Чтение онлайн

— Победителем конкурса стало стихотворение… «Тринадцатилетняя женщина» автора Пауло Коэльо де Соуза, за которое единодушно проголосовали все члены жюри!

Первое место! Он не верил своим ушам. Сердце бешено забилось. На подгибающихся от волнения и робости ногах тщедушный мальчик пересек под оглушительные аплодисменты зал и поднялся на сцену. Ему вручили диплом и премию — чек на тысячу крузейро: это около восьмидесяти современных реалов. После церемонии он одним из первых ушел из колледжа, чтобы скорее принести радостную весть родителям. В трамвае по пути в Гавеа он подыскивал слова и обдумывал, как убедительнее сообщить отцу, что он наконец открыл в себе подлинное и единственное призвание: быть писателем. Подойдя к розовому особняку, Пауло с удивлением увидел отца: тот, как всегда, мрачный, стоял перед домом, постукивая указательным пальцем по циферблату ручных часов:

— Почти одиннадцать, а тебе хорошо известно, что двери этого дома всегда запираются ровно в десять.

Но сегодня Пауло мог вытащить из рукава козырную карту в надежде тронуть суровое отцовское сердце. Он с улыбкой помахал только что завоеванным призом — чеком на тысячу крузейро — и, захлебываясь от волнения и избытка чувств, рассказал обо всем: о премии, единогласии жюри, десятках конкурентов и своем призвании. Но ему не удалось смягчить угрюмого инженера Педро.

Словно ничего этого не услышав, отец окатил восторженного Пауло ведром ледяной воды:

— Я бы предпочел, чтобы ты получал хорошие отметки и приходил домой вовремя.

Надежда Пауло, что хотя бы мать порадуется его победе, развеялась через несколько секунд. Встретив ее в дверях, мальчик с горящими глазами повторил новость, о которой только что рассказал отцу: премия, единодушие жюри, конкуренты, призвание. Но к изумлению Педро, Лижия повторила то же самое — хотя, по своему обыкновению, деликатно и тоном ниже:

— Сынок, выбрось из головы эти фантазии и не мечтай о писательстве. Ты хорошо пишешь, это замечательно, но жизнь устроена иначе. В Бразилии семьдесят миллионов населения и тысячи писателей, из них только Жоржи Амаду может жить на доходы от своих книг. На то он и Жоржи Амаду — других таких нет.

Не сдерживая слез, несчастный Пауло заснул лишь на рассвете. В дневнике он написал только одну строку: «Мама дура. Папа болван». Проснувшись, он уже не сомневался: семья постарается навсегда похоронить то, что он несколько театрально называл «единственным смыслом своей жизни», — намерение стать писателем. Пауло впервые понял, что готов дорого заплатить за свою мечту, и он не отступит, даже если придется пойти против воли родителей. Пусть Лижия и Педро Коэльо ждут его дома сколько угодно — не дождутся.

Когда Пауло окончил школьный общеобразовательный курс, по требованию отца он вынужден был записаться в класс точных, а не гуманитарных наук, как ему хотелось. Четвертый год в колледже завершился большим позором: он получил переэкзаменовку по математике — словно в насмешку, именно по тому предмету, который был отцовским коньком. Инженер Педро обычно и помогал сыну готовиться к экзаменам. В конце концов Пауло поставили по математике ровно пять и ни на одну сотую балла больше: то была минимальная переводная оценка в колледже Санто-Инасио. В то время ученикам старших классов предлагались на выбор две возможности: желающие заниматься точными науками могли записаться в так называемый научный класс, а любители гуманитарных наук — в классический. Несмотря на явную склонность Пауло к литературе, родители заставляли его готовиться к карьере инженера, и Пауло, с таким трудом закончивший учебный год, не посмел настоять на своем и записался в научный класс.

Впрочем, у педантичного инженера Педро были основания питать надежду, что сын в конце концов возьмется за ум и пойдет по стопам отца. И не только потому, что в детстве Пауло интересовался механикой у дедушки Арарипе. Мальчик часто просил родителей купить ему журнал «Популярная механика», который в Бразилии пятидесятых годов пользовался большим спросом: из него можно было получить много полезной информации, начиная от ремонта полотера и заканчивая строительством лодок и домов. Лет в десять-одиннадцать Пауло так увлекся авиамоделированием, что любой отец увидел бы в нем задатки будущего авиаконструктора. Однако разница была в том, что другие дети просто играли с авиамоделями, а неуемный Пауло организовал «Воскресный клуб», членами которого стали он сам и его двоюродный брат Фред, живший в Белене. Поскольку мальчиков разделяли три тысячи километров, деятельность клуба сводилась к регистрации приобретенных моделей. Согласно данным, полученным им самим или присланным Фредом по почте, Пауло заносил достижения клуба в специальную тетрадь: указывал технические характеристики моделей, размах крыльев, длину, а также дату и место покупки, расходы на сборку, а особо отмечал дату, место и причину гибели летательного аппарата, если таковая случалась. Вся эта информация была абсолютно бесполезна, но, по мнению Пауло, «в делах следовало соблюдать порядок». Когда планер «Шикита» врезался в стену в Гавеа, Пауло написал: «Он совершил только один вылет, но, учитывая его геройскую гибель, я награждаю планер „Шикита“ орденом „Боевой крест“. Пауло Коэльо де Соуза, директор».

Увлечение авиамоделированием быстро прошло, но его сменило новое, и отец, мечтавший, чтобы сын стал инженером, воспрял духом. Пауло занялся ракетостроением. Много месяцев он и его одноклассник Ренато Диас отдавали этому новому увлечению все свободное время. Сейчас уже трудно сказать, из-за чего именно мальчики заинтересовались ракетами, но они часами просиживали в Национальной библиотеке, пытаясь разобраться в таких понятиях, как «реактивная сила», «разгон», «твердое топливо». По воскресеньям и праздникам лужайка перед особняком семьи Коэльо превращалась в стартовую площадку. Дотошный Пауло систематически фиксировал всю эту деятельность в особой тетради, озаглавленной «Астронавтика — осуществление программы по строительству космических ракет». В специальных графиках отмечалось, сколько времени было истрачено на работу с книгами, какие использованы материалы, какое горючее. В день запуска Пауло печатал на машинке таблицу, оставляя пробелы для записей при испытаниях: точная дата, место, час, температура воздуха, влажность, видимость.

Ракеты сооружались из алюминиевых трубок длиной приблизительно двадцать сантиметров и весом около двухсот граммов, боеголовки были деревянными. Ракетное топливо изготавливалось самими юными ракетчиками из «сахара, пороха, магнезии и азотной кислоты», помещалось в нижний отсек ракеты и поджигалось при помощи шнура, смоченного в керосине. Каждая ракета получала какое-нибудь амбициозное имя: «Годдард I», II, III и «Фон Браун I», II, III — В честь Роберта Годдарда, пионера американской космической индустрии, и Вернера фон Брауна, создателя немецких баллистических ракет, которые били по Лондону во время Второй мировой войны; фон Браун впоследствии стал одним из отцов американской космической программы. Друзья конструировали свои ракеты с таким расчетом, чтобы те поднимались на высоту до семнадцати метров, но всякий раз терпели фиаско. В день запуска Пауло огораживал у дверей дома особое «место для публики», превращал ров, который не удосужилась засыпать телефонная компания, в траншею для себя и Ренато и звал отца, прислугу и даже прохожих, чтобы они подписали бюллетень как «правительственные инспекторы». Однако ракеты всегда подводили. Ни одна не взлетела выше нескольких сантиметров — в большинстве своем они взрывались прямо на земле. Космическая программа закончилась столь же быстро, как и началась: друзья даже не приступили к строительству седьмой ракеты.

Однако если не считать таких отклонений и еще одного мимолетного увлечения — филателией, — первенец инженера Педро оставался верен своей извечной мечте стать писателем. Когда Пауло исполнилось шестнадцать, отец в знак примирения решил сделать ему роскошный подарок — отправить самолетом в Белен, который был для мальчика таким же райским местом, как и Араруама. Но Пауло отказался и попросил подарить ему пишущую машинку. Отец выполнил просьбу и купил «Смит-Корону», которая служила будущему писателю, пока он не заменил ее электрической «Оливетти», а еще через несколько десятилетий — персональным компьютером. Из-за своего олимпийского безразличия к школьным делам Пауло стал одним из последних учеников в классе точных наук, и в конце учебного года набрал всего 5,2 балла, еле дотянув до переходного. Ведомость он принес домой накануне Рождества. Пауло так и не узнал, что стало причиной — его позорные оценки или споры насчет длины его волос, — но 25 декабря 1963 года, когда на рождественский ужин уже начали собираться родственники, мать сухо сообщила ему:

— Я записала тебя на консультацию. Двадцать восьмого мы идем к невропатологу.

Испугавшись, — доктор по нервным болезням, это что еще такое? — Пауло заперся у себя в комнате и подвел нелицеприятно-суровый, почти жестокий итог своему положению в семье:

Однако, судя по дневнику, ужас перед визитом к врачу оказался напрасным. На следующий день Пауло лишь вскользь упоминает о нем:

Дело в том, что в конце года Пауло все-таки получил переходный балл и, по семейным законам, ему полагался отдых на каникулах, которые на сей раз предстояло провести в Белене. Каникулы в доме дедушки и бабушки по отцу, Казузы и Сенситы, имели немалое преимущество в сравнении с Араруамой. В те времена письмо из Рио в Белен шло несколько недель, а ждать междугородного телефонного разговора приходилось несколько часов, а то и дней, и расстояние в три тысячи километров избавляло мальчишку от постоянного контроля родителей или их внезапного приезда. То, о чем в Рио-де-Жанейро и помыслить было нельзя, в столице штата Пара оказывалось как бы в порядке вещей, и никто не видел ничего особенного в том, например, чтобы пить пиво, играть в карты или проводить ночи вне дома с тремя двоюродными братьями-сиротами, которых воспитывал дед Казуза. Пауло так разгулялся, что в первые же дни каникул потерял перочинный ножик, часы, фонарик и любимую шариковую ручку «Шиффер», купленную на свою литературную премию. Но одной своей привычке он оставался верен: в какое бы время ни ложился спать, последние полчаса перед сном он писал письма друзьям или читал привезенные с собой книги. Там были и детективы Эрла Стэнли Гарднера, и энциклика папы римского Иоанна XXIII «Pacem in terris» [17] , вышедшая в 1963 году («чтение этой книги помогло мне лучше разобраться в социальных проблемах», — написал позже Пауло).