Чтение онлайн

— Что с Нэстом?

— Прости Вараэль, ему нельзя было ничем помочь, кроме как дать умереть. Его жизнь поддерживали с помощь магии, — стал оправдываться эльф, — И это тоже часть пытки.

— Я всё понимаю, — сказала я, — Я видела, ты правильно поступил Мэл. Уходим отсюда.

И мы пошли. Впереди змеёй скользил Сэш'л, за ним, стараясь не наступить нагу на хвост, шла я, замыкал процессию Мэл. Несколько раз нам попадались наёмники, но Сэш'л быстро с ними расправлялся. Когда мы вышли наружу, оказалось, что уже утро: солнце поднималось над вершинами деревьев. Вышли мы сбоку от поместья и стали двигаться к лесу, как Сэш'л вдруг остановился, и я таки наступила ему на хвост.

— Здесь магический барьер, вечером его не было, — наг выругался, — Мы здесь не пройдём, надо обойти и найти слабое место в защите.

И только мы стали разворачиваться, чтобы уйти, как нас спеленало какое-то заклинание, заставив застыть на месте.

— Отличный улов, Тулон, — хохотнул кто-то за спиной, — Не зря я сюда приехал, ох не зря. Разверни-ка ко мне лицом этих красавцев.

Нас повернули, и я увидела двух кахаров. Один из них, неприметный мужчина средней комплекции с кучей амулетов стоял чуть дальше, похоже, это тот самый Тулон. Второй, больше похожий на борова, стоял в паре метров от нас и улыбался. Если бы не паршивые обстоятельства, я бы приняла его за доброго дядечку.

— Ну, здравствуй, княжна, давно не виделись, — хохотнул он, — Ты меня, наверное, не помнишь, Вараэль. Конечно, ты ведь была совсем малышкой. Меня зовут Рокнол, Рокнор Дэл Хокамст, когда-то я был советником князя Эдонора. Сейчас же, хм, сейчас у меня тоже весьма почётная должность, но об этом, думаю, тебе знать не обязательно, — развёл он руками, — Мёртвым знания ни к чему. Тулон, пусть на них оденут ошейники и свяжут. Я подойду через час, тогда и начнём.

После этих слов Рокнол развернулся и ушёл, а нас стали связывать верёвками и снова нацепили ненавистные ошейники.

11. Дракон.

Спустя час мы стояли на заднем дворе поместья. Мои руки были крепко связаны за спиной, и я их уже не чувствовала, ошейник против магии, казалось, весил несколько килограмм. Мэл совсем сник, Сэш'л шипел на своём языке проклятия. Было обидно, что нас поймали так просто, да ещё и во второй раз. И вдвойне обидно, что поймали, когда мы оказались практически на свободе.

Наконец-то пришёл Рокнол, осмотрев нашу троицу он, став под деревом, приказал наёмникам начинать. Что они собирались делать? Казнить. И начать решили с меня.

— На колени, — сказал мне один из наёмников.

— Нет.

Лишь мысль о том, чтобы просто им подчиниться вызывала ненависть. Сейчас, будучи уверенной в том, кто я есть, хотелось встретить смерть с достоинством. Правда умирать совсем не хотелось, и отчаяние захватывало меня.

Вот только никто не стал слушать мои возражения. Мне просто ударили ногой под колени, и я упала сама. — Будет ли у тебя последнее желание, княжна? — сказал Рокнол.

— Да. Я хочу спеть.

— Спеть? — все вокруг стали смеяться, — Ну что ж, птичка, пой, — сказал Рокнол и махнул мне рукой, мол, можешь начинать, — Помниться, твоя мать прекрасно пела.

Нельзя поддаваться на провокации. Надо сосредоточиться только на песне и на своих чувствах. Сделав глубокий вдох, я подняла взгляд на небо, которое выглядывало из-за крон деревьев, и стала петь:

Позабытые стынут колодцы,

Выцвел вереск на мили окрест,

И смотрю я, как катится солнце

По холодному склону небес, теряя остатки тепла.

Цвета ночи гранитные склоны,

Цвета крови сухая земля,

И янтарные очи дракона

Отражает кусок хрусталя — я сторожу этот клад.

Проклинаю заклятое злато,

За предательский отблеск тепла,

Вспоминаю о той, что когда-то,

Что когда-то крылатой была — она давно умерла.

А за горами, за морями, далеко,

Где люди не видят, и боги не верят.

Там тот последний в моем племени легко

Расправит крылья — железные перья.

И чешуею нарисованный узор

Разгонит ненастье воплощением страсти,

Взмывая в облака судьбе наперекор,

Безмерно опасен, безумно прекрасен.

И это лучшее не свете колдовство,

Ликует солнце на лезвии гребня,

И это все, и больше нету ничего -

Есть только небо, вечное небо.

А герои пируют под сенью

Королевских дубовых палат,

Похваляясь за чашею хмельной,

Что добудут таинственный клад и не поздней Рождества. *

Раздались хлопки, кажется, это был Рокнол.

— Что ж, неплохо, — в его голосе послышалось одобрение.

У меня перед глазами стоял образ дракона, а по щекам текли слёзы. Эта песня всегда брала меня за душу.

— Убить, — услышала я хладнокровный приказ.

А в следующий момент с неба рухнул дракон! Наёмники сбились в группы, ощетинились оружием и стали окружать ящера. Глупцы.

Дракон был просто прекрасен. Это был ящер метра три в холке с четырьмя лапами и кожистыми крыльями, с чешуёй цвета раскалённого металла. Мощные когтистые лапы разбрасывали в стороны тех, кто подобрался слишком близко. Длинный хвост с шипами бил по земле и те, кто попадал под него, больше не поднимались. Два громадных крыла были распахнуты для устрашения врагов. Мощная грудь ярко горела, в ней зарождалось пламя. Длинную шею украшал гребень, идущий от головы до хвоста. А саму голову, немного тупорылую (да простит он меня за такую характеристику), украшали длинные костяные шипы, в янтарных глазах плескалась ярость, а из пасти (простите, по-другому назвать не получается) с сотней острых зубов вырывалось пламя, которое убивало всех. Он был прекрасен и опасен словно стихия. Именно таким я всегда представляла дракона.

Ребята что-то мне кричали, пытаясь выбраться из пут, а я всё любовалась драконом. Мне хотелось прыгать, хлопать в ладоши и кричать "Дракон! Дракон! Настоящий дракон!". Но связанные за спиной руки не позволяли, поэтому я по-прежнему стояла на коленях с глупой улыбкой, а по щекам катились слёзы. И только сейчас заметила, что его пламя не сжигает всё подряд: только наёмников, деревья и постройки остаются не тронутыми. Это же просто восхитительно! Дракон, который контролирует своё пламя!! И я засмеялась, как ненормальная, это был смех на грани истерики.

— Вара! Вараэль, сделай что-нибудь!

— Я уже ничего не сделаю, — сказала я, завороженная драконьим пламенем. Дракон, тем временем, расправившийся со всеми, в том числе и с Рокнолом, посмотрел на меня, — Сейчас мы в его власти.

Я смотрела на него, пытаясь запомнить его образ до последней чешуйки. Наверное, это первый и последний раз. Его грудь снова стала яркой, а из пасти вырвалось пламя, и оно быстро приближалось ко мне. Я трусливо закрыла глаза, но почувствовала лишь по-летнему теплый легкий ветерок, только руки обожгло в том месте, где их держали верёвки и немного шею. Мои руки оказались свободны, но неприятное онемение и ссадины от верёвок остались.