Чтение онлайн

Полковник посмотрел пристально, вздохнул и потянул из кармана фляжку.

— А давайте, Иштван, мы с вами по коньячку примем? — сказал он печально. — В целях борьбы с бессонницей и пока мадам Эпине не проснулась.

Полковнику привычное лекарство помогло, и он вскоре отправился спать. На Иштвана же коньяк не подействовал, и ночь оказалась долгой и горькой.

Когда начало рассветать, он взял со стола ларвали и спустился в кухню. У образцовой хозяйки мадам Эпине все уже было подготовлено с вечера — плита вычищена, уголь сложен в корзине рядом с растопкой. Оставалось только придумать из чего соорудить подобие тигля. Иштван выбрал небольшую чугунную жаровню, бросил в нее ларвали и зажег в плите огонь.

— Эгон нас убьет, — тихо произнесла за его спиной Мия.

— Меня, — поправил Иштван, не оборачиваясь. — Я скажу, что усыпил твою бдительность вместе с телом.

— Твои ларвали могут принести очень много добра, — заметила Мия.

— Или столько же зла. Не хочу рисковать. Как оказалось, ларвали являются искушением даже для меня самого. Когда-то я давал себе клятву не использовать способность к внушению без конкретного запроса и ведома пациента. Сегодня я ее нарушил — используя ларваль, заставил графа отменить помолвку Аннель и отпустить ее в Академию. Я все-таки влез в его голову, Мия! Будь я все еще саггестором, мне следовало бы отказаться от практики. Но поскольку отказываться уже не от чего, я должен уничтожить ларвали.

— Делай, как считаешь нужным.

Иштван обернулся. Мия стояла босиком на клетчатом плиточном полу, зябко куталась в зеленый пеньюар, утонув в нем почти до кончика носа. Он шагнул к ней, обхватил, уткнулся в этот кончик и прошептал с, наверное, последней искоркой надежды:

— Почему Эгон так тревожится за тебя?

— Мы друзья, — выговорила Мия.

Иштван резко выпустил ее, отстранился и снова взял тигль.

— Ну что ты от меня хочешь? — простонала Мия измученно. — Что я должна сказать?

— Правду, — холодно уронил Иштван. — Я всего лишь хотел, чтобы ты доверилась мне. Но, видимо, это невозможно.

— Я не вру! — с горячностью воскликнула Мия. — Между нами с Эгоном ничего нет.

— Перестань притворяться, что не понимаешь о чем я спрашиваю, — устало произнес Иштван. — Почему ты приехала в Бьор, Мия?

Женщина молчала.

— Видишь? — заметил он. — Ты не врешь, но и правды не открываешь. Ты появилась в городе в середине дня в понедельник, а первое попавшее в ваши сводки происшествие случилось только вечером того же дня. В твоих материалах Эгон нашел упоминание о черном бьорском вербальщике… Ты приехала из-за меня и искала возможность сблизиться. Я расслабился, и ты успела почувствовать ошейник. И ничего не сказала мне тогда и не говоришь до сих пор. Зачем тебе нужен вербальщик, Мия?

— Я попала под черное проклятие, — неохотно ответила она. — Во время служебной операции. Я сама допустила неосторожность, но Эгон считает, что виноват он. Вот и носится со мной, как с беспомощной куклой. Наши маги не могут это проклятие снять и не знают, как быстро оно будет развиваться. Говорят, что оно какое-то блуждающее, импульсное, оно тянет из меня энергию и проявляется в спектре, сдвигая цвета. Это ощущается как периодическая потеря восприимчивости к магическому полю. Я надеялась, что могущественный черный магистр Йонаш сможет сказать мне больше.

— А вместо могущественного обнаружила магистра бессильных слов, — пробормотал Иштван. — Позволь мне все-таки посмотреть.

— Зачем? — пожала она плечами. — Ты все равно ничем помочь не сможешь. И ларвали тут тоже бесполезны, потому что даже вербальная составляющая проклятия не известна, я ее не расслышала и не поняла. Я потому и не хотела ничего тебе говорить. С меня и жалости Эгона достаточно!

— И все же я попробую, — сказал Иштван, снова подходя и беря женщину за плечи. — Не противься, — попросил он мягко. — Ты же еще можешь в меня поверить хоть ненадолго?

— Это ты пытаешься внушить мне доверие? — улыбнулась она.

— А что еще мне остается? — пробормотал он, вглядываясь в ее грустные зеленые глаза.

— У тебя получается.

— Я вообще прирожденный внушатель, — он наклонился и поцеловал ее приоткрытые губы, а когда оторвался от них, пояснил свои действия: — А сейчас я просто беззастенчиво внушенным доверием воспользовался… Нет у тебя больше никакого проклятия.

— Просто оно блуждающее, — вздохнула она. — На прошлой неделе проявлялось.

— А больше не проявится, — он чмокнул ее в кончик носа. — Если, конечно, снова где-нибудь под раздачу не сунешься, а Эгон не успеет прикрыть.

— Ты… — Мия недоверчиво посмотрела на него и вдруг отпрянула. — Твой спектр!

Она скользнула испуганным взглядом по его распахнутому вороту, обнаженной шее и наконец к руке, в которой дохлой змеей качалась анрофенитовая полоска.

— Ты… — с трудом выговорила она, невольно отодвигаясь еще дальше.

— Черный и страшный? — усмехнулся Иштван невесело, тоже отступая на несколько шагов.

— Как вулкан, извергающий черную лаву!

— Долго был закупорен, — предположил Иштван. — Со временем должно поутихнуть.

— Но как ты сумел снять блокатор? — прошептала Мия потрясенно и воскликнула, догадываясь. — Неужели… Иштван, ты сам его на себя и надел?!

— Хорошо хоть не Вигора попросил, — пожал он плечами. — А больше у меня никого не было.

— Но почему?! Зачем ты себя заблокировал?

— Устал быть для всех душным властным монстром… Если даже Вигор, который, казалось, давно привык ко мне, знает лучше всех и признает, что я умею контролировать свою проклятую способность к внушению, все равно считает, что я постоянно подавляю его, боится и ненавидит, можешь представить, как относятся остальные.

— Сначала выруби вербальщика, потом разбирайся, — вспомнила рекомендацию шефа Мия.

— Повезло еще, что далеко не все так сильны и решительны, как Эгон, — заметил Иштван. — Чаще люди действуют по принципу «беги подальше от вербальщика и больше не приближайся». Я всегда был одиночкой, Мия, и искренне полагал, что хорошо справляюсь с этим, оправдывая свое существование той пользой, которую все-таки могу приносить. Но однажды я потерял пациентку. Она покончила с собой после сеанса, оставив мне письмо, в котором обвинила, что я взломал ей мозги… И я… я начал сомневаться. В себе и в том, что польза моего черного дара способна перевесить его вред…

— И решил уничтожить свой дар совсем, — печально закончила Мия.

— Потому что пользы на тот момент от него уже не было, — признался Иштван. — Я струсил, Мия! Перестал полагаться на свой контроль, стал бояться проводить сеансы…

— Но со мной ты не испугался!

— Ты доверилась мне.

— И не напрасно! Спасибо, что снял блокатор ради меня, — она качнулась к нему, сама обняла и прильнула всем телом, однако, почти сразу же отстранилась и нахмурилась: — Но погоди… Раз ты мог разблокироваться в любую минуту, выходит, в моей защите ты вовсе не нуждался! Признавайся, ты просто рассчитывал попялиться на бронированный корсет?