продемонстрировать Ярру свою магию. Результат был неожиданным: крошечный росток вымахал в ветвистое дерево.

"Весною нужно пересадить его во двор", – в очередной раз решила Байлар, и снова обратилась к Сегвии.

Среди формул девушка наткнулась на любопытную историю. "Путешествующие в мирах", – гласил заголовок, но содержание оказалось даже более фантастическим, нежели можно было предполагать. "Наш мир далеко не единственный, – писал Биринар. – Впрочем, почему бы и нет? Другие универсумы существуют по другим законам". Если верить создателю Сегвии, выходило, что бывают люди, способные перемещаться из одного мира в другой. "Их мало, и с каждым годом все меньше. Мне приходилось разговаривать с некоторыми из них; один рассказал, что видел мир, где магии вовсе нет; вместо того в том мире есть люди, умеющие взаимодействовать с самой сутью Мира. Эту суть они называют Душою Мира, а себя – Воинами ее. Другой же универсум разделен на две части, на тонкую и материальную, которые будто накладываются друг на друга, и обитают там четыре расы людей, одни больше воспринимают одну часть мира, другие – вторую… Есть среди них и маги, но это вовсе не то, что наши маги. И хоть трудно поверить в существование мира без магии…"

"Нет, – подумала Байлар. – Трудно поверить не в мир без магии, а в этих самых "Путешествующих". Как существо одного мира может оказаться в другом, где сама ткань бытия совсем иная? Как такое возможно? Если бы и случилось – не был бы пришелец в новом мире не более, чем мимолетным сном, нет, хрупким отпечатком сна?"

Целительница определила эту идею как полную чушь, и продолжила читать.

– А вот это уже интересно…

"Магия – скрепы нашего мира, его неотъемлемая часть. Мы видим ее потоки вокруг себя, но это лишь те места, где эта сила особенно велика – так подземная река может вдруг вырваться наружу, взметнувшись к небу чистой струей родника. Но ведь и все остальное полотно мироздания сплошь пропитано магией, ее тонкие, незаметные глазу нити вплетаются в связи, на которых держится все вокруг. Потому, наверное, мы и можем колдовать в тех местах, где крупных потоков магии вовсе нет, во всяком случае, пока есть хоть какие, достигающие такой величины, чтобы мы могли их уловить. Да, есть материалы, которые очевидно противятся магии, но их немного, и можно предположить, что их существование необходимо для равновесия природы. Магия порождает жизнь; жизнь порождает магию. Этот круг вечен и неизменен, но однажды мы с Аашей задумались… поскольку люди вмешались в этот процесс, не нарушили ли мы изначальный баланс, бесконечно преобразовывая и рассеивая мировую магию?"

Байлар вцепилась в книгу изо всех сил, позабыв о благоговении перед древним манускриптом.

"Магия порождает жизнь, а жизнь порождает магию. Но если так, существует возможность, что магия исчерпаема. И если человек возьмет без меры от щедрости природы, однажды это может привести к катастрофе…"

– Боги светлые! – задохнувшись от волнения, девушка дрожащими пальцами перевернула страницу. Книга бросала на ее лицо мягкие белые отсветы.

"И катастрофа будет грозить не только человеческой культуре – цивилизации людей, слишком привыкших к магии. Нет. Магия – скрепы нашего мира. Вынь скрепы – и пошатнется все здание. Когда магии в мире останется слишком мало, пострадает даже грубая материя. Мир будет рушиться, мир будет сотрясаться от бедствий, весь он станет – одно лишь бедствие, и маги…"