Чтение онлайн

— Вы же не хотите сказать, что речь идет о моей семье? — запротестовала я. — Этого не может быть. Этой девочке сейчас должно быть почти двадцать три года, а мне всего двадцать один.

— Полагаю, ваш отец изменил в документах ваш возраст, сделав вас младше, чем вы есть на самом деле. На случай, если бы его инсценировка провалилась. Только это тоже не помогло. Те, кто пытался убить вашу семью, знают, что вы живы. И знают, что родители, скорее всего, не пустили бы вас обратно за Занавесь. Но они не знают, кто вы и как выглядите. Вы что-нибудь слышали о таинственной гибели девушек, отказавшихся от спецкурса?

— Это были несчастные случаи, я читала.

— Если бы вы погибли в подземелье, вашу смерть тоже назвали бы несчастным случаем, — напомнил Норман. — Этих девушек убили. Пытаясь убить вас. Они предусмотрели даже то, что вам могли изменить возраст.

— Да кто эти «они»?! — мой голос прозвучал истерично, но я не стала пытаться говорить спокойнее. — О ком вы?

— Я не уверен. Вероятно, кто-то, кто ненавидит вашего отца. Или мстит ему за что-то.

— Нет. — Я покачала головой, никак не желая преодолеть стадию отрицания. — Нет, вы ошибаетесь. Папа предупредил бы о таком. Он бы не отправил меня туда, где мне может грозить опасность, никак не подготовив к этому.

— Если бы не думал, что вы сольетесь с толпой, а через неделю вернетесь обратно, не вызывая подозрений, с твердым намерением покинуть Орту и мир магов навсегда. — Норман забрал у меня газетную вырезку и спрятал в карман сюртука. — Только я думаю, он ошибся. Вы привлекли к себе внимание. Не только мое, но и тех, кто хочет вашей смерти. Полагаю, в начале учебного года Корда Чест действительно сглазила вас по собственной инициативе, но потом кто-то умело использовал ее ревность, чтобы убрать вас ее руками. Затея провалилась, но они попробуют снова. Теперь уже неважно: останетесь ли вы в Орте или вернетесь домой, они найдут вас. И попытаются убить. Будут пытаться, пока у них не получится.

Я смотрела на него, отчаянно желая, чтобы все это оказалось глупой шуткой, но понимала: он бы не стал так шутить.

— Почему вы раньше ничего мне не сказали? Два месяца после инцидента в подземельях вы молчали! Я думала, что все осталось позади.

На лице профессора причудливым образом перемешались сочувствие и чувство вины. Когда он заговорил, его голос звучал тихо и мрачно:

— Я знаю, что такое жить под страхом смерти. Постоянно оглядываться и видеть врага в каждом, кто подходит достаточно близко. Спать вполглаза, есть, держа наготове универсальное противоядие. Никогда не отпускать охрану, никогда не расслабляться самому. Я не хотел для вас такого. Как, полагаю, и ваши родители. Простите нам это.

— И что же мне теперь делать? Все-таки рассказать про случившееся папе?

Я так и не посвятила родителей в события, произошедшие после Бала Развоплощенных, боясь, что они запретят мне возвращаться в Орту и запрут дома. Ведь в то время я сама уверилась, что мне больше ничего не грозит. Но теперь оказалось, что ошиблась.

Норман взял у меня перстень и тут же снова надел на мой палец, а потом сжал ладонь обеими руками.

— Таня, позвольте мне самому вас защитить. Я не знаю точно, кто пытается вас убить, но если вы будете носить мой подарок, будете осторожны во время каникул, а потом вернетесь в Орту, я смогу контролировать ситуацию. Хотя бы до конца спецкурса. Это даст мне время во всем разобраться. Обещаю, я сделаю все для вашей безопасности. Если вы расскажете отцу, он, скорее всего, постарается оставить вас дома. А по ту сторону Занавеси мне будет труднее вас защитить.

Очень хотелось, чтобы он меня обнял, но Норман только сжимал мою руку, ожидая реакции, которая последовала далеко не сразу.

— Какое вам до этого дело? До меня? Почему вы так рветесь меня защищать? Я не понимаю. Я же вам никто.

В серых глазах промелькнула целая буря эмоций, но все они оказались слишком сложными, чтобы я могла в них разобраться.

— Для меня это… своего рода искупление, — в конце концов ответил он.

Эта фраза и его взгляд — последнее, что я запомнила из того вечера. На следующее утро я проснулась по непонятной мне причине и резко села на кровати. Я была в той же одежде, что накануне, и лежала поверх одеяла. Хильда уже успела уйти: ее кровать была аккуратно заправлена, все вещи убраны в шкаф, даже стол выглядел так, словно она собиралась долго им не пользоваться. Значит, она отправилась домой. Но почему не разбудила меня? И почему я спала в одежде? И почему ничего не помню? Не могла же я так сильно набраться на вечеринке! Похмелья я точно не ощущала. Напротив, все тело было легким, ничего не болело и не ныло, как бывало по утрам, если я спала слишком крепко и в одной позе.

Я сползла с кровати и, сонно потирая глаза, поплелась в ванную. С первого раза ручку двери ухватить не получилось, и я попробовала еще. Когда я снова промахнулась, в душу закралось нехорошее подозрение. Сосредоточенно глядя на ручку, я попыталась повернуть ее в третий раз. Пальцы прошли насквозь, так ничего и не схватив.

С ужасом глядя на свою руку, я протянула ее вперед — сквозь дверь, даже не ощутив поверхности. Затаив дыхание, я сделала шаг и… тоже прошла сквозь дверь, оказалась внутри нашей ванной комнаты.

Я была бесплотным призраком. От осознания этого я дико заорала, но на мой крик так никто и не пришел.

Он сказал: это всего на год. Он сказал: ничего сложного. Он сказал: ты просто научишься паре полезных фокусов и узнаешь историю мира, который мы покинули. Пожалуй, еще никогда я не была так зла на родного отца, как в первый день каникул. А вы бы не злились, если бы накануне узнали, что вас, оказывается, с младенчества пытаются убить? А если бы уже на следующий день проснулись бесплотным духом?

Когда родители внезапно объявили мне, что они маги, покинувшие свой мир ради жизни среди людей, я сначала решила, что они спятили. Когда они отправили меня в Орту — университет магии — для прохождения годового спецкурса, я решила, что они ужасно безответственные. Ведь они не обеспечили минимально необходимые условия для учебы — не дали базовый фокусирующий артефакт, который бы направил мой магический поток и, собственно, сделал из меня мага.

Теперь я знала, что в их молчании на протяжении всей моей жизни и в нежелании как-то подготовить меня к обучению в Орте имелся тайный смысл. Они не хотели, чтобы я возвращалась за Занавесь — в мир магов, но были вынуждены меня туда отправить.

Хорошо, предположим, что пока мой отец был старшим легионером столицы, то есть руководил силами магического правопорядка в славном городе Алария, он успел кому-то крупно насолить. Настолько, что эти люди попытались его убить вместе со всей семьей — то есть со мной и мамой. Одного я не понимала: я-то тут при чем? Почему именно на меня нацелились неизвестные враги? И почему родители ни словом мне об этом не обмолвились? Почему я обо всем узнала от постороннего, по сути, человека? Может быть, знай я все с самого начала, сейчас бы не металась по опустевшему общежитию, проходя сквозь стены.

В глубине души я понимала, что знание мне не помогло бы. Ведь я действительно узнала обо всем еще вчера, но почему-то сегодня все равно была… Что? Мертва? Развоплощена? Каждый раз, как я доходила до этого вопроса в своих сумбурных мыслях, мой мозг стопорился, не в силах осознать происходящее. Пока я понимала одно: мне срочно нужна помощь.

Я выбежала из общежития в заснеженный внутренний двор. Небо магического мира сегодня из зеленоватого превратилось в изумрудное, что обычно предвещало осадки. Зима здесь была гораздо мягче, чем в Москве, но снег все равно сыпался и укрывал землю тонким слоем. Холода я не ощутила, хотя температура определенно опустилась ниже нуля, раз снег не таял.