Чтение онлайн

– Я-я не-е мо-огу дви-игатъся, – тягуче-роботообразным голосом пожаловалась своему спутнику географичка.

Физкультурник не отвечал. Надсадно крякнув, он с красным от натуги лицом начал медленно поднимать правую ногу. Ему даже удалось оторвать ее на несколько сантиметров от пола, но потом нога с тяжелым стуком вернулась в прежнее положение.

– Одна-ако, – с трудом пробасил он.

– Что это с ними? – не сводил глаз со странной пары Мишка.

Географичка тем временем попыталась поднять руку, но это ей удалось не лучше, чем учителю физкультуры эксперимент с ногой. Можно было подумать, что на них кто-то вылил невидимый клей, все сильнее сковывавший их уста и движения.

Тимка уже понял, в чем дело. Отведя друга подальше от учителей, он свирепо шепнул ему:

– Это, между прочим, ты виноват.

– При чем тут я? – изумился Мишка.

– А кто порошки перепутал?

Все три средства они вчера аккуратно пересыпали в баночки. К их немалому удивлению, порошки, составленные из совершенно разных ингредиентов, оказались на вид одинакового сего-зеленого цвета. Мишка, хмыкнув, вдруг жестом бывалого наперсточника перемешал баночки.

– А попробуйте-ка теперь догадайтесь, какой зачем?

– Ты сам-то хоть помнишь? – растерянно взирал на результаты Мишкиной деятельности Тимофей.

– Естественно, помню, – заверил его друг.

– Тогда поставь все как было, – распорядился Тимка.

И в этот момент они услышали, как по лестнице спускается Сил Троевич.

– Скорее, – поторопил друга Тимка. – Какой порошок где?

– Это утяжелительный, это уменьшительный, – уверенно тыкал пальцем Мишка. – А это для оборотней.

Сил Троевич уже входил в комнату, поэтому Тимофей спешно сунул баночку с определительным порошком в карман. И вот теперь выяснилось, что Мишка все перепутал.

– Как ты мог? – с ужасом глядя на утяжеленных географичку и физрука, спросил Тимка.

– Да мне теперь их самому уже жалко, – виновато промямлил Мишка.

– Жалко ему, – прошипел сквозь зубы Тимка. – Говорил ведь тебе: с волшебством не шутят.

– Мне казалось, я точно запомнил, – вяло оправдывался друг.

– Ты лучше подумай, как нам теперь их облегчить! – Тимка не сводил глаз с несчастных преподавателей.

– Ой, – еще сильней испугался Мишка. – Слышишь, пол вокруг них потрескивает. Мы же на него больше высыпали. Вдруг провалится? Все-таки третий этаж. Слушай, Тимка, ты же м-м-м... Ну, этот... хитрец. Придумай что-нибудь.

– Что я тебе придумаю? – Тимофей чувствовал себя сейчас совершенно беспомощным. – Облегчительный-то порошок сам знаешь где остался.

Положение тем временем складывалось критическое. Возле утяжеленных преподавателей скопилось множество охающего и ахающего народа. Завуч Нонна Викторовна дергала поочередно несчастных за руки.

– Вам плохо? – наконец осведомилась она. – Пойдемте, я проведу вас в медпункт. – Помогите мне, – обратилась она к остальным.

Однако даже общими усилиями сдвинуть с места Ларису Петровну и Ивана Митрофановича не удалось.

– Это столбняк! – с трагическим видом воскликнула Нонна Викторовна. – Не оставляйте их тут одних, а я сейчас вызову «Cкорую помощь». Может, еще не поздно.

Она убежала в учительскую, а народу, оповещенного школьным беспроволочным телеграфом, все прибывало и прибывало. Вскоре вся школа столпилась в коридоре третьего этажа. Звонок настойчиво призывал учителей и учеников на уроки, но на него никто не обращал внимания.

Школьная медсестра Александра Владимировна тоже была здесь. По ее убеждению, географичку и физрука «свалил скоротечный вирус», который, видимо, очень заразен, поэтому необходимо объявить карантин.

– Какой карантин, Александра Владимировна! – возражала уже вернувшаяся из учительской Нонна Викторовна. – Праздники майские на носу.

Медсестра не успела ничего ответить: сквозь толпу уже пробивались с носилками врач и санитары «Скорой помощи».

Беглый осмотр «больных» привел их в явное недоумение. Так ничего и не поняв, врач скомандовал:

– Срочно госпитализируем.

Однако сделать это оказалось гораздо трудней, чем решить. С трудом уложив Ларису Петровну на носилки, санитары попытались ее поднять и чуть не уронили. При этом туфли слетели у нее с ног. Мишка с Тимкой немедленно подались вперед и пристально уставились на ступни географички. Метка отсутствовала.

– Не оборотень, – с облегчением вздохнул Тимка.

– Тяжеловатая дама, – заметил один из санитаров.

– А ведь совсем не крупная, – добавил второй. – Господа-товарищи! – воззвал он к присутствующим. – Подсобить надо!

Мишка и Тимка вместе с другими пришли на помощь.

– Смотри в оба, – шепнул другу Мишка. – Может, Ваню сейчас тоже уронят. Кроссовки, глядишь, и свалятся.

Но физрука не уронили. Да и Тимка сообразил, что свалившиеся кроссовки им с Мишкой ничего не дадут. Ведь у Ивана Митрофановича на ногах еще и носки, а сквозь них, в отличие от прозрачных колготок Ларисы Петровны, ничего не разглядишь.

Спуск утяжеленных преподавателей к машине «Скорой помощи» был сродни подвигу Геракла. Когда Ларису Петровну и Ивана Митрофановича погрузили вовнутрь, оба автомобиля осели почти до земли.

Проводив взглядом отъехавшие машины, Тимка сказал:

– Надо срочно выяснить номер больницы.

– Толку-то, – пожал плечами Мишка. – Все равно у нас с тобой облегчительного порошка нет.

Но у Тимофея уже был готов план:

– Сделаем сегодня у Сила Троевича, а к вечеру постараемся пробраться к ним в палату – и сыпанем.

Вскоре они узнали, что географичку и учителя физкультуры отвезли недалеко – в Институт Склифосовского.

– Вот и ладно, – Мишка испытал облегчение. – Возможно, к ночи уже будут бегать как миленькие.

– Будем надеяться. – Угрызения совести у Тимки не проходили.

– Кстати, – вдруг с заговорщическим видом произнес его друг. – Ваня-то там наверняка лежит без носков и кроссовок. Да еще почти неподвижный. Вот мы с тобой, Ружин, пятки его и изучим. А уже после облегчим. Так сказать, двух зайцев убьем.

– Правильная идея, – обрадовался Тимофей.

Едва досидев до конца уроков, друзья заспешили на встречу с Кассандрой. Надо было договориться, как достать или заново приготовить облегчительный порошок, чтобы Сил Троевич ничего не заподозрил. Ибо Тимка не сомневался: чародей за подобную самостоятельную работу по головке их не погладит. Пусть даже Иван Митрофанович и окажется самым что ни на есть настоящим оборотнем.

– Саня, Саня! – первым заметил девочку на углу 2-го Колобовского переулка Тимофей.