Чтение онлайн

— Тогда ритуал не сработает. И завтра начнутся новые инциденты, более мощные. — Он помолчал. — Я знаю, что это трудно. Но, поверьте моему опыту, это необходимо. Не для меня, не для центра. Для вас самих.

Виола сглотнула комок в горле и кивнула.

— Хорошо.

— Хорошо, — эхом откликнулся Рейнар.

Ридсар улыбнулся — первая настоящая улыбка, теплая и ободряющая.

— Вы справитесь, молодые люди. Я верю в вас. — Он поднялся. — А теперь идите. Найдите тихие места. Будьте честны. И помните — это письмо не для обвинений. Это для понимания.

Виола вернулась в номер, заперла дверь своей спальни и села за маленький письменный стол у окна.

Перед ней лежал чистый лист бумаги. Перо. Чернильница.

Она долго смотрела на белую поверхность, не зная, с чего начать.

Что она должна написать? Как описать то, что случилось?

Виола закрыла глаза, позволяя воспоминаниям нахлынуть.

Это была новогодняя ночь, три года назад.

Они были вместе больше года. Жили отдельно, но проводили вместе почти все время. Виола заканчивала последний курс академии, Рейнар уже год как выпустился и служил в магической гвардии.

Все было хорошо. Нет, больше, чем хорошо — было чудесно.

Они планировали встретить Новый год вдвоем, в маленьком арендованном домике за городом. Снег, камин, тишина, только они вдвоем.

Рейнар приехал вечером двадцать девятого декабря, привез вино, еду, подарки. Выглядел усталым — последние месяцы служба была тяжелой, много дежурств, много опасных заданий — но счастливым.

Они готовили вместе, смеялись, танцевали под музыку из старого магического проигрывателя. Целовались у камина. Строили планы — Виола закончит учебу весной, они поженятся летом, снимут квартиру побольше, может быть, заведут собаку…

Тридцатого вечером Рейнар стал странным. Задумчивым. Молчаливым.

Виола спросила, все ли в порядке. Он сказал, что да, просто устал.

Она не поверила, но не стала настаивать.

А тридцать первого, за несколько часов до полуночи, он сказал:

— Я вчера получил письмо. Мне предложили повышение.

Виола обрадовалась.

— Это замечательно! Поздравляю!

Но он не улыбался.

— Это в столице. В центральном управлении магической гвардии.

Девушка не сразу поняла.

— В столице? Но это же… это в другом конце страны.

— Да.

— На сколько?

— Навсегда. Постоянная должность. — Он серьезно глянул на возлюбленную. — Это большой шаг в карьере, Виола. То, о чем я мечтал.

Виола почувствовала, как внутри что-то холодеет.

— И ты… ты хочешь поехать?

— Я не знаю, — он провел рукой по волосам. — Я не могу решить без тебя.

— Что значит «без меня»?

— Поедешь ли ты со мной?

Тишина.

Виола смотрела на него, пытаясь понять, серьезно ли он.

— Ты хочешь, чтобы я бросила учебу? За полгода до выпуска?

— Нет! Конечно нет. Ты можешь… закончить здесь, а потом приехать.

— А мои друзья? Моя практика? Тереза сказала, что я могу работать с ней после выпуска, это отличная возможность…

— В столице возможностей больше, — перебил он. — Для нас обоих. Лучшие школы, лучшие контакты, лучшая жизнь.

— Но это не моя жизнь, — Виола почувствовала, как голос дрожит. — Это твоя. Твоя карьера, твои мечты.

— Я думал, мы вместе, — сказал Рейнар, и в его голосе появилась сталь. — Я думал, наши мечты — общие.

— Мы и так вместе! Здесь! Почему ты не можешь отказаться от повышения?

— Почему ты не можешь поехать со мной?

Они стояли друг напротив друга, и пропасть между ними росла с каждой секундой.

— То есть ты ставишь передо мной ультиматум, — произнесла Виола дрожащим голосом. — Либо я еду с тобой, либо ты уезжаешь один.

— Это не ультиматум, это…

— Это именно ультиматум! — она не сдержала крик. — Ты решил за нас обоих! Не спросил, чего хочу я, просто поставил перед фактом!

— Я спрашиваю сейчас!

— Нет, ты не спрашиваешь! Ты требуешь! Выбирай: я или карьера!

Рейнар побледнел.

— Это нечестно.

— Жизнь нечестна! — Виола чувствовала, как слезы подступают к глазам. — Ты думаешь, мне легко? Ты думаешь, я не люблю тебя? Но я не могу… я не могу бросить все и поехать за тобой, как… как верная собачонка!

— Я никогда не просил тебя быть собачонкой, — его голос стал ледяным. — Я просил быть партнером. Женой.

— Жены — не рабыни, следующие за мужьями повсюду!

— Я не говорю о рабстве! Я говорю о компромиссе!

— Какой это компромисс, если жертвовать должна только я?!

Они кричали, не слыша друг друга, каждый со своей болью, со своим страхом.

А потом Рейнар сказал:

— Значит, твоя карьера важнее нас.

И что-то внутри Виолы сломалось.

— А для тебя твоя карьера важнее меня, — сказала она холодно.

Рейнар смотрел на нее долгим взглядом. В его глазах было столько боли, что Виоле захотелось взять слова обратно.

Но гордость не позволила.

— Тогда нам не о чем больше говорить, — сказал он наконец.

— Нет. Не о чем.

Виола сняла с пальца кольцо и швырнула в камин. То самое, помолвочное кольцо, которое он подарил полгода назад.

— Не нужно мне твое кольцо!

Что-то дрогнуло в его лице — боль? Ярость? — но мужчина просто развернулся и направился к двери.

— Рейнар, — позвала она, не зная, что хочет сказать.

Он остановился, не оборачиваясь.

— Что?

«Скажи ему. Скажи, что любишь его. Скажи, что все можно исправить.»

Но слова застряли в горле.

— Ничего, — прошептала она.

Он вышел, хлопнув дверью.

Виола осталась одна в тишине домика, под тиканье часов, отсчитывающих минуты до полуночи.

До момента, когда они должны были завершить ритуал связывания судеб.

Вместо этого они разорвали все.

Виола открыла глаза, щеки были мокрыми от слез.

Она даже не заметила, когда заплакала.

Вытерла лицо рукавом и посмотрела на чистый лист бумаги.

Как это описать? Как передать всю боль, весь страх, всю глупость того вечера?