Чтение онлайн

— Перекинься в человеческое, — сказал я.

Спустя миг рядом со мной очутилась Диль в старом танькином сарафане.

— Тебе не холодно?

— Нет, я же дух.

— Да я помню. Просто мы, люди, так уж устроены, что судим по себе. Итак, Диль, давай, рассказывай, что ты обо всём этом можешь сказать. Что тут вообще творится?

— Здесь открылся сильный источник магической энергии. Судя по всему, внезапно. И такой силы, что даже единорога это привлекло. Люди ничего не могут с собой поделать, их тянет туда безотчётно. Вы заметили, что костёр горит без дров?

Я не заметил. И Серебряков, судя по всему, тоже. А ведь действительно, огонь полыхал прямо на земле.

— Это как гейзер, что ли?

— Ну, можно и так сказать. На девочку тоже воздействовала эта магия, потому она и подожгла дом. Остальные там, наверное, тоже что-то чувствовали, но не так сильно. Всё же далеко. А дети чувствительны.

— Ладно. Делать с этим всем что?

— А что нужно?

— Людей как-то в ум вернуть.

— Это просто, их нужно отсюда увезти, они быстро в себя придут.

— Действительно, просто. Взять, да увезти оттуда, где люди поколениями жили… Обуздать этот источник как-то можно? Использовать его?

— Этого, хозяин, я не знаю. Это магам лучше известно, как они с источниками поступают. Самое простое — распределитель поставить.

— Это где браслеты и амулеты заряжают?

— Да. Там обычно слабые и неродовитые маги силы отдают за деньги. Но некоторые распределители стоят на источниках. Правда, мне кажется, что этот источник слишком сильный для такого использования.

— Ну да. И расположение… Не наездишься на зарядку. Погоди, а Серебряков, получается, из-за этого источника же так быстро в себя пришел?

— Конечно. Здесь так пышет, что все силы мгновенно восстанавливаются. И не только магические. Вон, те люди, что танцуют — им даже пища не нужна, они одной этой энергией сыты.

— Вижу я, как они сыты, уж кожа да кости остались…

— Да, они, разумеется, худеют, но мне кажется, что здесь и до источника толстяков не было.

— В дилижансе мы отсюда много за раз не вывезем… Да и везти далеко. Это ж в город сразу нужно, постоялый двор сгорел. А я боюсь, что скоро они уже помирать начнут. Тем более, что и дилижанса-то у нас, строго говоря, никакого нет, он почтовый. Почтальон к утру проспится и уедет.

— Не уедет. К костру побежит.

— Предлагаешь возить всех партиями, а почтальона последним, чтобы не бухтел? В принципе, после первого рейса в городе можно будет ещё экипажей достать. Особенно если озвучить проблему и подключить к её решению какие-нибудь официальные ресурсы.

— Я лошадей приведу.

— Погоди. Сейчас, что ли?

— Как прикажешь…

— Лошади устали, спят.

— Так я других. В лесу их сколько бегает, местных. Быстро соберу.

— А править ты умеешь?

— И править, и запрягать. Ты за этих не тревожься, хозяин, до нашего возвращения точно проспят.

Диль стояла в ожидании отмашки. Ветер теребил подол выцветшего сарафана.

— Делай, — решил я. — Один пёс спать не хочется, так хоть доброе дело сотворим.

Через полчаса мы уже везли запертыми в дилижансе шестерых женщин. Они бушевали и выражали недовольство, раскачивали экипаж, но соскучившихся по конструктивной деятельности лошадей это не смущало. Нас с Диль тем более. Мы сидели на водительском месте вдвоём. Пошукав по пустующим домам, я нашел пару тулупов. Один надел сам, другой заставил надеть Диль — на неё смотреть холодно было.

Вскоре после того как миновали пепелище, бунт в дилижансе пошел на убыль. Вскоре послышались охи, ахи и прочие выражения недоумения от произошедшего.

— Бесы! Бесы в нас вселились! — голосила одна старушка. — А таперича — это нас в ад везут, во гробу!

— Ежели во гробу, то чего же нас тут столько штук напихано?

— А потому как дура ты, Макаровна, и всю дорогу дурой была!

— Да молчите вы, обе курицы! Вот, я тут одежду нашла.

Одежду я тоже вынес из домов, частично подобрал на улице. Где чья, разбираться, понятно, не стал. Визуально отделил женскую от мужской, отобрал шесть женских комплектов и закинул внутрь.

Бабы принялись одеваться. Это их ненадолго успокоило.

— Куда их в городе? — спросила Диль.

— Да чтоб я знал… Известно мне только одно место, откуда меня со всем этим добром сразу не пошлют.

Разумеется, Фёдор Игнатьевич и Татьяна Фёдоровна были до безумия рады, когда ни свет ни заря в субботу в их дом приволокли шестерых деревенских старух, голодных, будто стая волков.

Процесс потихоньку завертелся. В ситуацию врубили магическую управу, там немедленно отрядили несколько экипажей с ментальными магами, вооружёнными амулетами, блокирующими ментальное воздействие. К тому моменту как мы с Диль доехали обратно (дело уже двигалось к закату), нас вся эта братия и догнала. Диль передала мне поводья и исчезла, чтобы не объяснять ещё и себя. Я, уже почти сутки наблюдавший за её деятельностью в качестве кучера, вполне сносно управился.

Диль оказалась права. Когда мы въехали в деревню, из дверей дома вывалился только проснувшийся растрёпанный и плохо соображающий Серебряков.

Ментальные маги принялись за работу. Людей быстро приводили в себя, грузили в экипажы и увозили от греха подальше, кормить и отогревать. Серебряков принимал живейшее участие.

Магический источник вызвал всеобщее благоговение, и я ловил на себе неоднозначные взгляды, смысл которых дошёл до моего усталого сознания только на обратном пути в город.

— Вадим Игоревич, это же, получается, мой источник?

Мы ехали в качестве обычных пассажиров в одном из дилижансов магического надзора. Компанию нам составляли двое угрюмых полицейских, которые старались не смотреть ни на нас, ни друг на друга. Это были те самые два страдальца, что отправлялись на поиски пропавшего Серебрякова, да так и затанцевались.

— Если земля — ваша, то, выходит, и источник — ваш, — согласился Серебряков. — Примите мои поздравления.

— С чем? С головной болью?

— Да вы, вижу, не понимаете. Магический источник такой силы — это огромные возможности! И большие доходы. Подробности обговорим позже, если пожелаете, но одно могу сказать точно: вы потенциально один из самых богатых людей Белодолска. Не говоря о том, что род Соровских…

Тут он не договорил. Осекся и как-то странно умолк, глядя в стену. Я мысленно дорисовал картинку сам. Род Соровских резко поднимается в цене, ему больше нет нужды лихорадочно выдавать замуж всяких взбалмошных Танек. А следовательно, Вадим Игоревич из единственного пути к спасению превращается всего лишь в один из возможных вариантов. Ежу понятно, что если я лично стану богатым, то уж родственницу — пусть и бесконечно дальнюю — точно по миру не пущу.