Магистр
Шрифт:
–-Ещё бы! – подумал Виктор, а вслух произнёс:
– Конечно. Куда и когда явиться?
– Ну, зачем же «явиться»? Просто зайти в гости, скажем, на чай. Визитку я сейчас вручу. Это небольшое малоэтажное поселение на северо-западе. Вот и Николай Егорович составит нам компанию. Значит, решено? Тогда завтра в шесть.
– Спасибо, приду обязательно.
– Вот и хорошо. Обещаю, вам будет интересно!
«Надеюсь, вам тоже, господа учёные», – подумал молодой человек, возвращаясь на семинар по широкой мраморной лестнице.
Б
лизился весенний питерский вечер. Начинало темнеть. Холодный порывистый ветер метался по улицам, покрывая дневные лужи тонкой ледяной корочкой. Перед коваными воротами солидного особняка остановился жёлтый болид городского такси. Из него вышел молодой человек, сверил по визитке адрес и уверенно нажал кнопку входного звонка. Калитка бесшумно открылась, впуская гостя в ухоженный внутренний дворик.
В просторном загородном доме Константин Прокопьевич жил один. Супруга десять лет назад скончалась от онкологии. У взрослых сына и дочери были свои семьи, и они заезжали только по праздникам. Кроме редких гостей в доме несколько раз в неделю появлялась экономка, пожилая немка Карелия Эриксовна. Она решала все хозяйственные вопросы: убирала, готовила и делала необходимые покупки.
Дорожка из рифлёной керамики привела студента Старкова, а это был, разумеется, он, к парадному входу в двухэтажный коттедж из красного кирпича. Входная дверь отворилась при его приближении.
– Здравствуйте! Мне назначено… – начал было молодой человек, но смешался, встретив строгий взгляд Карелии Эриксовны, комендантши, как иногда называл её профессор. Жестом она велела вытереть обувь и показала, куда повесить куртку. Затем провела гостя через ярко освещённый холл и открыла перед ним высокие двери из дубового массива.
– Проходите, пожалуйста, вас ждут.
– Добрый вечер! Как добрались? Дом сразу нашли или пришлось покрутиться по нашей деревеньке? – широко улыбаясь, Константин Прокопьевич шёл навстречу, протягивая руку для приветствия. В свободном домашнем костюме из уютного велюра он выглядел приятным пожилым добряком. Слушатели университета не узнали бы в нём сейчас сурового «препода», безжалостно выгонявшего с экзаменов плохо подготовленных или замеченных со «шпорами» студентов.
Городок добропорядочных граждан располагался в экологически чистой зоне и имел строгую охрану. Попасть на территорию можно было лишь по специальной записке от домовладельцев. На Старкова она была, но куда-то подевалась и нашлась не сразу. Больше для соблюдения статуса, нежели требований порядка, его немного «помурыжили».
– Таксист попался бывалый, сразу в адрес привёз, – ответил Виктор, не упомянув про заминку с привередливой стражей.
Главной достопримечательностью особняка, несомненно, был раскинувшийся перед молодым человеком прекрасный каминный зал.
Его стены, обтянутые тиснёным китайским шёлком нежного персикового цвета, были украшены многочисленными образцами старинного оружия. Не грубыми галантерейными подделками, а подлинными старинными, но действующими экспонатами, знатоком и ценителем которых являлся хозяин дома. Располагались они в строгом порядке по странам и историческим периодам. Особо ценные экземпляры разместились на бархате стеклянных витрин, стоящих вдоль стен в почётном карауле.
Четыре высоких окна, защищённые со стороны улицы коваными кружевами решёток и украшенные изнутри вишнёвыми жаккардовыми шторами, открывали панораму величественного леса, бережно сохранённого при постройке дома. Вид могучих вековых сосен придавал вечерней обстановке некую мистическую таинственность.
На противоположной стороне зала находился огромный камин, поражавший не только своими размерами, но и незаурядной архитектурой. Искусная отделка точно подобранным по узору плиточным змеевиком в сочетании с каслинским литьём впечатляла. В его внушительном чреве ярко горели берёзовые поленья.
Четыре громадных люстры из горного хрусталя искрились гранями подвесок на золотых нитях и освещали творения искусных мастеров давно ушедших времён.
Удивительный зал блистал сталью клинков и золотыми кружевами эфесов редкой красоты, сиял вензелями серебряных накладок и переливался каменьями рукоятей, поражая наблюдателя совершенством форм и изяществом линий. Несколько отдельно были представлены образцы первого огнестрельного оружия: аркебузы и пищали, мушкеты и пистоли, когда-то принимавшие участие в жарких боевых сражениях.
Студент был потрясён увиденным великолепием. Но больше всего удивило то, что всё это он недавно видел во сне. Такое с ним иногда случалось.
– Согласитесь, Виктор, здесь общаться будет спокойнее, чем в нашей университетской суете? – поинтересовался профессор, деликатно не замечая впечатления, произведённого на гостя убранством дома.
– Да, конечно… – смутился Старков.
– Добрый вечер! Надеюсь, я не опоздал? – в дверях показался доцент Симанов.
– Ну что вы, Николай Егорович, и разве такое возможно? –улыбнулся профессор.
Мужчины поздоровались.
– Проходите, пожалуйста, сюда, господа! – предложил профессор.
Компания расположилась в высоких кожаных креслах напротив камина. Доцент не спеша набивал трубку, придвинув к себе небольшой круглый столик на витой ножке. По всему было видно, что это его привычное место. Неторопливая Карелия Эриксовна прикатила по сияющему паркету кухонную тележку, снаряжённую для чайной церемонии.
Неугомонный колючий ветер шнырял за окнами, раскачивал колонны сосен-великанов и заставлял поднимать воротники пальто спешащих к ужину жителей элитного посёлка, а в особняке профессора было тепло и тихо. Лёгкий парок струйками вился от чашек из тонкого бело-голубого китайского фарфора. Исполинского вида камин, словно укрощённое чудовище, дышал на гостей ласковым жаром. Роскошь и покой обстановки действовали гипнотически и располагали к откровенности.
Предвидения Старкова начинали сбываться. Он догадался, понял, почувствовал, что здесь и сейчас произойдёт что-то очень важное для него, значительное. Почему же тогда его пронизывают уколы беспокойства? Ведь всё, казалось бы, хорошо: встреча в узком кругу с уважаемыми педагогами университета – не каждому студенту выпадает такая честь. Откуда же эта ноющая в висках тягостная тревога? Так и точит своим «зу-зу-у», а слышится «заманю в за-пад-ню-ю»…
«Наверняка ничего страшного, обычное волнение перед серьёзным разговором, не более того», – успокаивал себя Старков, пытаясь собраться с мыслями, как делал перед каждым экзаменом.
Старинные напольные часы в зале гулко пробили шесть раз, объявляя официальное начало встречи. Как и полагается, слово взял хозяин дома.
– Позвольте мне, господа, напомнить причину нашего сбора и тему, на которую хотелось бы поговорить, – профессор подбросил в камин пару поленьев. – Вчера на семинаре, Виктор, вы сообщили, что обладаете некими специфическими, точнее, паранормальными способностями. А именно, чувственными ощущениями состояния здоровья человека. Если так, то вы должны видеть, выражаясь вашими словами, его «жизненный потенциал» не только в момент прямого общения, но и в будущем, так сказать, перспективу. Возможно, на год и более. При отменном самочувствии пусть человек живёт себе и радуется. Если же болен, хотелось бы знать, как вы определяете запас его прочности. И, конечно, время оставшейся жизни.