Чтение онлайн

Он что, не наелся и решил тут же добавить, а любит исключительно эти роллы?

Нет, как-то это странно! Более чем странно.

Не может это быть простым совпадением! Ох, не миновать ему встречи со следователем Уткиным! Темное дело, темное и мутное. Значит, покойный Канарский ел суши утром. А не в двенадцать часов. Завтракал с утра пораньше рыбкой. Некоторые люди кофе пьют с булочкой или там яичницу, а Канарский суши трескал. Хорошо бы еще эту женщину найти как свидетеля.

– Про женщину ничего сказать не можешь? – спросил он, снова повернувшись к официанту. – О чем они говорили, не слышал?

– Не слышал, но, судя по всему, деловой был разговор. Серьезно так толковали, тихонько… И торопились, говорил я, все на часы она смотрела. Видно, что серьезная женщина, работающая. Когда в СПА торопятся, так на часы не глядят.

– Приметы у нее есть какие-нибудь?

– О, вот вспомнил. У нее глаза разные.

– Да ну?

– Ага! Один – голубой, а другой – карий, я еще удивился, странно как-то… и в глаза сразу бросается.

И снова капитан Перченок стоял перед следователем Уткиным. Тот смотрел на него, сердито насупив брови. Но, поскольку смотрел он снизу вверх, выглядело это не слишком пугающе. К тому же Перченок заручился уже поддержкой своего непосредственного начальства, поэтому ощущал себя более уверенным, чего нельзя было сказать о следователе.

– Что ж ты, Петр, – сказал Уткин с тяжелым вздохом, – что ж ты меня подводишь?!

«О как! – подумал Перченок. – Это, оказывается, я во всем виноват! Твердил же ему, что нечисто что-то с виной Лапникова, а этому… – капитан в сердцах употребил непечатное слово, – все как об стенку горох!»

Он вспомнил, как битый час распинался тут в кабинете про ресторан «Семь самураев» и про то, что ел покойный Канарский то же самое, что и заказывал на дом.

– Ну и что такого? – возражал следователь. – Может, он снова проголодался. Я вот, честно тебе скажу, рыбу эту терпеть не могу. Даже на рыбалку не езжу. А есть некоторые, которые от этого дела тащатся…

– Уж больно все совпадает, – угрюмо говорил капитан, – это значит, что у Алисы Канарской нет больше алиби. У нее алиби-то построено было на этих несчастных суши. Дескать, они ели их в двенадцать, из этого эксперт сделал однозначный вывод, что убили Канарского через час или полтора. И Алиса как раз была в это время в салоне красоты. А если суши он ел в десять утра, то все сдвигается на два часа. Это значит, что убили Канарского, допустим, в одиннадцать, а на это время у Алисы алиби нет! Владимир Егорыч, нужно ее брать!

– Так уж сразу и брать? С чего это?

– Так это же она все устроила!

– Да ты откуда знаешь? – прищурился Уткин.

– Оттуда! – разозлился Перченок. – Этот парень, что суши домой доставлял, Канарского ведь не видел. Слышал из ванной шум, да Алиса туда стучала – милый, суши принесли! Вот и все. Парень этот еще говорил, что Алиса с ним приветливо так говорила, чаевые хорошие дала. Чтобы он ее запомнил! А подруга ее рассказывала, что она с персоналом никогда не трепалась – муж ревнивый был очень, мог и накостылять. А тут она вдруг кокетничать стала с этим мальчишкой!

– Ой, ты подругу мне в пример не приводи! Подружка заклятая что хочешь наговорит! – отмахнулся следователь. – Были у меня случаи.

Перченок хотел сказать, что Агния не такая, врать не станет, но решил промолчать.

– Однако эта Алиса спокойно все подстроить могла, – упрямо сказал он.

– И зачем ей это было нужно? – процедил Уткин.

– Чтобы алиби себе обеспечить! Потому что сама она мужа и убила!

– Э нет! – Следователь смотрел твердо. – Вот это ты не тронь! Доказано уже, что убийца – Виталий Лапников, убил он Канарского из ревности или там из-за денег, но улики неопровержимые, и я тебе перечислять их не намерен, сам все знаешь! – Следователь постучал ладонью по толстой папке. – Убил, а как мы его взяли, то он и спекся. И умер – от страха или от мук совести, это как тебе больше нравится.

– Мне никак не нравится, – буркнул капитан просто так, из упрямства.

– Уж это как хочешь. А вот ты мне скажи: выяснил насчет адвоката, не будет она бучу поднимать, что Лапников в камере помер?

– Нет такого адвоката, – злорадно ответил капитан, – то есть она есть, но Крохалева эта Лариса Викторовна несколько месяцев находится на Кипре, ребеночка там лелеет. И приезжать в ближайшее время не собирается. Другой кто-то по фальшивым документам Лапникова посещал.

С этими словами капитан торжествующе поглядел на следователя. Вот что ты теперь скажешь, ясно же, что в смерти Лапникова что-то нечисто.

– Так это же хорошо! – Уткин просветлел лицом. – Это же просто прекрасно, Петя! Это значит, что никто не собирается никуда жаловаться!

– Так что, и Алису Канарскую на допрос вызывать не будете? – скривился капитан.

– Буду! – сказал Уткин. – Обязательно буду! Давно хотел с ней познакомиться поближе. И ты не сомневайся, мне она все расскажет. Возможно, она своему хахалю помогала, так что пойдет как соучастница.

– И на том спасибо, – вздохнул капитан Перченок.

Однако вскоре выяснилось, что Алиса не отвечает ни по одному телефону, а когда капитан Перченок поехал к ней, дверь никто не открыл, и охранник сказал, сверившись с записями, что вдова как ушла вчера вечером, так и не возвращалась.

Капитан Перченок собирался уже идти домой, как вдруг у него на столе зазвонил телефон. Сняв трубку, он с удивлением узнал голос судмедэксперта Варвары Михайловны Голубец. Не тратя времени на приветствия, она проговорила:

– Петя, ты можешь сейчас ко мне спуститься?

Варвара Михайловна была, несомненно, взволнована. Судя по ее интонации, она обнаружила нечто очень важное, поэтому Перченок, не раздумывая, ответил:

– Буду через пять минут!

В прозекторской было, как всегда, холодно, однако капитан даже не поморщился, видно, уже притерпелся. Варвара Михайловна встретила его возле двери. Несмотря на холод, на ее лице играл жизнерадостный румянец, и выражение его было таким, как будто она только что выиграла главный приз в лотерее. Капитан заметил, что это выражение увеличило сходство Варвары Михайловны с каменной кариатидой, поддерживающей балкон покойного Канарского.

– Ты ведь знаешь, Петя, я много лет работаю по своей специальности, – говорила она, ведя капитана к своему рабочему столу, – думала, что меня ничем уже нельзя удивить, но все же…

На столе лежал вскрытый обугленный труп. Тот самый труп, который случайно нашли в лесу, в сгоревшей машине. Возле стола стояла практикантка Ляля, как и Варвара Михайловна, она была преисполнена сознанием важности момента.

– Так что же вы такое нашли? – осведомился капитан, поскольку Варвара и Ляля только молча переглядывались.

– Скажи ты, – разрешила Варвара Михайловна, – ведь это ты нашла опухоль.

– Ну, я же не догадалась, что это такое… – скромно ответила практикантка.

– Еще бы ты догадалась! Такой случай встречается один раз на десять миллионов смертей! Я – и то такого никогда не видела!

– Да в чем же дело?

– Болезнь Гиппеля – Линдау! – торжественно сообщила Варвара Михайловна.

– Извините, Варвара Михайловна, но мне это ничего не говорит. Нельзя ли попроще?

– Да, разумеется, Петя, тебе это ничего не говорит! – снисходительно проговорила Варвара. – Об этой болезни не каждый медик слышал! Короче, у этого человека было очень редкое заболевание, малоизученное, скорее всего, генетического происхождения. Оно выражается в том, что у больного в самых разных местах организма появляется множество опухолей. Опухоли в принципе доброкачественные, но из-за их большого количества у человека возникают различные патологические процессы. Чаще всего начинаются проблемы со зрением, но возможны и осложнения со стороны сердечно-сосудистой системы. Так вот, у этого человека, – Варвара показала на обугленный труп, – у этого человека болезнь Гиппеля – Линдау привела к проблемам с сердцем и в конечном итоге к инфаркту.