Чтение онлайн

Виола взяла перо и начала писать.

Медленно. Дрожащими буквами. Но писала.

"Рейнар,

Не знаю, как начать это письмо. Не знаю, как рассказать о том вечере без боли, без обвинений. Но попробую.

Когда ты сказал о повышении, о столице, я почувствовала страх. Огромный, всепоглощающий страх. Не потому, что не хотела ехать с тобой. А потому, что хотела слишком сильно.

Я всегда боялась потерять себя в отношениях. Боялась стать той девушкой, которая жертвует своими мечтами ради мужчины. Моя мать была такой. Она бросила свою карьеру, свои увлечения, всю себя — ради отца. А потом он ушел, и у нее не осталось ничего. Она была опустошенной оболочкой, не знающей, кто она без мужа.

Я поклялась себе никогда не стать такой.

И когда ты предложил мне поехать в столицу, весь этот страх нахлынул разом. Я увидела себя, бросающую учебу, друзей, наставницу, свои планы — ради тебя. И испугалась, что если я это сделаю, то потеряю себя. Стану придатком к твоей жизни, перестану быть самой собой.

Поэтому я отказалась. Резко. Зло. Сказала вещи, которые ранили тебя. Не потому, что думала так на самом деле. А потому, что защищалась. Защищала себя от собственного страха.

Но правда в том, что я любила тебя. Безумно. Полностью. И мысль о жизни без тебя была невыносима.

Но еще более невыносимой была мысль о жизни, где я не знаю, кто я такая.

Я не знала, как совместить эти две вещи — любовь к тебе и любовь к себе. Не знала, что можно уехать с тобой и все равно остаться собой. Не знала, что компромисс не означает жертву.

Я была молода. Глупа. Напугана.

И вместо того, чтобы поговорить, объяснить свои страхи, попросить времени подумать — я выбрала нападение. Обвинения. Ультиматумы.

Я швырнула кольцо в камин не потому, что оно мне не нужно было. А потому, что не могла вынести мысли, что ты уйдешь. Если я уничтожу символ нашей любви, может быть, боль будет меньше.

Но я ошибалась.

Когда ты ушел, я сидела на полу перед камином, пила вино прямо из бутылки и плакала до утра. Хотела пойти к тебе и нормально поговорить. Но гордость держала меня на месте. Гордость и страх, что если я приду, ты отвергнешь меня. Что я унижусь, а ты скажешь, что уже поздно.

Поэтому я не пришла.

И вот прошло три года.

Я не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь. Не знаю, хочешь ли ты прощать.

Но я хочу, чтобы ты знал: я сожалею. О той ночи, о словах, о кольце. О том, что не нашла в себе смелости прийти и все исправить.

Ты не заслуживал того, что я сделала. Ты заслуживал честности, открытости, партнера, который умеет говорить о страхах, а не прятаться за обвинениями.

Прости меня.

Даже если не можешь простить, знай — я прощаю тебя. За все. Ты делал то, что считал правильным. Как и я. Мы просто были слишком молоды, чтобы понять, как это делать вместе.

Твоя когда-то, Виола"

Она закончила писать, когда солнце уже клонилось к закату.

Рука болела, глаза щипали от слез, горло саднило.

Виола запечатала письмо в конверт дрожащими руками.

Всего несколько часов до встречи. До того момента, когда она должна будет прочитать это вслух. При нем.

Девушка не была уверена, что сможет.

Но выбора не было.

В семь часов вечера Виола и Рейнар снова сидели в кабинете Ридсара.

Между ними было расстояние в два кресла, но напряжение чувствовалось физически.

Ридсар сидел за столом, на котором горели три свечи.

— Вы написали письма? — спросил он.

Они кивнули молча, каждый держа свой запечатанный конверт.

— Хорошо. — Ридсар указал на круг, начерченный мелом на полу в центре комнаты. — Встаньте в круг. Друг напротив друга.

Они подчинились. Встали лицом к лицу, на расстоянии вытянутой руки. Виола старательно не смотрела ему в глаза, глядя куда-то через его плечо.

— Сейчас вы прочтете письма друг другу, — объяснил Ридсар. — По очереди. Полностью. Не перебивая. Слушающий должен только слушать, не комментируя, не отвечая. Просто услышать. Понятно?

— Понятно, — хором ответили они.

— Кто начнет?

Виола и Рейнар вопросительно посмотрели друг на друга.

В его глазах было столько всего — страх, решимость, усталость.

— Я начну, — сказал Рейнар.

Виола кивнула, не доверяя своему голосу.

Рейнар распечатал конверт. Достал лист. Развернул его.

Его руки дрожали.

Мужчина глубоко вдохнул и начал читать.

— «Виола…»

И его голос, обычно такой твердый и уверенный, дрогнул.

Глава 7

Рейнар вцепился в письмо, руки слегка подрагивали. Свет свечей отбрасывал тени на его лицо, делая черты резче, острее.

Он прочистил горло и начал снова.

— "Виола,

Я не умею красиво писать. Никогда не умел. Слова — это твоя стихия, не моя. Но попытаюсь.

Когда мне предложили повышение, я был счастлив. Это было все, о чем я мечтал с тех пор, как поступил в академию. Престиж, возможность расти, доказать, что я чего-то стою.

Я вырос в семье, где от меня ждали успеха. Мой отец был генералом. Мой дед — легендой. На мне всегда был груз ожиданий: стань лучшим, достигни большего, не подведи род. Я жил с этим грузом всю жизнь. И повышение в столице было способом наконец доказать, что я достоин носить имя своей семьи.

Но когда я получил предложение, первой эмоцией была отнюдь не радость. Я испытал тревогу. Первой мыслью было: «А как же Виола?»

Я понимал, что это означает разлуку. Понимал, что прошу тебя о многом. Но я думал… я надеялся, что мы справимся. Что любовь сильнее расстояния, сильнее преград.

Я думал, что если ты любишь меня так же, как я люблю тебя, то найдешь способ. Мы найдем способ.

Когда ты отказалась, я почувствовал… предательство. Словно ты говоришь, что я для тебя недостаточно важен. Что твоя жизнь здесь, твои планы, твои друзья — все это важнее нас.

Я знаю, сейчас это звучит эгоистично. И это было эгоистично. Но тогда я не видел твоих чувств. Я видел только свою боль, свое разочарование.

Поэтому я сказал жестокие вещи. Обвинил тебя. Поставил тебя перед выбором, который не должен был ставить.