Чтение онлайн

– Что-то есть…

Он еще несколько минут пыхтел и ругался, потом вылез и повернулся к своему спутнику:

– Попробуй ты, ты похудее, и руки у тебя длиннее. Если не достанешь, позовем Селезнева, у него есть такая штука удобная…

Полицейский нырнул головой и руками в темный шкафчик, оттуда донеслась приглушенная брань, затем он выпростал левую руку и протянул капитану голубой флакон с гелем для душа.

– Это вы искали? – не без сарказма осведомился Виталий. – Сказали бы сразу, я бы вам такой же дал…

– Это все? – спросил капитан у задней части своего помощника.

– Нет, еще что-то есть… – пропыхтел тот. – Сейчас… еще немножко… вот, уже почти зацепил…

– Я позову Селезнева! – предложил капитан.

– Не надо Селезнева! Вот! Я достал!

Полицейский вылез из шкафчика с победным видом, держа в руках какой-то сверток в голубой ткани.

При виде этого свертка Виталий по непонятной причине похолодел.

– Интересно! – протянул капитан, приняв сверток и взвесив его в руке. – Очень интересно!

Он быстро взглянул на Виталия, отметил испуг на его лице и развернул сверток.

В нем оказался небольшой черный пистолет.

Ноги Виталия стали ватными, и он без сил опустился на край ванны.

– Очень интересно! – повторил капитан и торжествующе посмотрел на Виталия. – Пистолет «беретта 92», калибр 9 миллиметров… именно из такого пистолета был убит господин Канарский! Лапников, вы не хотите сделать добровольное признание?

– Что?! Эдуард Канарский? – Виталий побледнел и едва не свалился в ванну. – Я понятия не имею, откуда здесь взялся этот пистолет!

– Вот как? Не имеете? – недоверчиво переспросил капитан. – Однако вы знаете… точнее, знали Канарского! Вы назвали его имя!

– Это вы назвали, я только повторил… – смешался Виталий.

– Нет, как раз я его не называл, правда, Петухов? – Капитан взглянул на своего подчиненного.

– Так точно, вы назвали только фамилию! А он сразу по имени – Эдуард!

– Ну, значит, я прочитал его имя в газете…

– А может быть, вы знали его имя, потому что были близко знакомы с женой Канарского? – проговорил капитан, у которого вдруг возникла гениальная догадка. Уж больно смазлив был этот типчик, к которому капитан пока без всякого основания испытывал некоторое презрение.

– С Алисой? – переспросил Виталий и схватился за голову, поняв, что проговорился. – Да, да, черт возьми, я был знаком с Алисой, но я не убивал ее мужа! И я понятия не имею, как здесь оказался этот пистолет! Наверное, его мне кто-то подбросил…

– Интересно, кто же мог подбросить пистолет в вашу ванную комнату? – насмешливо проговорил капитан.

– Я не знаю… у меня много врагов… вы понимаете, мне очень многие завидуют…

– Вот как? Тогда у меня к вам еще один вопрос, и постарайтесь ответить на него точно: где вы были в день убийства гражданина Канарского с одиннадцати до двенадцати часов?

– Где был? Не помню… разве вы помните, где были в какой-то конкретный день?

– Как правило, да! И потом, речь в данном случае не обо мне, а о вас!

– Ну, я не знаю… где же я был? Кажется, здесь, дома…

– Один?

– Да, один.

– Значит, подтвердить это никто не может? Плохо получается, гражданин Лапников! Получается, что у вас нет алиби на время убийства!

– Но я его не убивал… я ни в чем не виноват… пистолет мне кто-то подбросил… у меня много врагов… постойте, я понял, это она!

– Кто – она?

– Она, Алиска, вот же сволочь! – завизжал Виталик. – Это она приходила сегодня, чтобы подбросить пистолет! Еще в ванную попросилась!

Тут он вспомнил, как схватил ее сумку, и его царапнуло какое-то несоответствие, сумка показалась ему необычно тяжелой, как будто Алиса положила туда кирпич. А оказалось – пистолет.

– Это она, она мне его подбросила! – снова закричал он.

На капитана, однако, его слова не произвели особенного впечатления. Напротив, он почувствовал еще больше презрения к Виталику. В самом деле ну и хмырь! Мало того что с чужой женой спал, так еще и на нее теперь сваливает убийство. И словами разными обзывает. Тьфу, противно!

– Ну что ж, гражданин Лапников, у вас будет время поразмышлять о своих врагах и завистниках! – сказал он сухо. – Я арестую вас по подозрению в убийстве Эдуарда Канарского! – И капитан защелкнул на руках Виталия стальные браслеты.

– Нельзя ли что-нибудь более мягкое… – проныл Виталий. – От этих наручников на руках останутся ссадины… я так берегу свои руки…

– Вам здесь не секс-шоп! – отрезал капитан. – Наручники у нас для всех одинаковые!

А Петухов, идя сзади, пробурчал, что не о руках Лапникову надо думать, ему бы голову поберечь. Услышав такое, Виталик почувствовал, что недоеденный в ресторане бутерброд неудержимо просится наружу.

– Выпустите меня! – кричал Виталий, колотя кулаками по железной двери. – Выпустите! Я ничего не делал! Я ни в чем не виноват! Это все она! Она подставила меня! Выпустите меня! Это она, эта стерва! Она подбросила мне пистолет!

– Помолчи, а? – раздался за спиной голос соседа. – Помолчи, иначе тебе же хуже будет!

Виталий смутно понимал, что сосед прав, что ни к чему хорошему его крики не приведут, – но ничего не мог с собой поделать, его трясло, крик сам рвался наружу. В этой жуткой камере, где пахло хлоркой и чужим потом, где казалось, что стены с каждым часом все сближаются и наконец раздавят его, как в фильме ужасов, он чувствовал, что силы его на исходе и разум покидает его. Он уже не мог себя сдерживать, крик рвался из него сам. Он не узнавал своего голоса – высокий, срывающийся, иногда проскальзывали неживые нотки, как будто он был сломанным роботом. Еще немного – и он забудет все слова и завоет по-звериному.

– Выпустите меня! А-а-а!

Вдруг дверь лязгнула и открылась. Виталий вообразил, что его услышали и сейчас отведут на воздух, на солнце, на свободу, и рванулся вперед – но наткнулся грудью на железный кулак охранника и отлетел назад, упал на грязный пол камеры.

Охранник ударил его ботинком в бок, еще и еще раз. Он бил спокойно и размеренно, без удовольствия и без злости, как будто делал скучную, утомительную работу. Поработав несколько долгих минут, остановился и спросил:

– Все? Больше не будешь кричать? Не будешь людям на нервы действовать?

– Не… не буду… – выдохнул Виталий с трудом.

– Ну и хорошо.

Дверь снова лязгнула, и в камере наступила тишина. Тишина, нарушаемая только чьими-то горькими, безутешными рыданиями. Виталий не сразу понял, что это рыдает он сам.

Старший следователь Уткин оторвался от своих бумаг и поднял взгляд на капитана Перченка. Тот стоял перед его столом с каким-то странным выражением лица.

– Поздравляю, капитан! – проговорил Уткин, и на его лице проступило нечто, похожее на одобрительную улыбку. – Не подвел твой информатор! Орудие убийства нашли, надо же! Баллистическая экспертиза подтвердила – именно из этого пистолета был убит Канарский! Поздравляю! Только что же ты, капитан, сразу мне не сказал, что этот Лапников – любовник Алисы Канарской? В таком случае я бы без лишних разговоров выписал тебе ордер на обыск!