Чтение онлайн

Подвешенная за ноги девушка так и продолжала улыбаться, преданными глазами глядя на хозяйку, когда та взяла нож, лежащий на столике в углу, и подошла к ней, ласково огладив полную грудь девушки:

– Хорошая ёмкость. Жидкости будет много - сказал Мария, и спросила - в туалет её водили? Мне не надо, чтобы кровь была с примесью мочи.

– Да, Мария, водили!
– хором ответили три девушки-оборотня - она чиста, мы её отмыли.

– Хорошо - кивнула головой нимфа - Вася, слушай меня. Сейчас я буду читать заклинание, а когда закончу, и скажу: 'давай' - ты должен ей перерезать горло. Только так аккуратно, чтобы не брызгало в стороны, а стекало в корыто. Смотри - хоть капля выплеснется наружу - я тебя накажу, а ещё - накажу твою девку, я её изобью до крови. Ещё - когда будешь резать, ты должен сделать так, чтобы жертва умерла не сразу, иначе много крови останется в теле и бесполезно пропадёт. Старайся, и я тебя награжу. Будешь удостоен сегодня постелью со мной. Всё понял?

– Да, Мария!
– радостно сказал я, и уцепился за нож, удобно лёгший в руку. Нож был вороненым, чёрным, чем-то напоминал тот нож, которым когда-то, в незапамятное время, собирался убить меня неизвестный чернокнижник. Его узкое лезвие хищно торчало вперёд, и как будто само тянулось к горлу жертвы.

Мария речитативом затянула 'стихи', состоящие из неизвестных, непонятных мне слов, меняя тон и высоту звука. Это опять напомнило мне чернокнижника, против воли которого я стал некромантом. В комнате стало холодно, и я покрылся мурашками. Мне показалось, что как-то даже потемнело, будто солнце закрыла небольшая тучка.

Речитатив Марии оборвался, и она резко приказала:

– Режь!

Я немного помедлил - любовь к Марии боролась ко мне с мыслью о невозможности происходящего - как я могу убить беззащитную жертву? Сам? Своей рукой? Но всё это растворилось во всепоглощающем чувстве любви, подчинения и радости исполнения приказа хозяйки.

Я выступил вперёд, взял девушку за шею со стороны затылка (её волосы заранее были коротко обрезаны, чтобы не мешали процедуре), и подняв нож надрезал её кожу у подбородка, расширив надрез так, чтобы кровь стекала легко и быстро, но девушка сразу не умерла.

Надрезанная сонная артерия запульсировала кровью, брызнувшей на меня, на стоящую рядом Василису, на Марию, недовольно скривившую губы и я с горечью понял - сегодня не видать мне тела хозяйки как своих ушей, и опять буду спать исхлёстанный до крови.

Я отошёл в сторону, посмотрел на Василису - та стояла прямо, забрызганная красными каплями и расширив глаза смотрела на происходящее, время от времени облизывая окровавленные губы розовым язычком. Почему-то мне послышался тихий звук, как будто кто-то натянул струну. Я было задумался - что бы это означало, но мысли сбились, снова затопленные волной любви к Марии.

Глаза жертвы, так блаженно и улыбавшейся, потускнели, как будто потягиваясь поволокой, а в корыте под ней скапливалась густая красная жидкость, и натекло её уже литра три, не меньше.

Когда по телу девушки прошли последние судороги, Мария снова затянула речитатив, бросив в кровь щепотку какого-то чёрного порошка. Красная жидкость закипела, забурлила и в воздухе почему-то запахло озоном. Кровь изменялась в цвете и парила, Мария совершала вокруг неё пассы, пока неожиданно бурление не прекратилось, и жидкость не стала совершенно прозрачной, как вода. Вот сейчас только это была кровь, и вот - 'вино'.

Мария взяла небольшой ковшик, по виду серебряный (он был чернённым и украшен различными рисунками), вмещавший с рюмку жидкости, зачерпнула из корыта, и с удовольствием выпила то, что получилось. Потом ещё, ещё ковшик. Наконец, она перестала пить и встала, закрыв глаза. Её тело как будто покрылось туманной дымкой, и когда та рассеялась, женщина засияла красотой двадцатилетней девушки - молодая, свежая, прекрасная и желанная! Зачерпнув ковшик, Мария подала его мне:

– Пей!

Я взял серебряный сосуд и не колеблясь выпил его содержимое. Вкус напоминал лёгкое сухое вино - терпкий и горьковатый. В пищевод будто пролилась струя расплавленного железа, а потом тело охватила радостное ощущение молодости, здоровья, наплыва сил и счастья, безудержного, великого, необъяснимого счастья! И любви к своей хозяйке... Я даже вздрогнул и слегка застонал, глядя на Марию, довольно улыбнувшуюся мне в ответ:

– Хорошо, да? Это эликсир бессмертия и здоровья! И эти придурки изгнали меня из человеческого общества за такие эксперименты?! Твари! Ну что стоит жизнь этой девки по сравнению с жизнью тех, кто нужен миру? Её кровь, её смерть принесёт здоровье и жизнь десяткам более нужным обществу существам! Теперь ты пей!
– женщина поднесла ковшик к губам Василисы, и та выпила, вздрогнув и простонав, как я. Следом за нами выпили все, кто бы к комнате - Мария давал им понемногу, гораздо меньше чем нам с Василисой - жидкости было не так много, и надо растянуть на всех, на всё селение - понял я. Следом потянулись все - и взрослые, и дети, и каждый отпивал толику животворящей крови.

Праздник крови закончился пиром, радостными плясками, а по окончании - оргией, на которой занимались сексом все, с кем хотел и как хотел. Мы же с Марией уединились в её комнате, где она исхлестала меня и Василису плетью, заставив потом смотреть, как два оборотня по очереди удовлетворяли её плоть.

Поужинав объедками со стола хозяйки, посапывающей во сне, в окружении двух парней - оборотней, мы с Василисой уснули на полу рядом с нимфой, обнявшись, и прижавшись друг к другу, как два щенка.

Проснулись мы от грохота. Я думал, что мне приснилось . Однако - нет. В окна дома светил прожектор, а голос из громкоговорителя кричал:

– Всем бросить оружие! В противном случае открываем огонь!

Мария вскочила с постели и бросилась к окну. Её красивое лицо ощерилось в злой улыбке, и она крикнула:

– Ну что, Вася, развлечемся! Быстро, вызвал духов! Уничтожить вертолёт!

Через секунду передо мной стояла толпа духов, ожидающих приказания. Я объяснил им, что нужно сделать, и те тут же понеслись выполнять.

Грохот за окном, вспышка пламени - Мария бросилась к окну, посмотреть, что там случилось, и...напрасно она это сделала. Очень даже напрасно.

Я видел документальный фильм о крушении боевого вертолёта. Так вот - там, когда падала эта штука, надо было прятаться за бугорок, и не высовывать головы, пока не остановились двигатели и не перестали взрываться в огне снаряды, густо заложенные в нутро аппарата. Похоже, что Мария этого фильма не видела, так как сунула свой нос туда, куда не надо. В это время работающий движок геликоптера как раз молотил лопастями по земле, и одна из них, не выдержав перегрузок, оторвалась и с шелестением полетела по воздуху, как гигантский меч. 'Меч' с грохотом и брызгами стёкол выбил раму, и напрочь снёс прекрасную голову нимфы, раздробив её в лохмотья.

Это было как выныривание из омута. Я вздохнул, хватая воздух широко открытым ртом, взглянул на Василису, тоже ошеломлённую происшедшим и сказал:

– Свободны.

Около секунды я раздумывал - кто напал на хутор и зачем, когда вопрос решился сам собой:

– Василий Кольцов и Василиса Гринькова! Сдавайтесь! В противном случае вы будете уничтожены!

– Вась, как они нас нашли?
– ошеломлённо спросила Василиса.

– Кровь. Ты слизнула кровь во время обряда. Это разблокировало твою поисковую нить. Помнишь, я уколол тебя булавкой ещё в машине? Вот. Тогда я и заблокировал тебя. Теперь они знают, где ты находишься. Сейчас исправим! Найди что-нибудь острое!