Чтение онлайн

Итак, в объёмном пространстве перед вашими закрытыми глазами, заполненном «живыми» цветными облаками, постоянно меняющими форму и окраску, вы видите где-нибудь на периферии какой-то осмысленный кусочек, некую отдельную картинку. Вы стараетесь рассмотреть её получше, и поначалу это у вас получается, то есть вы приближаете картинку к тому «я», из которого смотрите, можете даже на миг в неё войти... Но тут же картинка тускнеет и пропадает, оставляя взамен те же цветные облака, похожие то ли на дым, то ли на сгустившееся пространство. В общем, вы получаете урок: на всё, что вы встречаете в осознанном сновидении, или, если угодно, в сновидении наяву — воспользуемся терминами Кастанеды — вы не можете смотреть пристально и подолгу. Что ж, попробуйте на этом этапе поучиться «бросать короткие взгляды» на предметы, как это описано у того же Кастанеды. Это, можно сказать, фундаментальный базовый навык, который вам в дальнейшем понадобится, если, конечно, вы продолжите заниматься этими вещами. Итак, вы смотрите на какой-то интересующий фрагмент пейзажа, стараясь получше его разглядеть и сразу же, не дожидаясь, пока картинка расплывётся, переводите взор на что-то другое, потом опять бросаете взгляд на выбранный фрагмент и так далее. Постепенно у вас выработается привычка рассматривать что-то именно так, как это требуется.

Очень часто на следующем этапе занятий вместо описанной картинки (или одновременно с нею) перед вашим внутренним взором всплывает какой-то фрагмент вас самого, очень часто это — ваши руки, как правило, кисти. (Помните у Кастанеды: в качестве первого задания по магической дисциплине «осознанное сновидение» дон Хуан предложил ему отыскать во сне собственные руки?) Только эти руки выглядят как-то не так, как настоящие ваши руки, но вы почему-то знаете, что они — именно ваши, а не чьи-то ещё. У толтеков это уже считается серьёзным достижением — найти свои руки во сне. (В нашем случае — во сне наяву, что в принципе то же самое.) Не знаю, и мне самому и большинству тех людей, которые занимались со мной по сходным методикам, именно это удавалось относительно легко и скоро.

Настоящим же успехом я считаю появление перед внутренним взором предмета сосредоточения, в нашем случае — цветка в вазе. Поначалу это видение длится недолго — моментально теряет чёткость и пропадает. Вы даже не всегда успеваете зафиксировать его сознательным умом. Но постепенно вы учитесь удерживать его при помощи коротких взглядов. Со временем вам начинает казаться, что теперь почему-то не такие, уж, они и короткие, иными словами, видения становятся более покладисты, что ли. Это не совсем так: просто у вас вырабатывается подсознательный навык их удерживать.

Что ещё характерно для этих первых истинных видений? Они всегда немного удивляют нас и озадачивают. Дело в том, что предмет сосредоточения обычно предстаёт перед нами не в том ракурсе, в котором мы его себе представляли. К примеру, вы глядели на свой цветок в вазе спереди, при этом он находился примерно на уровне ваших глаз, а увидеть вы его можете, предположим, сзади и сверху — так, что даже не сразу и сообразите, что это он и есть. Или же вы можете увидеть словно в большом увеличении один из его лепестков, а то и какой-то фрагмент вазы... На первом этапе это не важно, но затем вам предстоит научиться вызывать видение именно того аспекта явления, который вы заранее выбираете.

Существует и ещё один сценарий становления видений, на мой взгляд, весьма интересный. При этом на начальном этапе в пространстве перед вашим внутренним взором — не цветные сгустки различной формы, а относительно однородная пелена, которая постепенно рассеивается, и вы видите «живую» картинку. Причём такие картинки, как правило, несут некий смысл с самого начала. Я не хочу сказать, что те первые видения, которые вы получаете при «тоннельном» варианте их развития (для простоты буду называть предыдущий вариант «тоннельным», а тот, о котором мы говорим сейчас — «экранным») вообще лишены смысла. При большом желании и наличии свободного времени можно выяснить, что они значат и откуда взялись. Однако видения «экранного» типа, как правило, более доступны для нашего понимания, более доходчивы, что ли, и можно попробовать разобраться в них с самого начала. Нередко, это — какая-то подсказка подсознания (или сверхсознания, если кому-то так больше нравится).

Кстати, наши видения вовсе не обязаны развиваться строго по одному какому-то сценарию. Как правило, преобладающим у большинства людей является «тоннельный» вариант, но время от времени на более поздних этапах отдельные занятия получаются у вас по «экранному» варианту. Это нормально. (Между прочим, большинство известных мне профессиональных операторов предпочитает действовать именно в «экранном» режиме.)

В общем, я описал данную методику достаточно подробно, чтобы её можно было опробовать и применить в собственных интересах. В каком направлении развивать свои видения (осязания, слышания и т.п.) — дело ваше. Хочу лишь подчеркнуть, что писатели вполне могут использовать эту возможность для создания романов, художники — картин, композиторы — музыки. Попробуйте — у вас непременно получится.

Рискну начать эту главу с довольно скользкой темы, которая, можно предположить, восторга не вызовет у многих. Одна из читательниц задала мне вопрос о телегонии, вернее, о моём отношении к этому явлению или псевдоявлению, как ей очень хотелось бы считать. Мой честный ответ даму, по-моему, весьма разочаровал. Однако прежде введу в курс дела тех из вас, кто не очень-то понимает, о чём речь.

Термин «телегония» появился давно — аж, в начале XIX века. Считается, что первым его употребил некий родовитый и небедный англичанин лорд Мортон, главным достоинством которого — разумеется, с исторических позиций — было то счастливое обстоятельство, что он являлся приятелем и в какой-то мере последователем другого англичанина Чарльза Дарвина. Так вот, желая проверить на практике справедливость эволюционной теории последнего, лорд поставил опыт: молодая чистокровная английская кобыла была покрыта жеребцом африканской дикой зебры, а точнее — кваги, небольшой и не такой полосатой зебры. Разумеется, ожидаемого результата эксперимент не дал, поскольку по всем генетическим законам — очевидным сегодня, но не ведомым лорду Мортону — естественное скрещивание этих двух видов невозможно. Однако данный аристократичный по духу и стилю опыт результат всё-таки получил. Через некоторое время та же горемычная кобылка снова была покрыта — на сей раз чистокровным английским жеребцом. Но получившегося в итоге жеребёнка чистокровным назвать было никак нельзя, поскольку он имел явные полоски на спине и характерную шерстку кваги. В связи с этим удивительным событием и появился термин «телегония». Сегодня, впрочем, в ходу и другие обозначения проблемы — к примеру, «эффект первого самца». Я подхожу к данному явлению несколько шире, а потому предпочитаю называть его по-другому — «генетический принцип зебры».

Вероятно, вы уже подумали, что открытие лорда Мортона должно было бы снискать отклик, по меньшей мере, его соотечественников. Так оно, между прочим, и вышло. В «деревенской» Англии XIX века было полно фермеров, а то и крупных землевладельцев, занимавшихся скотоводством и не чуждых веяниям современной науки. Многие такие биологи-любители тут же принялись экспериментировать на свиньях, собаках, домашней птице и прочей живности, получая иной раз небезынтересные результаты.

Наконец, данный вопрос был поставлен и официальной наукой, если к таковой можно причислить книгу английского же профессора Феликса Ладентека «Индивид, эволюция, наследственность и неодарвинисты» (на русском вышла в 1899 году), отдельная глава которой посвящена «явлению первого самца». Впоследствии учёные выяснили, что в данном отношении то, что происходит у быка (или лошади), распространятся и на Юпитера, иными словами, «генетический принцип зебры» имеет место и у двуногих обитателей планеты Земля, или у Венца творения, если так вам больше нравится. А дальше?

А дальше в действие вступили множественные факторы, связанные с этическими воззрениями общества, настойчиво повелевающими если и не опровергнуть само существование телегонии, то хотя бы умолчать о ней, а лучше всего — просто накрепко позабыть. В таком подходе сошлись воедино как многочисленные сторонники либеральной идеологии, демократии и тотального плюрализма, окончательно воцарившихся на нашей планете в XX веке, так и сексуал-революционеры всех цветов, оттенков и степеней активности.

Такова история, или, если угодно, предыстория; теперь — моё мнение. Для меня генетический принцип зебры есть нечто столь же естественное, как, предположим, наши способности видеть, слышать, осязать. Как раз было бы чудом, если бы этого принципа не существовало. Человек — это воспринимающее существо, причём воспринимающее на подсознательном уровне в несоизмеримо большей степени, нежели на сознательном. Наша «подкорка» постоянно получает информацию, которая в разной мере влияет на всё наше существо. Если вы просто находитесь рядом с кем-либо, то и тогда этот кто-то непременно влияет на вас, а вы влияете на него. И то есть один из фундаментальнейших законов Жизни. Причём такое мимолётное влияние, единожды проявившись, затем навечно остаётся в ваших нервных клетках. Можно сказать, что оно записано на «винчестере» вашего биокомпьютера.

Стоит ли удивляться тому, что любой сексуальный контакт, который помимо всего остального есть мощнейший энергоинформационный обмен, влияет на женскую особь (впрочем, равно, как и на мужскую). Пусть зачатия не произошло, но информация всё равно получена. А затем эта информация когда-нибудь может быть использована женским организмом — и в том случае, в частности, когда зачатие всё-таки состоится. В этом смысле женский организм способен как бы собирать те или иные наследственные признаки.

Хорошо, если допустить происхождение людского рода от ограниченного числа родоначальных особей — вон, по Библии, все мы, вообще, от одной пары пращуров, — то логично предположить, что Природа позаботилась о том, чтобы каждый новорожденный был сформирован с учётом личных качеств максимального числа членов всего сообщества.