Чтение онлайн

Он продолжал держать ее словно прикованной к себе, его пальцы прижимали ее руку, сжимаясь все крепче и крепче; в бледном свете луны ей вдруг пришло в голову, что он был необычайно безжалостным… и непреклонным.

— Ты когда-нибудь любила своего кузена?

— Я не знаю, я…

— Что ты знаешь о жизни, заброшенная возлюбленная?

Ее рот походил на нежный соблазнительный цветок несколькими дюймами ниже его подбородка. Внезапно он отпустил ее руку, обхватил ее за плечи и поцеловал. Темный силуэт его головы заслонил яркие созвездия в фиолетовом ночном небе.

— Если Колин когда-нибудь целовал тебя так, я… я никогда больше не поверю никому и ничему! — поклялся он, пока она опиралась на него, потому что земля уплыла у нее из-под ног. — Никогда! — снова заявил он.

Джульетта осторожно поднесла пальцы к губам, словно опасаясь, что они объяты огнем. Если они и не горят, то должны бы, ошеломленно и недоуменно подумала она. Ее глаза, также удивленные и потрясенные, смотрели в его, непроницаемые и загадочные. Она была изумлена тем, что он мог сохранять подобное выражение, только что произведя настоящий переворот в ее жизни и чувствах.

Насколько она могла видеть, выражение его лица было непроницаемым. Губы, которые так страстно ее целовали, были сурово сжаты. Он наблюдал, как она рассматривала свои пальцы, снова неуверенно дотронулась до губ.

— Вам не следовало этого делать, — сказала она и сама не узнала свой голос. — Я здесь гостья… ваша гостья!

— Истинная правда, — согласился он.

— А вы… вы едва знаете меня!

— Как давно ты знаешь Колина? — спросил он голосом, не менее бесстрастным, чем его глаза.

— Всю жизнь.

— В таком случае нельзя ожидать, что эффект будет настолько же электризующим, не так ли? — И он повернул к дому. — Думаю, нам лучше присоединиться ко всем остальным.

Пока они шли обратно к дому, он не делал никаких попыток взять ее за руку, но был глубоко погружен в себя. Настолько глубоко, что даже не предупредил ее, когда они подошли к коротенькой лесенке вниз. Ее мысли тоже были далеко, и она вполне могла бы скатиться по ступенькам и, по меньшей мере, вывихнуть коленку, если бы он внезапно не очнулся от раздумий и не обхватил ее рукой за талию.

Дойдя до последней ступеньки, он, казалось, с раскаянием отпустил ее.

— Мне очень жаль, — торопливо пробормотал он. — Пожалуйста, прости меня.

Даже к тому времени, когда они дошли до дома и присоединились к гостям, а Кларисса Грэхем взглянула на нее со странным выражением, Джульетта никак не могла понять, имел ли он в виду, что сожалеет о поцелуе или о том, что слишком задумался и не предостерег ее по пути обратно.

Всю следующую неделю никто не тревожил Джульетту на новом месте, и ей удалось более или менее успешно устроиться в «Зеленых полянах». Дядя был в восторге, что ему не приходится ни с кем ее делить. Колин, казалось, приветствовал ее присутствие за столом и отдых в большом кресле на веранде, когда он возвращался домой после работы на ферме, но в целом было вполне очевидно, что их давним отношениям пришел конец.

Они были хорошими друзьями. Они любили друг друга как двоюродные брат и сестра — ни больше, ни меньше. Боб Марни верно разобрался в ситуации и про себя вздыхал над развеявшейся мечтой. Теперь уже было маловероятно, что Джульетта когда-нибудь станет не просто его племянницей, но и невесткой.

Но он был человеком, реально смотрящим на мир, и на него гораздо большее впечатление произвело то, что Джульетта перестала считать Колина своим будущим мужем, чем то, что его сын нарушил негласное обещание, данное Джульетте. Хотя в данный момент Колин этого не понимал — или не хотел в это верить, — его привязанность к Клариссе Грэхем пройдет. Он просто проходил через тот этап, который проходили многие молодые люди, встретившие женщину более взрослую и очень красивую. Когда-нибудь, когда она отнесется к нему с пренебрежением в неподходящий момент, он очнется и обнаружит, что все это было воздушным замком и он ничуть не был в нее влюблен.

Что же касается желания жениться на ней, сама мысль об этом покажется ему тогда дикостью.

Именно потому, что он твердо знал это, Боб Марни был готов искренне пожалеть своего сына в один прекрасный день; но он знал, что ему никогда не придется излить сострадание на Джульетту.

Со времени ее приезда на Манитолу она сильно изменилась. Она обнаружила, что существуют миры внутри миров и другие причины выйти замуж, кроме симпатии к кузену. И она постоянно задавала вопросы про Майкла Грейнджера.

Джульетта могла только предположить, решил ли Грейнджер, что не мешало бы дать ей возможность спокойно привыкнуть к новому месту, но так или иначе она не видела его до конца недели. Затем, когда приглашения так и посыпались, она встретила его снова.

Но сначала она ездила на обед к Грант-Кэрью, где он не присутствовал, а потом она ездила на ленч к Фортескью, каталась на лошадях с Амабель, дважды заходила в клуб, но не видела ни его, ни миссис Грэхем. Потом пришло первое приглашение в резиденцию губернатора, где узкому кругу избранных предлагалось пообедать и испытать на себе изысканное внимание сэра Питера Уорбертона, губернатора.

Сэр Питер был пожилым обаятельным человеком, любил женщин, но не имел ни малейшего намерения снова жениться только и единственно потому, что остался вдовцом. Во-первых, его здоровье оставляло желать лучшего, а, кроме того, проведя много лет под рукой очень властной женщины, он был рад делать все по своему усмотрению. Его сестра прекрасно умела развлекать гостей и, безусловно, придавала очарование резиденции. Пока она была готова помогать ему и поддерживать его, он был вполне счастлив.

Пожалуй, даже счастливее, чем когда-либо за прошедшие годы.

Он был особенно любезен с Джульеттой, и она решила, что ей нравится его изысканная внешность. Он выглядел точь-в-точь так, как, по ее представлению, должен выглядеть губернатор. То есть у него были седеющие волосы, правильные черты лица, низкий, хорошо поставленный голос, изящная фигура, он имел привычку сдержанно жестикулировать и всегда казался спокойным. В те времена, когда Британская империя была более обширной, он бы далеко пошел, причем в обществе гораздо более многочисленном, чем то, что было на Манитоле, а дамы, которых было бы гораздо больше, преследовали бы его еще более беспощадно.