Чтение онлайн

Я позвонил Джедсону и прочел ему письмо. Он сказал, что сейчас же едет ко мне, а я пока должен позвонить доктору Уортингтону.

–  Можно попросить доктора Уортингтона?
– спросил я, едва телефонист в отеле соединил меня.

–  Я слушаю, - ответил хорошо поставленный английский голос с оксфордскими интонациями.

–  Меня зовут Арчибальд Фрэзер, сэр. Миссис Дженнингс написала мне, что я могу обратиться к вам.

–  Да-да!
– Его голос заметно потеплел.
– Буду очень рад познакомиться. Когда вам будет удобно?

–  Если вы не заняты, я мог бы подъехать прямо сейчас.

–  Погодите...
– Он замолчал, видимо поглядев на часы.
– Мне надо побывать в вашей части города. Не мог бы я заехать к вам через полчаса или чуть позднее?

–  Чудесно, доктор! Конечно, если вас это не затруднит...

–  Нисколько. Так я буду у вас.

Скоро приехал Джедсон и еще с порога начал расспрашивать меня о докторе Уортингтоне.

–  Я его еще не видел, - сказал я, - но говорит он, как высокоученый английский профессор. Ну да он скоро будет здесь.

Через полчаса вошла моя секретарша с его визитной карточкой. Я встал ему навстречу и увидел высокого плотного мужчину с благообразным умным лицом. Одет он был несколько старомодно в дорогой костюм изысканного покроя и держал в руках перчатки, трость и большой портфель. И при всем этом был черным, как чертежная тушь!

Я попытался скрыть удивление, и, надеюсь, мне это удалось: меня просто в дрожь бросает от мысли, что я мог допустить по­добную промашку. Почему бы ему и не быть негром? Просто я этого не ожидал.

Меня выручил Джедсон. По-моему, он не выказал бы удивления, если бы яичница-глазунья ему подмигнула. Он взял на себя разговор в первые минуты, едва я их познакомил. Мы сдвинули стулья, сели и некоторое время обменивались вежливыми, ничего не значащими фразами, к которым прибегают люди, пока оценивают новых знакомых.

Первым о деле заговорил Уортингтон.

– Миссис Дженнингс, - сказал он, - дала мне основания полагать, что каким-то образом я могу оказаться полезным вам обоим или же одному, из вас...

Я подтвердил это и рассказал вкратце обо всем, что произош­ло после того, как ко мне явился рэкетир. Он задал несколько вопросов, и Джедсон добавил кое-какие подробности. У меня сложилось впечатление, что Уортингтону почти все уже рассказала миссис Дженнингс, и он просто уточнял детали.

–  Отлично, - произнес он в заключение глубоким рокочущим басом, который отдавался эхом у него в груди, прежде чем заполнить комнату.
– Мне представляется, что мы найдем способ разрешить ваши трудности, но для окончательного вывода мне необходимо произвести обследование.
– Он нагнулся и начал расстегивать портфель.

– Э... доктор, - намекнул я, - не лучше ли нам условиться до того, как вы приступили к работе?

–  Условиться?
– Он посмотрел на меня с недоумением, но тут же добродушно улыбнулся, - Вы имеете в виду оплату. Любезный сэр, оказать услугу миссис Дженнингс - большая честь.

–  Но... однако... послушайте, доктор. Мне так было бы легче. Уверяю вас, я привык оплачивать чары...

Он поднял ладонь.

–  Мой юный друг, об этом не может быть и речи. По двум причинам. Во-первых, у меня нет права практиковать в вашем штате, а во-вторых, я не чародей.

Думаю, вид у меня был такой же идиотский, как мои слова.

–  Что? А-а! Извините меня, доктор, но я, естественно предположил... Раз нас познакомила миссис Дженнингс... ну, и ваше звание... и вообще...

Он продолжал улыбаться, но улыбка была сочувственной, а не насмешливой. Мое смущение не показалось ему забавным.

–  Вполне естественно. В эту ошибку впадали и некоторые ваши сограждане моей крови. Нет, я имею степень почетного доктора правоведения Кембриджского университета. Предмет, которому я себя посвятил, - антропология, которую я иногда преподаю в университете в Южной Африке. Но антропология включает кое-какие неортодоксальные разделы. И я здесь для того, чтобы применить знания подобного рода.

–  В таком случае, могу ли я спросить...

–  Безусловно, сэр. Мое призвание, если вольно перевести этот неудобопроизносимый термин, именуется «вынюхиватель колдунов».

Я все еще недоумевал.

–  Но разве это занятие не требует применения магии?

–  И да и нет. В Африке иерархия и категории, связанные с данной областью, совсем иные, чем на вашем континенте. Я не считаюсь ни чародеем, ни колдуном, а как бы противоядием от них.

Джедсона что-то смущало.

–  Доктор, - спросил он, - но родом вы ведь не из Южной Африки?

Уортингтон указал на свое лицо. Джедсону, в отличие от меня, это что-то, видимо, сказало.

–  Ваш вывод верен. Да, я родился в лесном племени к югу от Нижнего Конго.

–  Вот как! Интересно. Вы случайно не нганга?

–  Из Ндембо, но отнюдь не случайно.
– Он обернулся ко мне и вежливо пояснил: - Ваш друг спросил, не состою ли я в оккультном братстве, которое охватывает всю Африку, но ядро его составляют мои земляки. Прошедшие инициации называются нганга.

Джедсон этим не удовлетворился.

–  Думается, доктор, фамилией Уортингтон вы пользуетесь удобства ради, а настоящее ваше имя - совсем другое.

–  И опять-таки вы правы. Мое племенное имя... Вы хотите его узнать?

–  Если вы будете так любезны.

–  Оно...- (Я не способен воспроизвести на бумаге прищелкивающее чмоканье, которое он испустил.) - Но поскольку важен смысл, то в переводе оно означает Человек-Который-Задает-Неудобные-Вопросы. Или, если вольно передать дух, а не букву, оно равнозначно значению слова «прокурор», указывая на племенную функцию. Но мне кажется, - продолжал он с обезоруживающей мягкой улыбкой, - вам оно подходит даже больше, чем мне. Могу ли я подарить его вам?

И тут произошло нечто, абсолютно мне непонятное, коренящееся, видимо, в каком-то африканском обычае, глубоко чуждом нашему мышлению. Я хотел было засмеяться шутке доктора, не сомневаясь, что он сострил, как вдруг Джедсон ответил с полной серьезностью:

–  Принять его для меня великая честь.

–  Это ты оказываешь мне честь, брат мой.

С этого момента, когда бы мы ни находились в обществе доктора Уортингтона, он неизменно называл Джедсона африканским именем, которое, по его словам, принадлежало ему самому, а Джедсон называл его «Ройс» или «брат мой». Отношение их друг к другу также изменилось, словно передача имени действительно превратила их в братьев со всеми привилегиями и обязательствами, которые подразумевает такое родство.