Чтение онлайн

– Это же грузовой автомобиль. Небольшой.

– Это вы небольшой и глупый, а пикап – это метод соблазнения. Это бесплатный секс. Это… Это интересно, одним словом. Я беру всего сто пятьдесят долларов за три урока. Но вам надо не меньше пяти.

– Почему пять? Может, мне трех хватит?

– Нет, Саша, не хватит. И не надо спорить. Мне виднее.

– Я все же начну с трех уроков. Можно скидку?

– Скучный вы человек, господин Петров. Скучный и мелочный. А говорят, у русских широкая душа. Кто вы по национальности?

– Мама русская, а папу я не знаю.

– Тогда понятно, – сказал Оскар.

– Что вам понятно? – спросил Саша. – Так мы договорились?

– Исключено. Я не стану делать полуфабрикат.

– Это вы о ком?

– Мой вам совет. Купите за пятьдесят долларов проститутку на час, и мои знания вам не понадобятся.

– Я не покупаю любовь.

– А вам ее продавали?

Бразильцы живут по своему бразильскому времени. Это значит, что опоздание на пятнадцать-двадцать минут не считается опозданием. Бизнесмен, которого ждали Оскар и Саша, задерживался даже по бразильскому времени – это минут на тридцать. Приятели решили начать завтрак без инвестора.

– Предлагаю поднять этот бокал за процветание Реки-в-Январе, – сказал Оскар и взял стакан с апельсиновым соком. – Так переводится с французского название города Рио-де-Жанейро.

Саша тоже взял стакан с соком. Приятели приступили к яичнице с беконом и фасолью.

– Известно ли вам, что залив, который сейчас перед нами, был открыт португальскими мореплавателями в январе 1502 года, – сказал Оскар, указывая вилкой в окно. – Они приняли залив за устье реки, отсюда и название города – «январская река».

– Интересно.

– Интересно другое. Ужин на одного человека с бокалом алкоголя обходится в двадцать пять – тридцать долларов. Подальше от туристических мест можно поужинать за десять долларов в буфете или в ресторане, где продают блюда на вес.

– А завтраки в ресторанах? – уточнил Саша.

– Завтрак не считается. Яйца я для нас сам пожарю.

– А мы вместе будем жить?

– А вы против?

– Да нет, вроде.

– Тогда надо снять апартаменты.

– Понял.

Саша быстро съел свою порцию, положил приборы и посмотрел на Оскара, который все еще наслаждался процессом.

– А кокосы вы умеете разбивать? – спросил Оскар. – Я тут видел, как местные торгаши рубят мачете попку ореху, потом подбрасывают, ловят, одним махом снимают с него скальп и вставляют трубочку. Вот где мастерство.

– Не велико дело.

– Тогда я куплю вам мачете, Саша. Будем пить божественный нектар по утрам.

– Не надо. Лучше покупать в бутылках, меньше мороки.

– Как хотите, я намерен каждое утро прогуливаться по набережной, потягивая холодный нектар прямо из недр ореха.

– А потом?

– А потом я пойду купаться. Это же так логично.

– Я имел в виду, потом, в рабочее время.

– О боже, зачем ты мне послал этого сухаря в перьях!

– Почему в перьях? – уточнил Саша.

– Значит к «сухарю» нет претензий, вопрос вызывает только наличие перьев?

– Вы все шутите, а я вам так и не рассказал про свой… ну, про наш проект, – напомнил Саша.

– Проект? Ах да, давайте. Что там у вас? Показывайте ваш бизнес-план и все такое…

Саша не успел начать презентацию. С опозданием на сорок минут явился человек, которого Саша называл другом школьной учительницы: под пятьдесят, седина, жилистое тело (костюм на нем висел как на вешалке), проницательный взгляд и трехдневная щетина.

– Как там Любаша поживает? – спросил по-русски важный человек.

– Любовь Матвеевна? – уточнил Саша.

– А она Матвеевна? – в свою очередь уточнил человек.

– Вы про учительницу английского?

– Нет, про учительницу китайского, – сказал человек и неприлично громко заржал.

Саша смутился.

– Меня Олег Васильевич зовут, – сказал бизнесмен по-английски и протянул руку Оскару.

– А меня Оскар Петрович, – ответил Оскар по-русски.

– О, вы русский?

– Я украинец.

– Земляк! – обрадовался русский.

– Вы тоже с Одессы?

– Нет, я из Москвы.

– Ну, да. Земля круглая… – сказал Оскар.

– Мне звонила Любаша. Просила помочь, – перешел к делу бизнесмен. – Цифры я посмотрел.

– И что вы думаете? – спросил Оскар.

– Пока неинтересно. Но, может, вы что дополните? – предложил Олег Васильевич.

– Ну. Мы. Думали. Это интересно… – сбивчиво начал Саша. – Лучше пусть Оскар расскажет.

– Обо мне говорят: «У него нюх на бабки», – сказал Оскар. – Все так прямо и говорят. Поэтому мы здесь с новым проектом.

– Нюх – это хорошо, – согласился бизнесмен. – Я не против вписаться в драку, главное, чтобы выхлоп был достойный…

– Мы с вами похожи, – вставил Оскар.

– … Но ничего интересного я пока не вижу. А это, – Олег Васильевич кивнул на стол, где лежали бумаги с таблицами и графиками, – вообще бизнесом назвать сложно.

– Хэ. Выхлоп будет, – продолжил Оскар. – Цифры поправим. Год на раскрутку. Вы станете совладельцем большого телеканала. Ну разве это не перспектива?

– Вы предлагаете доходность двадцать процентов в год. Мои венчурные инвестиции дают больше. Не всегда в плюсе, правда… – бизнесмен задумался. – …Но если пара проектов выстреливает, то это покрывает убытки.

– Наш проект выстрелит.

– Все так говорят.

– Все говорят, а мы делаем, – сказал Оскар.

– Это понятно… – Олег Васильевич что-то искал в телефоне. – Вот. Нашел. Обратитесь к Сержио, он любит все эти ТВ-штучки.

– Сержио? Кто такой Сержио? – спросил Оскар.

Встреча продлилась пять минут. «Цифры успеха», которые приготовил Саша для своей презентации, не понадобились.

Сержио оказался человеком дела, хоть и был банкиром. Он назначил встречу в этот же день у себя в офисе. И вскоре компаньоны уже сидели в кабинете, отделанном деревом, камнем и металлом – в скандинавском стиле. Без позолоты, без лепнины на потолке и полотен известных художников XVII века в массивных рамах, как принято у этой касты финансистов. В одном углу стоял жесткий плоский диван. Столы и стулья были из темного, как палуба на яхте, дерева, гладкого, теплого и приятного на ощупь (Саша гладил ножку стула, пока Сержио изучал документы). В другом углу расположилось подобие мини-гольфа: тонкая полоска ковровой (под траву) дорожки и дырка, типа лунка. Рядом стояла пара клюшек с рукоятками из кожи, металлические стержни блестели на солнце, лучи которого пробивались сквозь деревянные жалюзи, выполненные в той же цветовой гамме, что и мебель.