Чтение онлайн

За всю дорогу больше никто не произнес ни слова. Пенелопа успокоилась и уснула. Марика укутала ее в один из своих цветастых платков, а после отвернулась к Петеру и не оборачивалась, пока повозка не остановилась. Ее неприязнь можно было понять, хотя, с другой стороны, Виктор не мог отделаться от вопроса, о чем она думала, присоединившись к ним.

По мере приближения к маяку, Виктору было все сложнее и сложнее отделить свои эмоции от чужих. Такого не должно было происходить с ним, он был всего лишь Гадателем, он только и делал, что предсказывал будущее, а сейчас он с ужасающей ясностью чувствовал все то же, что и окружающие, каждая клеточка его тела разрывалась от переполнявших его чужих чувств.

Он понимал волнение и недовольство Грейс, так и сидевшей с ним плечом к плечу, понимал и метания Иеронима, словно нарочно отвернувшегося от Пенелопы. Он чувствовал ужас и неприязнь Марики и настороженность Петера. За всем этим он забывал, что чувствует сам. Закрывая глаза и пытаясь отделить одни эмоции от других, он заодно искал самого себя. От такой бури ощущений в сочетании со все более отчетливым запахом ладана, у Гадателя начинала раскалываться голова.

Когда повозка остановилась, Виктор с трудом открыл глаза и, откинув полог, выглянул наружу. Шум моря его успокоил и даже немного унял головную боль. Виктор спрыгнул на землю и подошел к месту возницы, чтобы поговорить с Артуром.

— Сейчас я придумаю, где спрятать повозку, и мы сможем пойти, — Артур оглянулся.

Место было совершенно безлюдным, так что все, что ему нужно было сделать — найти к чему привязать лошадь. Но Виктор не хотел видеть ни Артура, ни его друзей на маяке. Не только из-за того, что чувствовал стремительно надвигающуюся на них бурю, но еще и потому, что так на него давили лишние эмоции и мысли, еще больше мешая сконцентрироваться.

— Нет, Артур. Не "мы" сможем пойти, — Виктор покачал головой.

— Тогда я отправлю Марику и Петера в ближайшую деревню и… — начал Артур и осекся, встретившись взглядом с Гадателем, — Ты не хочешь, чтобы я шел с вами?

— Прежде чем ты скажешь "но почему, я же единственный, кто там уже был", — Виктор попытался сдержать издевательскую интонацию, поморщился и потер лоб, — Я не хочу рисковать еще и тобой. Я чувствую, что кто-то умрет сегодня, и я не хочу, чтобы это был ты, — чувствуя сомнения юноши, Гадатель добавил: — Ты ведь понимаешь, что со мной что-то не так. А ведь я гораздо опытнее тебя и… не заставляй меня насильно отправлять тебя домой.

Артур отвернулся, уставился на свои руки, сжимающие поводья, и долго молчал. В его молчании не только была доля детской обиды, но и крупицы понимания. Артур лучше Виктора осознавал, что если его мать потеряет второго ребенка, это убьет её.

— Выберите лодку посуше. Там на островке есть такая же крохотная пристань, причальте к ней и крепко привяжите лодку. В домах нет ничего интересного, если, конечно, вы не планируете там переночевать, — Артур сощурился, поднимая голову и смотря на море.

Виктор не ответил. Он молча устремил свой взгляд к маяку — высокому, построенному, казалось, одновременно и совсем недавно, и невероятно давно. Похоже, он уже давно не использовался по назначению. Статус этого места как проклятого отпугивал местных жителей, а отсутствие хоть каких-то намеков на этот маяк в обычных путеводителях избавляло от туристов.

— Пора, — шепнул Виктор, даже сам не осознавая, к кому обращается.

Неожиданно головная боль начала отступать, пока не исчезла совсем.

Причал выглядел абсолютно заброшенным. Кое-где доски прогнили, кое-где наоборот пересохли, каждый их шаг отзывался неприятным скрипом и порой казалось, что еще чуть-чуть и они треснут. Веревки, оставшиеся на пристани вместо перил, рвались от одного прикосновения, как будто давно превратились изнутри в пыль.

Виктор старался дышать как можно глубже — морской воздух успокаивал его легкие, и ему даже показалось, что Болезнь наконец отступила.

Выбранная ими лодка выглядела самой новой и нетронутой временем.

— Быть может, кто-то притащил ее сюда и оставил за ненадобностью, — прокомментировал Артур, отвязывая ее и помогая им отчалить. Он больше не произнес ни слова и долго не уходил с пристани, смотря им вслед.

Виктор и Иероним взялись за весла и стали грести. Лодка медленно заскользила по волнам, все ближе и ближе подплывая к маяку.

Гадатель все сильнее волновался, и это, по-своему, помогало ему. Вцепившись в это неприятное ощущение, он отдалялся от тех чувств, что ему не принадлежали.

Все дело было в маяке. Энергия этого места не только пробуждала в Викторе ранее скрытые способности и силы, но и постепенно помогала ему понять, как он должен управлять ими. Гадатель не должен был обладать всеми этими навыками, и это его и пугало, и будоражило одновременно. Ему казалось, что он постепенно разрушает те рамки, уничтожает те правила, что сдерживали его раньше.

К моменту, когда их лодка причалила, Виктор чувствовал себя непривычно свободным. Его больше не стесняли опустошенность Пенелопы, смущение Иеронима и досада Грейс. Его больше не сковывала чужая боль и чужое расстройство. Даже страх перед встречей с Джеком перерос в желание поскорее со всем разобраться и вернуться домой.

Причал на островке оказался почти точь-в-точь таким же, как тот, от которого они отчалили: скрипучие доски, вызывающие желание побыстрее оказаться на земле, прохудившиеся лодки, кое-как привязанные к деревянным столбикам, покачивающиеся на волнах — здесь было неуютно, жутко и одиноко, как будто они попали куда-то, откуда люди сбегали в большой панике.

От пристани шла тонкая короткая тропинка — она петляла среди валунов и курганов в сторону заброшенного поселения — нескольких домов, расположенных в нелепом беспорядке. Когда-то симпатичные здания теперь превращались в уродливые обломки былого процветания. Облупленная краска на стенах, мутные стекла и пробивающаяся сквозь доски трава были всего лишь дополнительными свидетельствами о том, что это место давным-давно умерло.

Тропинка, петляя среди развалин домов, вела дальше — вверх по холму, к лестнице с потрескавшимися и полуразвалившимися ступенями. Только поднявшись по ним, можно было оказаться на площадке у подножия маяка.

Виктор и его спутники, не сговариваясь, остановились возле одного из домишек. Пенелопа носком ботинка разрывала песок, задумавшись о чем-то своем или, в чем Виктор был почти уверен, прислушиваясь к голосам местных призраков. Иероним и Грейс, как по команде, сели рядом на крыльцо и стали проверять оружие.