Чтение онлайн

Его перебили вопросом:

–  Следует ли из этих утверждений, что достопочтенный член этого собрания от графства Линкольн не верит в чародейство? Возможно, он также не верит в радио и телефон?

–  Отнюдь нет. С разрешения председательствующего я изложу свою позицию столь ясно, что даже мой достопочтенный коллега в том углу зала сумеет ее понять. Некоторые замечательные достижения человеческого разума в своем практическом применении получили общеупотребительное название чародейства или магии. Принципы эти прекрасно изучены и преподаются, я счастлив сказать, в наших высших учебных заведениях, содержащихся на общественные средства. Я с глубочайшим уважением отношусь к дипломированным специалистам в этой области. Но, насколько я понимаю, хотя сам далек от этой замечательной науки, она вовсе не подразумевает веру в Малый народец. Но удобства ради предположим, что он существует. Основание ли это для того, чтобы от него откупаться? Должны ли граждане этого штата платить отступного населению подземного мира...
– Он помолчал, давая время оценить свое тонкое остроумие, но оно осталось неоцененным, - ...за то, что принадлежит нам законно и по праву? Если этот смехотворный принцип довести до логичного завершения, фермеры и дояры, которых я с гордостью числю среди своих избирателей, должны будут платить пошлину эльфам за право доить своих коров!

Кто-то сел рядом со мной. Я повернул голову, увидел Джедсона и вопросительно посмотрел на него.

–  Пока ничего, - шепнул он.
– Надо подождать. Ну а время можно убить и здесь.
– Он отвернулся от меня и стал слушать.

Кто-то уже начал отвечать старому индюку.

–  Господин спикер, если достопочтенный член этого собрания закончил свою речь... (Я не совсем уловил, куда он выставил свою кандидатуру!) ...мне бы хотелось привлечь внимание присутствующих к отражению статуса стихий всех родов не только в законе Моисея, в римском праве и английском гражданском законодательстве, но и в решении апелляционного суда штата, граничащего с нашим на юге. Я убежден, что любой человек, хотя бы элементарно знакомый с юриспруденцией, поймет, какой прецедент я имею в виду, и назову дело только снисходя к...

–  Господин спикер! Я предлагаю изъять последний эпитет...

–  Уловка, чтобы получить слово, - шепнул Джедсон.

–  Намерен ли достопочтенный коллега намекнуть...

Так это и продолжалось. Я обернулся к Джедсону и спросил:

–  Я что-то не понимаю этого типа, который сейчас выступает. Несколько минут назад он вопил что-то о коровах. Чего он опасается? Религиозных предрассудков?

–  Отчасти. Он из очень консервативного избирательного округа. Но он связан с независимыми нефтяниками. Они не хотят, чтобы условия вырабатывались штатом, и предпочтут договариваться с гномами напрямую.

–  Но его-то нефть почему интересует? В его округе ею и не пахнет!

–  Да, но там есть реклама. Холдинговая компания, которая контролирует так называемых независимых нефтяников, владеет акциями Загородной рекламной корпорации. А это ему может очень пригодиться в предвыборной кампании.

Спикер посмотрел в нашу сторону, и один из стражей порядка направился к нам. Мы замолчали. Кто-то потребовал соблюдать повестку дня, обсуждение нефтяного проекта было отложено, и собрание занялось одним из законопроектов о чародействе, который уже был рассмотрен комиссией. Закон сводился к требованию запретить все виды чародейства, магии и колдовства.

Его поддержал только предложивший, а он разразился филиппикой, очень ученой, но не слишком логичной. Он широко цитировал «Комментарии» Блекстоуна, ссылался на массачусетские процессы над ведьмами, а в заключение откинул голову, воздел дрожащий перст к небесам и возопил:

–  «Ворожеи не оставляй в живых!» «Исход» двадцать два восемнадцать.

Никто не побеспокоился выступить с возражениями, закон тут же был поставлен на голосование без переклички и к моему полнейшему недоумению не получил ни единого голоса против. Я обернулся к Джедсону, и он улыбнулся выражению моего лица.

–  Это ровно ничего не значит, Арчи, - произнес он вполголоса.

–  Как?

–  Этот депутат - пристяжная своей партии и вынужден был предложить этот закон, чтобы ублаготворить влиятельную часть своих избирателей.

–  Ты хочешь сказать, что сам он в него не верит?

–  Да нет, верит. Но знает, что это безнадежно. Видимо, было договорено, что закон пройдет на этой сессии нижней палаты, чтобы ему было чем помахать перед избирателями. А закон перейдет в сенатскую комиссию, где и утонет. Никто о нем больше не услышит.

Вероятно, я не совладал со своим голосом, потому что спикер поглядел на нас совсем уж грозно, после того как я охнул. Мы поторопились уйти.

В коридоре я спросил Джо, почему он вернулся так быстро.

–  Он отказался наотрез, - ответил он.
– Сказал, что не хочет рисковать и настраивать ассоциацию против себя.

–  Значит, с нами покончено?

–  Вовсе нет. После обеда мы с Сэлли поговорим с другим депутатом. У него сейчас заседание комиссии.

Мы отправились в ресторан, где Джедсон договорился встретиться с Сэлли Логан. Он заказал обед, а я попросил пару банок безалкогольного пива - и обязательно неоткупоренными. Я люблю выпить, но не терплю даже легкого опьянения. Как-то раз я заплатил за заклятое пиво, а подали мне что-то алкогольное. С тех пор я требую неоткупоренные банки и бутылки.

Я сидел, глядя в кружку, и размышлял над тем, чего наслушался в нижней палате, а главное - над попыткой запретить всякое чародейство. И чем больше размышлял, тем заманчивее мне представлялся такой закон. Страна ведь процветала в те дни, когда чародейство не приобрело популярности и не было поставлено на коммерческую основу. Оно причиняло много неприятностей и помимо нынешнего нашего столкновения с рэкетирами и монополистами. Я высказал свое мнение Джедсону, но он не согласился со мной.

Запреты, сказал он, никогда не приносили пользы ни в какой области. По закону или вопреки ему все, на что есть спрос, будет поставляться тем, кому оно требуется. Запретить чародейство - значит попросту расчистить дорогу всяким шарлатанам и черным колдунам.

–  Я не хуже тебя сознаю отрицательные стороны чародейства, - продолжал он, - но это как огнестрельное оружие. Бесспорно, пистолеты открывают возможность почти для каждого убивать безнаказанно. Однако, едва они были изобретены, уже ничего нельзя было изменить. Оставалось только как-то выходить из положения. Закон Салливана и ему подобные не мешают преступникам носить оружие и пускать его в ход, они просто забрали оружие у порядочных людей.

Он помолчал.

–  То же и с чародейством. Запретив его, ты отнимешь у законопослушных людей великие блага, которые дает знание великих законов оккультизма, но гнусные, вредоносные тайны, скрытые в черных и красных «Наставлениях», останутся доступными любому, кто не уважает законы и готов заплатить требуемую цену. Не верю, что с тысяча семьсот пятидесятого года по тысяча девятьсот пятидесятый, например, к черной магии прибегали реже, чем до этого времени или сейчас. Посмотри на Пенсильванию и край колдуний, посмотри на крайний Юг. Однако теперь мы пользуемся и благами белой магии.

В зал вошла Сэлли, увидела нас и села на диванчик.

–  Фу-у...
– вздохнула она с облегчением.
– Еле пробралась через вестибюль! «Третья палата» явилась в полном составе. Никогда еще не видела их в таком количестве, и особенно женщин.

–  Какая третья палата?
– спросил я.

– Она говорит про лоббистов, Арчи, - объяснил Джедсон.
– Я тоже заметил и бьюсь об заклад, две трети синтезированы.

– То-то мне показалось, что я почти никого из них прежде не видела, - согласилась Сэлли.- Но ты уверен, Джо?

– Не совсем. Но Боди согласился со мной. Он говорит, что женщины почти все мандраки или андроиды той или иной выделки. Настоящие женщины никогда не бывают столь безупречно красивыми... (да и такими покладистыми). Он сейчас проверяет их по моей просьбе.

– Каким образом?

– По его словам, он умеет определить работу большинства чародеев, способных на такие сложные манипуляции. Нам было бы полезно получить доказательства, что все эти андроиды выпущены «Магией», хотя я пока не совсем представляю, как мы могли бы использовать этот факт. Боди даже опознал парочку-другую зомби, - добавил он.